Татьяна Зимина – Динамический хаос (страница 7)

Вылетев на другой берег, пришлось почти сразу сбавить скорость: скальник подступал к самой воде. Пляжа, как такового, не было, вдоль реки тянулась каменная осыпь.

Мирон оглянулся: спидеры остановились на том берегу.

В последний момент он заметил предательский блеск — в мозгу возник образ электронной пушки — и закричал:

— Сворачивай! Быстро сворачивай!

Но байк уже падал, как подкошенный. Они с Виталиком покатились по камням.

Мирон почувствовал острую боль в голени, в голове взорвался фейерверк…

Пролежал, наверное, секунд десять. Затем почувствовал тычок в плечо и поднялся на колени. Виталик стоял рядом, в такой же позе. По лицу его будто прошлись крупной наждачкой, от нанопорной кофты остались клочки. Крупные костистые руки были перемазаны в земле, под ногтями запеклась кровь.

От берега и прямой видимости кочевников их закрывал высокий выступ скалы.

— Ничего не сломал? — хрипло спросил Мирон, закашлялся и сплюнул каменную крошку.

— Ребро колет, — откликнулся парнишка. — С правой стороны. Дышать больно.

— Покашляй, — скомандовал Мирон. Виталик послушался.

— Розовой пены нет, значит, лёгкое не проткнуто.

— Я умею падать, — сказал Виталик. — Иначе давно уже болтался бы в каком-нибудь мешке для мусора.

— Красава, — выдавил Мирон и попытался подняться. — Тогда погнали.

Встав и наступив на левую ногу, он снова сел. Острый обломок больно впился в ягодицу.

— У тебя нога сломана, — сказал Виталик, глядя широко открытыми глазами на его правую голень. Штанина, вымазанная в красной глине, набухла кровью.

Записывает, — усмехнулся Мирон про себя. — Ну еще бы! Такое приключение… Фанаты будут кипятком писать.

— Не сломана, — поправил он. — Найди мне какую-нибудь палку.

Виталик поморщился и с трудом вытянул длинные ноги. Лицо его превратилось в кровавую маску, в одном ухе не хватало кусочка — кровь продолжала капать, впитываясь в нанопору на плече.

— А что толку? — всхлипнул он. — Нам всё равно кабзда.

— Спокуха, хрящ, — буркнул Мирон. — Всё под контролем.

— Ты ещё не понял? — пацан указал подбородком на тот берег. — Они нас поймают через час. Как только найдут брод. И даже если не поймают — без байка мы далеко не уйдём. Карты нет, да ещё твоя нога…

В глазах Виталика стояли слёзы. Парнишка всхлипывал, острые плечи так и ходили ходуном.

Я выгляжу не лучше, — напомнил себе Мирон. — И чувствую себя соответственно…

Ему хотелось согласиться. Очень хотелось сказать: да, блин, ты прав. Давай подадим сигнал, пусть нас заберут. Окажут первую помощь, дадут пожрать…

Но глядя на Виталика, он испытал знакомое чувство. Ответственность. Не за себя, а за другое живое существо. Как тогда, когда заботился о Платоне.

Мирон понял, что просто не может сдаться. Не может допустить, чтобы этот нескладный дуралей закончил свою короткую жизнь… вот так.

— Скоро стемнеет, — тихо сказал он. — По факту, солнце уже зашло, так что скоро здесь будет, хоть глаз коли. Они побоятся форсировать реку в темноте. А к утру мы будем далеко, даже пешком.

— Ты представляешь, какой здесь ночью дубор? — Виталик искоса глянул на Мирона и вновь свернулся в подобие опалённого на свечке паука. — Через пару часов мы не сможем шевелиться, через пять — окочуримся. Утром собаки отыщут наши остывшие трупы.

— Значит, будем двигаться всё время, — упрямо сказал Мирон и поднялся, балансируя на одной ноге. — Пока будем идти — не замёрзнем.

— Ты слышал, что я сказал про собак? — спросил Виталик, но всё же поднялся. Голова его торчала над обломком скалы, взгляд прикипел к противоположному берегу.

— Ну что там? — спросил Мирон.

— Один остался, — парнишка имел в виду спидер. — Второго нет. Наверное, отправился за подмогой.

Несколько секунд Мирон покрутил в голове идею вернуться на тот берег и завладеть спидером… Не получится. Виталик не умеет плавать, а сам он, с больной ногой, ничего не успеет сделать.

Парнишка потянулся длиннющей рукой и вытащил из песка крепкий горбыль — нанесенного рекой плавника вокруг валялось в избытке.

Нога болела уже не дико, а просто очень сильно, и Мирон понял, что идти, опираясь на палку, не так уж и трудно.

Виталик копошился вокруг поверженного турбо-джета.

— Ну и как? — спросил Мирон.

— Дохлый номер, — вздохнул он. — Электроника выгорела.

— Идём, — Мирон оглядел обрывистый берег над головой. — Попробуем выбраться на плато.

— У меня другое предложение, — остановил его Виталик. Мирон вздохнул. Всё-таки хочет уговорить его сдаться… — Попробуем сплавиться по реке.

Кинув быстрый взгляд на чёрную в фиолетовых сумерках реку — по воде плыли коряги, кое-где закручивались медленные, обманчиво неспешные воронки, — Мирон посмотрел на парнишку с каким-то новым восхищением.

— Ты с ума сошел, — выдохнул он. — К тому же, ты не умеешь плавать.

— Поймаем бревно, — взгляд Виталика горел отчаянием обреченного. — Дальше течение сильное, сильнее, чем здесь. Я знаю, мы же оттуда пришли… И от нас этого не ожидают. Они думают, мы попробуем выбраться на плато. Они думают, что утром пустят за нами собак и поисковых дронов.

— Вода ледяная, — заметил Мирон. — Мы окочуримся от переохлаждения.

— Сорок минут, — сказал Виталик. — Может быть, даже час. Столько-то мы продержимся. Затем выберемся, и сразу греться.

— Чем? — почти что взвизгнул Мирон. В стремительно опускающейся тьме и так уже зуб на зуб не попадал. — Чем мы будем греться? Если разведём костёр — оповестим о своём присутствии всю степь…

— Батареи с байка, — сказал Виталик, указывая на развороченный турбо-джет. — Если чуток поколдовать, они будут выделять накопленную энергию в виде тепла.

— Серьёзно?

— Социология — это дополнительный факультет. Я технарь.

— То есть, ты всё-таки гений, — хмыкнул Мирон.

— Только если мой план сработает, — в темноте блеснули на удивление ровные зубы. Виталик улыбался.

Хорошо, — подумал Мирон. — Кризис миновал, значит, выбраться шанс всё-таки есть.

— Когда ты отсылал видео в последний раз? — спросил Мирон.

— Только что. Мы были в прямом эфире, с тех пор, как сбежали из стойбища.

— То есть, вся наша погоня уже есть в Плюсе?

— Да.

— Тебе не в технари нужно было идти, — Мирон сплюнул. На языке всё время ощущался привкус песка. — А в репортёры. Горячие новости каждый день… Если выживешь — подумай об этом.

— Если выживу, — кивнул Виталик. — А пока что нужно заработать как можно больше.

— Мертвецам деньги не нужны.

— По договору мои деньги получит детский дом. Ну тот, где я вырос.

Вода оказалась намного, намного холодней, чем Мирон себе представлял. Ноги свело почти сразу. В животе образовался ледяной колючий ёж, и когда желудок одолевали спазмы, иглы протыкали прямо насквозь.

И тем не менее, Мирон чувствовал извращенное, почти весёлое удовлетворение: если он утонет в этой грёбаной реке, ни Платону, ни Амели, ни тем более Призракам его больше не достать.

Перед тем, как войти в реку, Виталик взбежал по осыпи почти до самого плато, оставляя крупные, хорошо различимые следы.

Умно, — подумал Мирон. — Если кочевники и не поверят, всё равно потратят какое-то время на отработку этой версии.