Татьяна Зимина – Антибол. Сбитый летчик (страница 10)
— Валяй.
— Начинается чемпионат Сан-Инферно. Завтра мы играем с Эцилоп ЭС-И.
Глава 4
И вот он начинается, мой первый матч в Сан-Инферно.
Задница давно скрылся за горизонтом, Глаз Люцифера подёрнут сонной ночной дымкой, как и мои мозги.
Здесь у них вся жизнь протекает по ночам — что неудивительно при такой-то жаре.
Получается, мой организм проходит через ломку. Инстинкты говорят, что по ночам надо спать, но логика советует отбросить их нахрен и использовать всё отпущенное время по полной программе.
Если б здесь был кофе — я бы выпил, наверное, ведро. Но кофе, как впрочем, и чая, и жратвы, в Сан-Инферно попросту нет. Все сидят на каких-то энергетических капсулах, а пьют исключительно алкоголь.
Я пока до такого не опустился.
Стоя у самого выхода на поле, щипаюсь и бью себя незаметно по морде.
— Эй! Нифига себе!.. — чувствительный шлепок по заднице чуть не заставил меня подскочить.
Рядом беззвучно нарисовалась Лилит. В отпадном комбинезоне с вырезом до пупа, с таким макияжем, словно она только что сошла с обложки Плейбоя, и в таких туфлях, что моя Светка продалась бы за них с потрохами.
Лилит заговорщицки улыбнулась.
— Смотрю, ты весело проводишь время.
Я оскалился.
— Всё, что угодно, лишь бы не уснуть.
— И всего-то? — она полезла в свою крошечную сумочку. — Держи!
Эта капсула была несколько больше тех, к которым я уже привык.
— Что это? Наркотик?
— Что такое наркотик?..
— Ладно, проехали. Но если я улечу — это будет на твоей совести.
— Не понимаю, о чём ты, — Лилит чуть покачнулась на своих высоченных каблуках, и я подавил порыв подхватить её на руки. — Берёшь или нет?
Не раздумывая, я бросил капсулу на язык, проглотил…
— Офигеть, нахрен!
По телу прошла волна жара, а затем меня словно наполнили чистой энергией. Как пустой кувшин.
Не помня себя, я подпрыгнул. А потом плюнул, подхватил Лилит на руки и закружил на месте.
Она даже не взвизгнула. Прижалась ко мне всем телом, обняла за шею и засмеялась.
Усилием воли я поставил девушку на место и разжал руки.
— И ты говоришь, что это не наркотик? А отходняк сильный будет? Привыкание?
Вот зачем нужна борода: скрывать эмоции.
— Ещё раз: не понимаю, о чём ты, — Лилит закатила глаза. — Вернёшься в кабинет, просто загляни в ящик стола, ладно? А сейчас… Ну, поговори с командой, что ли.
— Будешь ещё меня учить, — буркнул я и пошел в раздевалку.
Лилит права. Чёрт её задери.
Это мой первый матч в качестве тренера. Первый матч команды под моим руководством. От него зависит, как ко мне будут относиться.
Если мы проиграем…
А мы проиграем, к бабке не ходи. Если у этих эцилопов не все игроки — сплошь калеки одноногие, они раскатают нас, как асфальтовый каток.
Ещё из-за двери я услышал обычный раздевалочный гвалт, и невольно улыбнулся.
Как же мне этого не хватает…
Хочу быть одним из них.
Надевать майку со своим номером, шнуровать бутсы, выбегать на поле, ещё в коридоре, задолго до выхода, слышать, как волнуются болельщики, и как их крики плещутся от трибуны к трибуне, подобно грохочущему прибою…
— Привет, девочки.
Как только я вошел, гвалт в раздевалке стих.
Все уставились на меня. Кто — с недоверием, кто — с ожиданием…
И только капитан продолжал невозмутимо одеваться, даже не глядя в мою сторону.
Хреновое начало.
— Чё надо, тренер?
Ещё хуже.
Я посмотрел на одноглазого. А потом сказал:
— Ты отличный нападающий, Руперт. И если бы ты почаще думал о других, и поменьше о себе — цены бы тебе не было. Сегодня я хочу, чтобы ты играл в глубине поля. И когда придёт время, передал пас Уриэлю.
— Конечно, тренер.
Чёрт. Он даже глазом не моргнул.
Зуб даю: как только Руперту удастся завладеть мячом, он его уже никому не отдаст.
Но забивать Руперт не умеет. Мешает то, что у него всего один глаз, или просто он не способен послать мяч в нужном направлении — хрен знает. Но мяч у него летит куда угодно, только не в ворота.
…
Близится утро. Трибуны опустели, и только по проходам между кресел бродит двухметровый сиреневый цыплёнок, меланхолично собирая мусор в огромную желтую тележку.
Звёздная команда…
Вспомнив, как «Эцилопы» катали «Задниц», я прикрыл глаза и мучительно застонал.
У них в команде были дендроиды. И горгониды. Все — выше двух метров ростом.
Построив плотную защиту у своих ворот, они укладывали гол за голом, словно вели артобстрел.
Семь-ноль. Семь-ноль, твою мать!
Такое позорище и в самом страшном кошмаре не привидится.
Поражение. Вот без чьего вкуса я вполне мог бы и обойтись…
Нахавался уже, спасибо большое.
— Привет-привет, это всего лишь я…
Если бы мы встретились при других обстоятельствах, не сейчас, я бы бросился ему на шею. Земляк всё-таки. А ещё — единственный нормальный человек, кроме Лилит. Но она — баба, а бабы идут по другому гамбургскому счёту.