Татьяна Зимина – Охота на Ктулху (страница 67)
Я послушалась.
Стащила майку, джинсы, и…
Платье скользнуло как змеиная кожа — Ави лишь чуток помогла. А потом застегнула молнию и подвела к зеркалу.
— Ну как?
— Офигеть не встать.
— У меня и босоножки подходящие есть.
— А перчаток у тебя нет? Подлиннее? — я показала запястья.
— Я дам тебе шаль. А впрочем… И так всё прекрасно. Ты очень красивая, Маша.
— Нет, правда?..
— Конечно правда. Ядерные физики не лгут, ты же знаешь.
— Ми-и-р вашему дому…
Он впервые на моей памяти взял гитару.
Просто так, никто об этом не просил. Но когда зазвучал первый аккорд, все замолчали, притихли и принялись завороженно слушать.
В горле стоял привкус Аннушкиной крови: когда я снёс ей голову, брызги попали на лицо, и я облизнулся — невольно, инстинктивно. Лучше б я этого не делал. Этот вкус теперь будет преследовать меня всю жизнь.
— Спасибо, — сказал лорд Бэкон, когда мы с Машей вернулись.
Котов со своей группой остался зачищать территорию, собирать записи безумных экспериментов Сказочника и выпускать на волю оборотней — тех, кого ещё можно было вернуть к нормальной жизни; об остальных будет заботиться Гоплит, он добровольно взял на себя эту миссию.
— Спасибо, — сказал лорд Бэкон. — За то, что не отдали мою дочь Совету. Я знаю, что она была далеко не ангелом — сам не такой. Но всё равно спасибо. Вы даровали ей то, о чём мечтаем, так или иначе, все мы: быструю смерть.
— Скажите, — попросил я. — Если б вы знали, чем она занимается… Чем ОНИ с Аспидом занимаются… Вы бы попытались её остановить?
— А я что, по-вашему, делал? — его собачье лицо брюзгливо обвисло, без парика сэр Фрэнсис казался совсем старым. — Я ведь пришел к вам, моим старинным врагам. И вручил свою судьбу и судьбу своей дочери.
«Но тот, который во мне сидит, считает, что он — истребитель…» — Пел Семёныч.
А я усмехнулся: слова песни удивительно гармонировали с мыслями в моей голове…
К сожалению, загадок осталось больше, чем разгадок.
Но на остров отправился Чародей, что внушает.
В составе исследовательской группы, разумеется — Котов его всё ещё недолюбливал. И там, в лабораториях, они обнаружили горы записей, лабораторных дневников и даже видео — Аспид скрупулёзно фиксировал все свои леденящие душу «достижения».
Надеюсь, удастся выяснить, почему Твари выходили из лагуны, каким образом эмбриональные мешки за считанные минуты превращались в взрослых Тварей…
На это уйдут месяцы — если не годы.
Кроме прочего, там были огромные чаны с кровью: Чародей заверил, что она искусственная, и брался восстановить технологию.
Для меня, и остальных стригоев это открывало ОГРОМНЫЕ перспективы — ни на вкус, ни по качествам эта кровь не уступала настоящей.
Я же на острове побывал ещё только раз: отыскал на берегу озера остатки тела Уны, вырыл глубокую могилу и похоронил девушку. А потом вернулся в клуб и пил, не просыхая, три недели…
Теперь уже конец мая.
В Багдаде всё спокойно — не считая обычных наших реалий и того, что Мириам подумывает открыть школу охотников на нечисть, а Алекс этому сопротивляется, считая, что ремеслом должны заниматься лишь те, кого оно само ударит по кумполу.
Мириам на это отвечала: Сашхена вот ударило — и что из этого вышло?.. И Машу.
Шефу крыть было нечем. Да и сопротивлялся он, лишь потому что в директора новой «де-сиянс академии» она прочила именно его, Алекса.
Но он согласится. Во-первых, потому что существование такой академии просто назрело — как фурункул на заднице, уж простите мой французский.
А во-вторых, потому что шеф просто ОБОЖАЕТ учить. А уж опыта у него столько, что черпать можно экскаватором.
…На пороге клуба появилась Маша.
«Я в прошлом бою навылет прошит, меня механик заштопал. А тот, который во мне сидит, опять заставляет в штопор…» — билось в голове.
— Ты… Выглядишь великолепно.
Вот и всё, что я смог сказать. Язык прилип к гортани, сердце глухо забухало, ладони вспотели.
— Это всё Ави, — Маша очень мило покраснела и шаркнула ножкой.
Разрез на платье был такой, что в зобу дыханье спёрло.
— Боже мой, мон шер ами! При такой даме просто позор быть без смокинга, — прошелестел из-за спины Алекс. — Да-да-да, просто стыд и позор.
Я растерянно на него оглянулся.
Выпускной.
Я сам предложил сопровождать Машу. Чувство вины — если вы понимаете, о чём я… Но я знать не знал ни о каком платье! Думал: придёт егоза в джинсах и кроссовках, и кто я такой, чтобы не соответствовать моменту?
А вот поди ж ты.
— Дуй наверх, — приказал шеф. — Антигона уже всё приготовила, одна нога здесь, другая тоже здесь. Я пока займу твою барышню.
— Это заговор, — обвинил я.
— А ты как думал? — Алекс усмехнулся, а потом подмигнул, обошел меня и протянул руки к Маше… — Мари! Звезда моя, вы сегодня неотразимы!
Когда я спустился — смокинг, хризантема в петлице, начищенные до блеска туфли — все собрались внизу, поздравляя Машу с окончанием девятого класса.
Всего лишь девятого. Это огромное облегчение — знать, что всё-таки она ещё ребёнок.
— Идём?.. — я предложил ей руку.
— Ага…
Пальцы у неё были ледяные, с обкусанными ногтями.
Алекс торжественно распахнул дверь и мы вышли.
Я знаю, что она в меня влюблена. И она знает, что я знаю. Но мы об этом не говорим — не о чем ещё говорить.
Слава Богу, есть ещё несколько лет, за которые она повзрослеет — по-настоящему. А потом ещё несколько — чтобы стать моей ровесницей. И ещё — чтобы стать намного старше меня…
Но я этого не допущу.
Я знаю: просто ХОТЕТЬ быть человеком, вести себя, как человек — недостаточно. Но зато у меня появилась цель.
Жить, взрослеть и состариться вместе.
Мы шли по парковке, к нашему Хаму, а из клуба, сквозь открытые двери, звучал легендарный, и такой знакомый голос:
"Досадно, что сам я не много успел,
Но пусть повезёт другому
Выходит, и я напоследок спел
Ми-и-иррр вашему дому