Татьяна Зимина – Динамический хаос (страница 40)

В креслах сидят люди, жуют попкорн, пьют шипучку… А на экране — они с Платоном. Вся их жизнь, день за днём. И ночник в виде корабля «Энтерпрайз», и фигурки Трансформеров, управляемые со смартфона — о! Какие они битвы устраивали перед сном!.. Отцовские сказки на ночь: «Вначале была Аминокислота…»

— Они хотели узнать, как мы общаемся с Призраками, — сказал Платон.

— Ты тоже их видел, — кивнул Мирон. — Они приходили по ночам и нашептывали сны. В детстве мы называли их…

— Барабашками, — подхватил Платон. — Мы никому не говорили о том, что разговариваем с барабашками по ночам. Что они показывают нам цветные сны о глубоком космосе…

— Мы рассказали о них матери, — напомнил Мирон. — Она посадила нас на кортикокорректоры, и барабашки ушли. Мы забыли о них.

— На долгие, долгие годы, — продолжил Платон. — А потом они оказались реальностью.

— Господи, — выдохнул Виталик. — Так значит, всё это правда.

— Что? — спросили они хором, — так, как часто делали это в детстве. Людей, кстати сказать, до колик пугала эта манера — говорить одновременно, глядя на собеседника двумя парами широко раскрытых внимательных глаз.

— То, что вас изменили, — ответил Виталик. — Еще в детстве, — он посмотрел на Мирона, на киборга… — Отец сделал с вами что-то, что позволило вам видеть и общаться с энергетическими существами, которых вы называете Призраками, Сонгоку и… барабашками.

Мирон посмотрел на киборга. Выбеленные глаза Оссиан с розовыми жилками сосудов, очень похожие — кстати сказать! — на глаза Капюшончика, ничего не выражали.

Я помню скандал родителей, — сказал он. — Мы «вернулись из школы» — сняли шлемы виртуального присутствия — и услышали, как отец кричит на мать.

— Ты всё испортила! Десять лет работы коту под хвост.

— Это не твоя работа. А наши дети, — мать защищалась, её визгливый голос вибрировал от негодования. — Как ты мог?..

— Это не причиняло им никакого вреда. Даже наоборот: они становятся умнее, быстрее… Разве ты не заметила?

— Это искусственные улучшения. Зло. Человек должен гордиться тем, что дано природой.

— Ты наслушалась уличных проповедников.

— Лучше они, а не ты! Отец, который превращает детей в роботов!

— Да пойми ты наконец. Они — всё те же… Просто я дал им больше органов чувств, они способны видеть то, чего не видят другие.

— Из-за этого наших детей считают психами!

— Ах, так значит, тебе важно общественное мнение?

— Я всего лишь хочу приучить их к реальности, — голос матери становится раздражительным. Чувствуется, что спор ей уже надоел. — Им, знаешь ли, предстоит жить в обычном мире, среди обычных людей.

— И ты решила оболванить их заранее.

— Ум — это ещё не всё, знаешь ли. Если бы ты поменьше думал, а побольше занимался детьми, мне бы не пришлось вмешиваться.

— Значит, воспитание для тебя — досадное вмешательство? Что, дети помешали просмотру очередного мыла? В конце концов, таблетки вредны для их здоровья…

— Не вреднее твоих мозголомных загадок.

— Отмени препараты.

— Ты не можешь мне помешать. Я — мать и имею право принимать решения.

Диалог возник в памяти так, словно он слышал его пять минут назад. Вместе с запахом подгоревших котлет, пролитого мартини и апельсиновой кожуры…

Вот почему я ненавижу апельсины, — невпопад подумал Мирон. — Стоит почуять запах — и начинает выворачивать.

— Так значит, — сказал он, глядя на киборга, — как только мать перестала пичкать нас таблетками, ты снова увидел Призраков.

— В том-то и проблема, брат, — Платон замолчал, словно собираясь с духом. — Барабашки больше не вернулись. Точнее, я не видел их никогда.

— Что? — Мирон беспомощно моргал. Опускание и поднимание век нарезало время на маленькие промежутки.

— Я никогда и ничего не видел. Доволен? Та форсированная программа обучения была только для тебя, Мирон. Мне же давали плейсебо…

— Что ты несёшь? — Чувство, что под ногами пропасть, становилось всё реальнее. — Ты же говорил о них, как о…

— Я ЗАВИДОВАЛ тебе, брат! Отец выбрал ТЕБЯ. Ты стал избранным. Ты. А не я.

Он замолчал и опустил голову. Белоснежные волосы Оссеан упали на лицо и полностью его скрыли.

— Я прочитал записи, — продолжил он глухо. — И получил доказательства. И знаешь что? Если бы он был жив, я убил бы его. За то, что он с нами сделал.

— Где ты их нашел?

Мирон никак не мог сосредоточиться. Платон? Завидует ему?

— Его домашняя лаборатория, помнишь? Нас туда никогда не пускали, но…

— Тебя всегда тянуло делать то, что запрещено, — кивнул Мирон.

— В ночь после смерти отца я забрался туда и припрятал всё, что счёл интересным.

— Почему не сказал? Ах да, — сам ответил Мирон. — Зависть.

— Что там было? — жадно спросил Виталик. — Что он оставил? Там было сказано, что конкретно он сделал с Мироном?

Платон посмотрел серебряными глазами киборга прямо на него.

— Я исследовал этот вопрос много лет, — медленно сказал он. — Потому что это — единственное, чего не было в записях. Он уничтожил эту часть.

— Куда мы летим? — спросил Мирон.

Прошло часа два, за это время они могли оказаться где угодно над Европой.

— В Москву, — ответил Платон. — Нужно закончить одно дельце.

— Какое? — спросил Виталик. Казалось, его переполняют вопросы. Мирон так устал, что ему было всё равно.

— Убить меня, — сказала киборг.

— Что? — тут даже Мирон заставил себя проявить интерес.

— Минск Неотех отдаст половину активов, чтобы заполучить кого-нибудь из вас, — пояснил Виталик. — Программа испытаний, которую они разработали для тебя, Мирон, внушает ужас. Крысы в лабиринте, подключенному к току, покажутся счастливчиками. Орэн вовремя тебя вытащила.

— Остаётся моё тело, — продолжил Платон. — Живое и трудоспособное, хотя и… без хозяина. Его нужно уничтожить. О том, что эксперименты отец проводил только над тобой, не знает никто.

— Ты можешь легко избежать преследования, — криво улыбнулся Мирон. — Если скажешь, что ни при чём.

— Ему не поверят, — сказал Виталик. — Хозяева УВЕРЕНЫ, что избранные — вы оба.

— На площади в Минске, — медленно сказал Мирон. — Интерфейс общения с Платоном. Оссеан сказала, такие есть во всех больших городах.

— Это была мистификация, — вместо него ответил Виталик. — Никаких городов. Они хотели одурачить тебя. Показать, что сотрудничают с Платоном на всю катушку.

— Устроить стационарный пандемониум для общения с людьми — это слишком даже для меня, — покачала головой киборг. — Ты бы знал, если бы хоть раз за эти шесть месяцев вышел на связь.

— Они хотели, чтобы ты доверял им, — добавил Виталик. — Всегда оставалась вероятность, что ты будешь сотрудничать добровольно.

— В расчленении собственного мозга?

— В изучении кибердемонов. «Узнай своих врагов».

— А попутно выясни, как Платону удалось переместить сознание в Плюс, — верно? — улыбнулась киборг.

Москва встретила пожарами и воем сирен.

— Кажется, это принадлежит тебе, — сказал киборг, доставая из ниши за креслом знакомую рукоять. Бросил Мирону на колени, и отвернулся.