Татьяна Зимина – Тот самый (страница 21)

— Это мой город, — майор воздвигся над щуплым монашеком, как Гаргантюа. — И всё, что в нём происходит — моё дело.

Алекс посмотрел на отца Прохора.

— Нам всё равно понадобится помощь, — сказал он. — К тому же, коготок увяз…

— Как увяз, так можно и вытащить, — заупрямился святой отец. — А грех на душу…

— Всю ответственность беру на себя, — веско, словно кошелек с рыжевьём, бросил майор.

Ну вот и очередной выбор, — подумалось, когда все взгляды скрестились на мне.

— Разумеется, я в деле.

Хотел сказать также напористо и внушительно, как Котов. Но вышло, как всегда.

— За тёзку я ручаюсь головой, — поспешно сказал шеф. — Тем более, что он видит.

— Талант сей редок зело, — согласился отец Прохор. — И в деле нашем незаменим.

— Рассказывайте.

Майор встал в дверях, загородив плечами проём. Как бы намекая: пока не расколетесь — не выпущу.

— Барон Андон фон Зее, — начал Алекс. — Глава Тевтонского ордена с одна тысяча двести восьмого по одна тысяча тридцать девятый. Был на короткой ноге с папой Гонорием третьим. В одна тысяча двести одиннадцатом его пригласил король Венгрии Андраш, для помощи в борьбе с половцами. Тевтоны разместились на юго-восточной границе Трансильвании, и построили несколько замков, в том числе Розенау, Мариенбург и Кройцбург.

— В тридцать девятом барон фон Зее был заколот собственными солдатами, — тихо сказал отец Прохор. — Его обвиняли в колдовстве, поклонении дьяволу и питии крови из отворённой вены живого человека.

— В тысяча триста седьмом, — вновь подхватил Алекс, — некоего барона фон Зее видели на стенах Акры, в составе войска герцога Д’Артуа, где он проявил невиданную свирепость по отношению к врагам. Ходили слухи о необыкновенной живучести барона, а также о том, что на поле брани он кусал сарацин в шею и пил кровь, — поднявшись, он включил кофе-машину, подставил чашечку и нажал на рычаг. Машина плюнула паром и выдала густую, как грязь, струю эспрессо.

Пока шеф готовил кофе, майор, отворив форточку, закурил. Я присоединился.

— Далее следы бывшего великого магистра теряются, и всплывает он уже в одна тысяча семьсот тридцать втором, под именем барона Зеботтендорфа, — говорит Алекс, вновь устраиваясь за столом, рядом с отцом Прохором. — Тесно сотрудничает с графом Сен-Жерменом и обещает прусскому королю Фридриху добыть Философский камень из крови девственниц… Потом его видели на Руси, в компании некоего сына ямщика Распутина; а спустя почти пятьдесят лет — в ставке Гитлера. Что удивительно, не сменив ни имени, ни титула… Но ничего у них не выходит: Адольф приказывает бросить хитрого шарлатана в печь Саласпилса: секрет бессмертия немецкому диктатору никак не даётся.

— Девственницы у него были не той системы, — подаёт ядовитый комментарий отец Прохор, чем заслуживает подозрительный взгляд Котова. — А может, помешал Пражский Голем… Он тогда в большой силе был.

— ТАК ВОТ, — со значением продолжает Алекс. — После Великой Отечественной в Америке всплывает некий Антон Шандор Лавей. Согласно метрикам, родился он в одна тысяча девятьсот тридцатом году…

— Бессовестное враньё, — вновь влезает отец Прохор.

— Лавей учреждает Церковь и Библию Сатаны. Аколитам же предписывается пить кровь. Не обязательно девственниц…

— Тем более, что сыскать оных становилось всё труднее, — ехидничает святой отец.

— В тысяча девятьсот сорок девятом он вновь появляется в Москве и делается наперстником Кагановича. Вместе они устраивают «чистки» в советском Политбюро. А в пятьдесят третьем… — Алекс вновь делает передышку. Но не на кофе, а на трубку: достав её из кухонного шкафчика, вдумчиво набивает, а потом долго раскуривает. Мы ему не мешаем.

— А в пятьдесят третьем Алесан Сергеич стреляется с Лавеем, — не выдерживает отец Прохор. — По его собственным словам, которым у нас нет оснований не верить, он выпускает в Лавея, сиречь — Зеботтендорфа, сиречь — Андона фон Зее, пять серебряных пуль.

— И мы считаем дело Тевтонского Магистра наконец-то закрытым, — заканчивает сам Алекс.

Настаёт гробовая тишина. Не слышно утренних трамваев, не слышно пения птиц — хотя форточка открыта, и я отчётливо вижу воробьёв, купающихся в пыли…

Только старинные часы в прихожей, одетые в массивный дубовый футляр, продолжают неторопливо нарезать маятником секунды: тик… так… тик…

— Так вы хотите сказать, — вдруг подал голос майор Котов. — Что наш маньяк и есть ваш барон Суббота?

— Так его тоже звали, на Гаити, — откликнулся отец Прохор. — Когда он только налаживал торговлю неграми, для работы на сахарных плантациях.

— Не верю.

— В то, что он изобрёл рабство? — невинно спросил Алекс.

— В то, что все эти звери — один и тот же человек, — фыркнул Котов. — Где доказательства?

— А моего слова вам, милостивый государь, не достаточно? — шеф заносчиво упёр руку в рукоять револьвера, вставая к нам боком.

— Алексашка, — голос отца Прохора отдаёт сосулечным льдом. — Прекрати.

— Да ладно тебе, Сергеич, — виниться майор. — Ты меня тоже пойми: в одну минуту такое не переваришь. Но я постараюсь, — поспешно добавил он.

— Не важно, тот это человек, или совсем другой, — тихо сказал я. — Важно знать, как его остановить. Если его не берут ни колья, ни пули…

— Тёзка дело говорит, — кивнул шеф.

— Спервоначалу надобно его сыскать, — строго попенял отец Прохор.

И тут раздался звонок.

Все зашарили по карманам, но оказалось, что звонит айфон святого отца.

Активировав панель отпечатком большого пальца, тот выслушал собеседника — до нас доносилось лишь сдавленное кваканье — посмотрел на нас и поднялся.

— Павлика нашли, — сказал он, вставая и направляясь к дверям.

Глава 9

Алекс хищно бросился вслед за святым отцом. Мы с Котовым тоже подорвались. И тут звонок раздался во второй раз. Теперь уже — у майора.

Затем — у меня.

Через секунду затрещал, засвиристел наш городской аппарат из прихожей.

Немая сцена: к нам приехал ревизор.

Майор что-то глухо бросил в свой, защищенный от прослушки «Кристалл», я достал дешевенькую «моторолу», а шеф исчез в прихожей — Антигоны, чтобы ответить на звонок, в конторе еще не было.

— Да? — номер был незнакомый.

— Мне сказали, по этому телефону я могу найти господина Голема.

— Вы ошиблись, — сказал я, испытав неимоверное облегчение. Значит, хотя бы мой звонок — случайность. — Здесь агентство. «Петербургские тайны».

— Всё правильно, — подтвердил голос. — Александр Сергеевич Голем — хозяин агентства.

Только в этот миг до меня дошло, что фамилией своего непосредственного начальника я никогда не интересовался и документов его никогда не видел…

— Подождите, — проговорил я в трубку сдавленным от нехороших предчувствий голосом. — Сейчас позову…

— Не надо, — мягко перебил голос. — Просто передайте господину Голему, что звонил сторож. И слова: диббук вновь проснулся. Он знает, что нужно делать.

Телефон отключился — я забыл его зарядить.

— Дьявол, — сказал Алекс. А потом посмотрел на отца Прохора.

— Ступай, — разрешил святой отец. — Я присмотрю за мальчиками. Время пока терпит.

В этот момент на пороге воздвигся майор Котов — он выходил на улицу.

— В Калининском двойное убийство, — бросил он, натягивая свою кожаную куртку. Лысый череп он прикрыл кожаной же кепкой, сразу сделавшись похожим на Никиту Хрущева, в молодые годы. — Так что я побежал. Вырвусь, как только смогу. На связи, — майор канул во двор. Тут же послышался грохот заводимого двигателя.

— По площадям бьёт, — скорбно покачал головой отец Прохор. — Но не беда. Как-нибудь сдюжим.

Видеть, как мрачнеет и стареет лицо подростка с замашками хиппи, было диковато, да и что там говорить — просто страшно.

Прям до дрожи.

Но я, мужественно хлопнув остывшего кофе, посмотрел на Алекса и сказал:

— Командуйте парадом, шеф.