Татьяна Зимина – Школа новичка (страница 15)
Хочу домой.
Это чувство появилось внезапно, как солнечный лучик в сплошных облаках. И было острым, как рези в желудке.
Чтобы как-то его заглушить, я крепко обхватил древко арбалетного болта, а потом зажмурился и дёрнул изо всех сил.
Затем втянул носом пахнущий угольной пылью воздух и медленно выдохнул.
Хозяйственно обтёр болт о полу рубашки — всё равно выбрасывать; и сберёг в карман.
Вот вернусь в Сан-Инферно — будет чем похвастаться перед девочками…
— Макс?
— Да, Патриция.
Руку, из которой опять хлынула кровь, я спрятал за спину.
— Я хочу извиниться.
— Проехали.
— Знаешь, я всё-таки дура. Ты хотел меня защитить, а я…
— Всё путём, Пат. Не бери в голову.
Она помолчала.
— Значит, ты на меня не обиделся?
Я улыбнулся.
— Там, где я вырос, говорят: — на обиженных воду возят.
— И… Зачем это делать?
— А, забудь. Никаких обид. Всё путём.
— Ладно… — Патриция неуверенно покосилась мне за плечо. — А ты в курсе, что горишь?
— Что?.. — автоматически я махнул раненой рукой и… выпучил глаза.
Кровь, вытекая из отверстия, оставленного арбалетным болтом, перестала капать вниз. Вопреки законам тяготения, она поднималась вверх тонким смерчиком и воспламенялась.
Я полюбовался эффектом.
Симпатично. И даже почти не больно…
— Как ты думаешь, почему это происходит? — как-то отстранённо, словно речь идёт об интересном, но не касающемся меня эксперименте, спросил я Патрицию.
Та открыла рот, чтобы ответить, но в этот момент сзади подошел Денница.
— Ну что, помирились, голубки?.. Не благодарите. А то дома мне штраф выпишут, — одной рукой он обнял Патрицию за плечи, и заговорщицки мне подмигнул. А потом перевёл взгляд на мою горящую руку. — Святые адские ёжики! Ты превращаешься в дракона, Макс.
— Не пори чушь, Денница, — оттолкнула его Патриция. — Макс не может превратиться в дракона. Для этого у него недостаточно…
Моя рука покрылась чешуей.
Не скажу, что зрелище было совсем отталкивающим, но Патриция взвизгнула и отскочила, спрятавшись за спину демангела.
— Что ты делаешь, Макс?.. Немедленно прекрати.
— Не могу.
Это была правда.
То же самое происходит, если начать пИсать. Остановиться уже невозможно…
— Он не может, — перевёл Денница.
Рука, плечо и часть шеи вдруг сделались жесткими и… зелёными. Ну, не такими зелёными, как весенняя травка. Скорее, как лягушачья шкурка.
Святой Люцифер!
Меня обдало холодным потом.
А вдруг я превращаюсь в лягушку? Огромную, кровожадную, наводящую ужас…
Я потряс головой и посмотрел на друзей.
— Э… Что-нибудь посоветуете?
— Расслабься, — покровительственно сказал Денница. — И получай удовольствие.
— Но что происходит? — медленными волнами накатывала паника. — Почему именно сейчас?..
— Обычно драконы обретают вторую сущность, достигнув половозрелости, — тоном лектора возвестил Денница.
— Но я ДАВНО уже… Ну, ты понял.
— Имеется в виду не просто пубертатный период, — продолжал издеваться рогатый извращенец. — А достижение… как бы это объяснить… Зрелости ума.
— Чушь, — я невольно повторил слова Патриции. — Зебрина — вот уже четыреста лет, как подросток. И тем не менее…
— Э, друг! Не путай круглое с мягким. Женские особи — это совсем другой вид.
— Сам ты особь! — рявкнула Патриция.
— В каком-то, узко определённом смысле, — не смущаясь продолжил демангел. — Они взрослые с РОЖДЕНИЯ. Девочки сразу знают, как себя вести и что делать. А вот нам, мужикам, требуется пройти определённый путь, — он пошевелил бровями, косясь на Патрицию. — Смекаешь?..
— Нет.
Превращение шло уже полным ходом.
Больная нога давно перестала болеть: она стала лапой. Когти подозрительно напоминали петушиные шпоры, но над этим я ещё поработаю. Позже. Когда хоть немножко освоюсь…
Кстати: крылья — это не так уж и удобно. У меня просто нет нейронов, отвечающих за лишнюю пару конечностей…
Пахнуло горячим ветром, меня подбросило в воздух. Сверху открывался великолепный вид — куда лучше, чем со спины экоя.
Только почему-то людишки куда-то разбежались.
Площадь, только что плотно забитая народом, вдруг опустела — как кухня, в которой внезапно включили свет.
— ЭЙ МАКС! — кажется, там внизу осталась Кассандра. Ну и нефилим никуда не делись — я видел их яркие красно-желтые ауры.
В знак того, что я слышу, я помахал рукой…
Земля резко подскочила, от неожиданности я совершил кувырок… Выровнялся.
И глубоко посочувствовал птенцам, которых жестокие родители-голуби выпихивают из гнезда.
Учиться летать, пока падаешь на землю — то ещё удовольствие.
Мой взгляд зацепился за горизонт. Там, вдалеке, поднимались густые клубы дыма — горела какая-то башня.
Понимание затопило мозг внезапно, как ожог.
Я знаю, что это за башня! Горит Цитадель Шторм.