Татьяна Зимина – Помереть не трудно (страница 46)

— Ну так и сдавайтесь! — возликовал Спичкин. — Протяните руки, господин Голем, и сию минуту на них окажутся серебряные наручники. Сдайтесь. Вам сразу станет легче…

По-моему, он робел. Несмотря на то, что поймал шефа с поличным, был свидетелем убийства — Спичкин боялся.

— Легче мне станет, когда я на Совете представлю полный отчёт о событиях, — строго сказал Алекс. До тех пор, господин Секретарь, как бы мне не хотелось удовлетворить вашу просьбу — не обессудьте. Сдаться, пока расследование не закончено — не могу. Не имею права.

— Но я сам видел, как вы совершили убийство, — растерялся Спичкин.

— Вы видели, как я, находясь на службе, вершил правосудие, — поправил Алекс. — Рутинный акт возмездия.

— Но…

— Насколько я помню, — повысил голос шеф. — Если я сам, лично, не изъявлю желания сдаться на вашу милость, вы, господин Секретарь, не имеете права меня задерживать, или же каким-то другим способом препятствовать расследованию. Посему — разрешите откланяться. Нас ждут неотложные дела в другом месте.

— Хотя бы скажите, за что вы его, — потеряв весь свой запал, взмолился Спичкин. — У меня же два трупа на руках! С меня же спрашивать будут…

— Извольте, — сжалился шеф. — В ходе расследования мы с помощником выяснили, что за всеми убийствами в компании «Семаргл» стоит Гордей Степной. Мотив: он хотел сместить брата и занять место директора компании с годовым оборотом в два миллиарда рублей… Надеюсь, этого вам достаточно?

— Не вполне.

Алекс терпеливо вздохнул и закатил глаза.

— Власть, как вы и сами знаете, наркотик. Которым невозможно пресытиться. К тому же, если бы вы потрудились проверить банковские выписки Гордея Митрофановича, вы бы удивились, сколь много может потратить один среднестатистический вервольф. Карты, ставки на бои без правил, байкерский клуб — который он содержал на свои средства… От брата, в качестве отступных, он не мог получить столько, чтобы покрыть все долги. Но зато кресло директора давало неограниченный доступ к казне. Гордей Степной начал подбираться к креслу директора издалека: когда представился случай, под видом проклятья убил нескольких сотрудников. Он рассчитал, что стройку обязательно закроют, компания понесёт громадные убытки и члены совета директоров сместят нынешнего директора — в его пользу.

— У вас есть доказательства? — Спичкин весь подобрался.

— Вот здесь — признание мага, который ему помогал, — шеф помахал перед советником мятым письмом. Тот сделал движение, словно хотел вырвать листок, но Алекс ловко сунул его себе в карман. — После бала, господин Секретарь, после бала… Завтра на Совете я представлю все улики и доказательства. Но до тех пор — прошу мне не мешать.

Шеф мило улыбнулся и посмотрел на реку.

— Кстати, господин Спичкин, вы слышали? На Кутузовском чуть не рухнуло здание… — он спросил как бы вскользь, намеренно переводя тему, но Спичкин вздрогнул. — Почему бы вам, вместо того, чтобы мешать следствию, не заняться своими прямыми обязанностями? Поискать того, кто не побоялся активировать опасный артефакт в центре города?

— А с чего вы взяли, что там был задействован артефакт? — Спичкин побледнел. Кончик носа, уши и подбородок напротив, стали красными.

— С того, что мы там были. И чудом спаслись. Благодаря Володе мы избежали участи быть погребёнными заживо.

Спичкин бросил на Владимира полный ненависти взгляд.

— Вы нашли… — он облизал губы. — Вы нашли обломки артефакта?

Теперь я пытался изгнать из памяти образ фиолетового, как у мёртвого кролика, языка…

— К сожалению, нет, — невозмутимо соврал Алекс.

— Очень жаль. Они могли бы привести к хозяину проклятья.

— Вот и займитесь, — посоветовал шеф. — Обломки наверняка где-то в здании.

Спичкин нервно огляделся, зачем-то, перегнувшись через парапет, посмотрел на воду…

— А что делать с трупами? — было видно, что ему уже не терпится уйти.

— Их заберут вервольфы, — спокойно ответил Алекс. — То, что они были преступниками, ещё не значит, что эти люди не достойны сообразных их положению похорон.

В этот момент я услышал глухой рокот.

Как по команде, из-за поворота показалась колонна мотоциклов. Они заняли всю улицу, и растянулись на целый квартал. Здесь было около двухсот машин, а учитывая, что за спинами у многих сидели пассажиры, нас удостоили своим присутствием практически все вервольфы Москвы.

— Они проводят в последний путь своего вожака, — тихо сказал Алекс. — Стая приехала попрощаться.

— Тогда я здесь больше не нужен, — Спичкин поспешно отступил в противоположную от вервольфов сторону.

— Честь имею, — кивнул ему Алекс.

— Ещё одно, господин дознаватель, — секретарь вновь нервно облизал губы. — Не смейте улизнуть. Вы слишком много себе позволяете, — он с отвращением посмотрел на меня. — Этот ваш стригой… Он должен ответить за свои поступки. Совет должен принять решение об его участи.

— Мы там будем, — ещё раз кивнул Алекс.

Нас затопил рёв двигателей. Запахи отработанного топлива мешались с запахами крепкого пота, мускуса и волчьей шерсти.

— Откуда они узнали, что Гордей убит? — прокричал я на ухо шефу.

— Я им позвонил, — ответил тот.

Я думал, нас разорвут. Учитывая обстоятельства — это было бы только справедливо. Вервольфы, как хищники, вполне имели право выразить своё горе, покарав убийц их вожака… Вообще-то, они были просто обязаны это сделать.

Но нет. Только четверо волков, в том числе тот, с седой головой и усами, что организовал бой в клетке, взяли Гордея и Митрофана, как-то пристроили мёртвые тела на чопперы и увезли…

— Вы действительно собираетесь завтра идти на бал? — спросил я, немного придя в себя.

Мы сидели у самой воды, на ступенях. Алекс меланхолично смотрел на реку. Та была пуста: ни прогулочных пароходов, ни катеров.

Накатило почти неодолимое желание броситься в чёрную воду и поплыть. Резать плечом холодные волны, окунать лицо, и самое главное — смыть, смыть с себя тяжёлый запах волчьей шерсти.

Наклонившись, я зачерпнул полную горсть и плеснул себе в лицо. Вода отдавала сырой нефтью и тиной, но я решил, что для стригоя несколько проглоченных головастиков — не помеха.

— Я никогда не даю пустых обещаний, — наконец сказал шеф. Сунув руку в карман, он достал трубку, набил её свежим табаком и принялся раскуривать.

— Но вы же знаете, что Гордей невиновен.

— Это не доказано, — бросил шеф между двумя затяжками.

— Я думал, что нужно доказывать вину, а не наоборот.

Быть злым на шефа — не свойственное мне состояние. Я привык доверять его поступкам, его суждениям. И убийство невиновного, на мой взгляд, было вопиющим, из ряда вон выходящим событием.

— Всему своё время, кадет.

— То есть, на бал мы идём, — уточнил я. — Несмотря на то, что вы совершили убийство и не имеете доказательств правомочности своих действий.

— Даже я не мог бы выразиться лучше, — невозмутимо ответил шеф.

До рассвета было далеко, но улицы города кипели, словно в час пик. К этому я привык: в Питере тоже любят гулять по ночам, но у нас хотя бы светло. Здесь же, если нет луны, свет фонарей теряется в густых потёмках подворотен, в тенях деревьев, в обрывистых кручах высотных домов… Надо сказать, никому это не мешает.

По тротуарам бродят весёлые подвыпившие компании, из многочисленных клубов доносится глухой ритмичный бит, и хотя по дорогам, как безмолвные акулы, курсируют полицейские, никого это особо не волнует.

Мы в этой весёлой праздной толпе затерялись свободно. Я даже немного расслабился.

Пропало ощущение, что на меня смотрит недобрый глаз, а спину сверлит прицел — и пуля вот-вот полетит в цель…

Возможно, я себя накручивал — убийство вервольфов, неожиданное, последовавшее сразу после спасения одного из них — не добавляло спокойствия моим истрёпанным нервам. Я привык, что Алекс может всё. Что нет такой задачи, с которой он бы не справился, иногда — походя, одной левой, иногда — приложив толику усилий…

Но сейчас казалось, что он переборщил.

Владимир тоже так думал. Во всяком случае, я надеюсь. После смерти Гордея с сыном он не сказал ни слова. Молчал, темнел лицом, и иногда поигрывал своим молотом…

Вот и сейчас он шел позади нас, никак не участвуя в беседе.

— Почему я обязан иметь лицензию, когда другие стригои живут спокойно и так? — этот вопрос возник не вдруг. Я думал о нём всё время, и решил, что сейчас — отличная возможность его задать. Объяснять свои действия Алекс не хотел, так пусть хотя бы ответит на парочку вопросов.

— Потому что ты, кадет, состоишь на государственной службе, — не замедляя шага, Алекс приветливо кивнул компании ярко накрашенных девчонок, с хохотом выкатившейся из дверей кафешки. — А стригои, которых ты видел в «Астарте» — маргиналы. Теневой бизнес. Казино, ночные клубы, словом — сфера сомнительных услуг. Никого из них не возьмут воспитателем в детский сад.

— А с лицензией, возьмут что ли?

Я представил, что меня окружают детишки… К горлу подскочил комок, в животе завязался набитый рыболовными крючками узел.

— С лицензией ты можешь работать хоть хирургом, — пожал плечами Алекс.

— Но где гарантия, что я не буду питаться… на работе? Дети, больные в клинике — хожу себе, здороваюсь, щупаю пульс… И пью.