Татьяна Зимина – Помереть не трудно (страница 33)

— Ты, упырь, — нагнувшись, рыжий вервольф грубо схватил меня за плечо. — Забирай свои вонючие деньги и убирайся отсюда, пока цел. Чтобы я тебя в этом клубе больше не видел.

Я вырвался и встал на ноги.

— Никто. Никто не смеет называть меня упырём.

— А вот тут ты ошибаешься, — голос вервольфа был тихим, но в нём звучало всё больше рокочущих ноток. — Ты — нежить. Вурдалак. Твоё место — в могиле. Тебя должны жрать черви. Сгинь с дороги, умертвие. Не мешай людям развлекаться.

Я широко улыбнулся, показывая все зубы и выдвигая клыки — этому фокусу я обучился совсем недавно, и очень им гордился.

— Человеком ты станешь, когда примешь ванну с противоблошиным шампунем, и избавишься от запаха псины. А пока этого не случилось — твоё место, шавка, под столом. Прочь. Грызи свою косточку.

Это надо было видеть! Его лицо мгновенно вытянулось, превращаясь в морду. Руки скрючились, на пальцах выросли крепкие чёрные когти. Тело начало покрываться шерстью. Вервольф оскалил полную желтой слюны пасть, и зарычал. На меня пахнуло гнилостным смрадом полупереваренного мяса.

Что характерно: до конца он не перекинулся. Остался полу-человеком, полу-волком, карикатурным чучелом из дешевого ужастика…

— Господа, господа! — и вновь флибустьер соткался прямо из воздуха, и встал между мной и вервольфом, и уперевшись одной рукой в мою грудь, а другой — в грудь моего противника, легко развёл нас в стороны. — Помните правила клуба. Никакого насилия. Никаких конфликтов. Здесь нейтральная территория.

Вервольф втянул ноздрями воздух и выдохнул. Вновь повеяло смрадом.

— Хорошо. Мы встретимся позже.

Пасть зверя не приспособлена для человеческой речи, поэтому угроза скорее угадывалась в рыке.

— А зачем откладывать?

Я подскочил. Голос Алекса прогремел на весь клуб — благо, на сцене выдалось затишье, и никто сейчас не выступал.

Шеф живо присоединился к компании и мило улыбнулся. А затем аккуратно, двумя пальцами, взял запястье флибустьера и отвёл от моей груди.

— Если не получить сатисфакции сейчас же, по возникновении ссоры, — молвил он задушевно, обращаясь к публике. — Злость зреет внутри, как дурная опухоль. Это мешает оттоку желчи, и плохо влияет на здоровье в целом. Лично я за то, чтобы устроить поединок прямо сейчас, не отходя от кассы. Этим, господа, мы погасим распрю в зародыше. По старой доброй традиции, кто победит — тот и прав. Проигравшая сторона принесёт свои искренние извинения, — он вновь оглядел клуб. — Ну как? Согласны?

Флибустьер испытующе сузил глаза, но затем коротко кивнул. Маг в желтой майке, у него за спиной, злорадно улыбнулся. Наконец вервольф, к этому времени принявший человеческий облик, тоже кивнул. В глубоко посаженных глазах его читалась жестокая радость.

Мне ничего не оставалось, как согласиться.

А согласившись, я испытал облегчение. И прилив бодрости. И даже подъём духа — как ни странно, я радовался такому исходу.

В последнее время я подспудно ощущал растущее напряжение. Достали все: и ведьма, со своими заморочками, и этот напыщенный придурок-маг, и дуболомы — вервольфы… Ясен перец, что вся эта ситуация подстроена. Возможно, даже не самим магом, а хитрым флибустьером — стригоем.

Мотивы — их может быть вагон и маленькая тележка. Тут и желание прощупать, чего я стою — всё-таки новый стригой. Ихнего полку — как они считают — прибыло… И желание насолить Совету в лице Алекса, как его представителя. И устранить меня от расследования — более-менее официальным способом…

Каким боком во всё это впутался шеф, и вместо того, чтобы спустить конфликт на тормозах, ещё пуще его разворошил — надо спросить у него.

И я обязательно спрошу. Но судя по всему, несколько позже.

— Стороны должны решить, где, когда и на каких условиях состоится поединок, — возвестил Алекс голосом опытного рефери. И обвёл взглядом вервольфов.

Те, коротко посовещались — что больше походило на коллективное порыкивание и пофыркивание, чем на разумную речь — и выдвинули своего представителя. Этот вервольф был на вид самым старшим в компании, и вёл себя более спокойно, чем другие.

Он был смугл, белоус, одет в майку-алкоголичку, так что мускулы выпирали со всех сторон, как пляжные мячи из сетки. Голова его была повязана красной банданой.

— Наш клуб владеет спортивным залом, — сказал он громко, сложив здоровенные руки на груди. — И у нас есть Клетка.

— Вы предлагаете провести бой без правил, — уточнил шеф.

— Именно.

— На обычных условиях?

— На обычных.

— Мы согласны, — Алекс протянул руку. На меня шеф даже не оглянулся. — Когда?

— Сейчас, — и вервольф пожал протянутую руку.

— Отлично, — шеф плотоядно улыбнулся. — Назовите адрес. Мы там будем, — он опять оглядел зал. — Кстати: все приглашены.

Народ радостно загомонил, предвкушая развлечение.

Публика быстро рассосалась. От входа послышался рокот мотоциклетных двигателей. К нам направился флибустьер.

— Надеюсь, светлый князь, вы почтите своим присутствием наш небольшой междусобойчик, — гостеприимно улыбнулся Алекс.

— Это мой долг, — скромно поклонился Неясыть. — Так как ваш друг в некотором смысле и мой… подопечный, — короткий взгляд в мою сторону, — Я лично прослежу за соблюдением регламента боя. Сразу хочу прояснить один момент, — продолжил он. — В данный момент у нас с Советом наметилась оттепель в отношениях. По крайней мере, мы не убиваем друг друга, лишь только заметив, — он иронично усмехнулся себе в усы. — Не хочется одним махом испортить всё, чего удалось достичь за последнее время. Как говориться, худой мир всё же лучше доброй ссоры… А при вашем появлении, господин Голем, это равновесие очень легко нарушается.

— Значит, вот как вы обо мне думаете? — Алекс заложил руки за спину и не без удовольствия покачался с носков на пятки. — А не приходило вам в голову, что я являюсь в тот момент, когда равновесие УЖЕ нарушено. Я — так сказать, следствие этого нарушения. В прямом и переносном смысле…

— Я слышал, вы вообще — мастер играть со смыслами, — дипломатично склонил покрытую красным платком голову флибустьер. — А нам остаётся лишь придерживаться правил.

— Ах правила, — закатил глаза шеф. — Кто бы мы были без них?

— Обычный сброд, — улыбнулся Неясыть. — Убийцы, вурдалаки и дикие звери.

У меня внутри всё клокотало от злости.

Меня использовали, как разменную пешку! И флибустьер, и Алекс, просто воспользовались мной, чтобы реализовать какие-то свои планы и амбиции. А теперь стоят и мило беседуют, как дипломаты враждующих стран на приёме.

А я дурак. Решил, что шеф наконец-то доверил мне важное дело — вести переговоры. Но скорее всего, он и в клуб меня притащил лишь для того, чтобы спровоцировать местных. А если подумать… Если подумать, он и в Москву меня притащил именно за тем, чтобы досадить Совету и вообще взбаламутить этот тихий омут.

Ручной стригой. Видимо, Алексу моё присутствие значительно прибавляет весу в определённых кругах… А что ещё? Какие выгоды он усматривает в том, чтобы меня презирали, оскорбляли и били целые сутки напролёт?

Ну конечно! Как я сразу не догадался… Мириам. Ему всегда не нравились наши с ней отношения. Он меня от них всегда отговаривал и всячески пытался препятствовать. И теперь решил просто увезти от неё подальше, чтобы охладить пыл, и чем чёрт не шутит…

— Злишься? — хлопнув по плечу, Алекс оскалился в улыбке прямо мне в лицо. — Правильно. Молодец. Продолжай в том же духе. Поможет в поединке, — он дружески побоксировал, используя мой бицепс вместо груши. — Идём. Светлый князь выделил нам машину с водителем. И бесплатный обед — чтобы ты мог набраться сил перед сражением.

Когда мы сели в машину — красный Кадиллак-кабриолет, с белыми кожаными сиденьями — Алекс тут же испросил у меня телефон и набрав номер, бросил в трубку одно-единственное слово: — Едем.

По номеру было видно, что звонил он Владимиру.

— Вы всё подстроили, — сказал я.

Сидели мы с шефом на широком, как диван, заднем сиденьи, ветер летел нам в лицо и по идее, водитель ничего не должен был слышать. Впрочем, мне было всё равно. Пусть хоть вся Москва слышит.

— Вы специально потащили меня к ведьме, которой я не понравился. Специально взяли наводку на этот клуб, специально подставили меня магу и спровоцировали драку с вервольфами.

— Да, — просто ответил шеф. — Ты против?

— Нет, но… могли бы меня предупредить.

— Такие простенькие многоходовки, кадет, ты должен щелкать сам. Как белочка пресловутые изумрудные орешки. Даже как-то стыдно за тебя.

— Можете отмазываться сколько угодно, — кровь прилила к лицу. Я чувствовал себя последним дураком. — Но вы использовали меня. Как пешку.

— Ну что ж, — философски вздохнул Алекс. — Такова участь всех учеников и подмастерьев. Доживёшь до моих седин, заведёшь собственного мальчика для битья — и отыграешься на нём за все мучения, которые претерпел от меня.

— Вы говорили, что мы партнёры! Что я ваш друг, а не мальчик… — и тут я поймал взгляд прищуренных ореховых глаз. — Вы… Вы специально меня накручиваете, — догадался я. — Хотите, чтобы я разум потерял от ярости?

— Перед дуэлью полезно побыть злым, — спокойным, совсем не ёрническим тоном сказал Алекс. — Освобождает от лишней сентиментальности.

Я вдохнул, чтобы сказать ему ещё что-нибудь едкое… и выдохнул. Злость выжгла меня изнутри, оставив пустую гулкую оболочку. Ещё секунду назад в моей груди клокотал Везувий, но сейчас там было тихое и спокойное Саргассово море.