Татьяна Зимина – Жмурки 2 (страница 35)

— Маша… Маш, а где твои наушники? Может, музыку послушаем?

Если она скажет, что и их посеяла в метро, я застрелюсь.

— Батарейки сдохли.

— О. Ладно. Купим на ближайшей заправке…

Опять повисла тишина.

Но через минуту Маша завозилась сама.

Шмыгнула носом, повернулась ко мне и заглянула в лицо.

— Сашхен… — была в её глазах какая-то чертовщинка. — А ты можешь рассказать сказку?

Я был удивлён, когда при слове «сказка» на меня посмотрела не только Маша, но ещё и чудо-отрок, пёс Рамзес и — это надо отметить отдельно — мыш Терентий.

— Сказку?

Господи… Дай Бог памяти, что там со сказками? Красная Шапочка? Гуси-Лебеди?.. Гарри Поттер?

Хотя… Знаю я несколько очень даже неплохих сказок.

Когда я в детстве болел, мама ставила на старинный проигрыватель пластинки. А я слушал.

Улыбнувшись с некоторой долей ехидства и мстительности, я начал:

— У Лукоморья дуб зелёный, златая цепь на дубе том. И днём, и ночью кот учёный, всё ходит по цепи кругом…

В этот момент Валид резко дал по тормозам, Аурус заскользил юзом — я едва успел подхватить Машу…

Мимо пробежал Алекс.

— Про русалку потом расскажешь, поручик. Кажется, у нас проблемы.

В руках шефа был дробовик.

Глава 14

Ночь была чернильная, без единого просвета.

За те несколько часов, что Аурус находился в пути, мы значительно продвинулись на юг, так что снега здесь не было, а ветер пах прелой землёй и палыми листьями.

По настоянию Алекса, мы игнорировали скоростную трассу и пробирались окольными тропами — старыми раздолбанными шоссейками, проложенными сквозь города и веси в незапамятные времена.

В данный момент мы стояли на таком вот шоссе. Впереди, в паре километров, светились скудные поселковые огни… Впрочем может и не поселковые, а городские — времени было около трёх пополуночи, и основной народ всё же спал.

Дорогу преграждало упавшее дерево.

Сразу вспомнились лихие разбойничьи времена, когда таким вот нехитрым способом Соловей Одихмантьевич со товарищи останавливали путников, взимая «дорожный сбор» в виде личных и государственных ценностей…

— Маша, не высовывайся! — рявкнул я, но вредное чадо уже топало по асфальту своими красными сапожками. Рядом с ней солидно вышагивал Рамзес.

С другой стороны… Может, это и неплохо.

Увидят господа разбойнички девочку с пёсиком, и не будут открывать огонь.

В ребёнка стрелять… Тьфу ты, господи, прицепилось же.

Впрочем, иллюзии о нашем мирном паломничестве напрочь разбивались о дробовик в руках Алекса.

Место для засады было подобрано со вкусом. Слева непролазная чащоба, острые шипы по-зимнему голых ветвей шиповника и малины преграждали путь не хуже противотанковых «ежей».

Справа раскинулось обширное поле. Я его не видел, просто угадывал, по вою ветра, по свистящей пустоте… Вздумай туда бежать — и будешь не хуже движущейся мишени в тире.

Если сейчас позади Ауруса выедет, к примеру, трактор, или грузовик — мы окажемся в ловушке.

— Рамзес, ты что-нибудь чуешь?

Алекс уже вложился, наблюдая ночь через прицел.

— Впереди, — рыкнул пёс.

Ага. Значит, основной заградительный отряд прячется за стволом могучей берёзы — и не жалко было такую красоту ломать?

Только её ствол, воронёный бок Ауруса, да ещё дробовик в руках шефа и светились в ночи, ни звёзд, ни месяца, ни электрических огней — Валид благоразумно потушил фары.

— Эй! — крикнул шеф в пустоту. — Есть кто живой?

А ведь лучше бы мы остались в автобусе, он хотя бы бронированный…

Но Алекса было не остановить — ему кровь из носу втемяшилось поучаствовать в разборке.

На его крик, понятно, никто не ответил. Но завозился: послышались невнятные шорохи, звон металла и приглушенные ругательства.

— Мы не хотим неприятностей, — увещевал Алекс. — В конце концов, мы можем развернуться и просто уехать…

— Дядя Саша, — громко сказала Маша и сделав пару шагов, доверчиво взяла его за руку. — Как-то нехорошо здесь.

Я закусил губу.

Ну что мне стоило схватить её, да и запихать в автобус? И захлопнуть дверь. Но теперь Маша оказалась между мной и предполагаемой опасностью…

Она и Алекс. Как приманка для тигра.

Очень интересно, кадет. С каких пор ты считаешь, что сильнее меня?

Упс. И правда: с каких?..

Не помню. Вестимо, с тех самых, как стал стригоем.

Нет, это была даже не мысль — не хотелось, чтобы Алекс её уловил.

Просто промелькнуло и — сгинуло, утонуло в бескрайнем море бессознательного.

И тут я что-то почувствовал. Причём не со стороны поваленной берёзы, а с другой, из-за спины.

Точнее, из леса.

Это были не звук, не движение, просто вдруг накатило что-то, зловещее, безмолвное, тягучее, как смола.

В нём проскакивали искры, всполохи — я даже решил, что это обман зрения.

— А что это такое светится? — вдруг спросила Маша.

— Ты тоже это видишь? — я не мог оторвать взгляда от этой сверкающей и переливающейся тьмы.

И не потому что в ней было нечто привлекательное, завораживающее — совсем наоборот.

Именно эти искры и пугали до чёртиков.

Случись подобное летом — и я бы не почесался. Подумаешь: светлячки. В ночь на Ивана Купалу от них в лесу светло, как днём.

Но сейчас — зима. Середина декабря. Какие, к лешему, светлячки?..

— Спокойно, поручик, — скомандовал Алекс. Его голос взрезал тьму, как консервный нож. — Обратите внимание, — продолжил шеф тоном матёрого экскурсовода. — Слева от шоссе вы можете наблюдать такое старинное и традиционное явление, как огни святого Эльма, — говорил он спокойно и громко, но при этом осторожно, не отпуская руки Маши, пятился к Аурусу. — Обыкновенно эти огни предшествуют какому-либо несчастью…

— И какому несчастью, дядя Саша?