Татьяна Замировская – Свечи Апокалипсиса (страница 29)

– Я бы на вашем месте попробовала другую свечу.

Женщина:

– Да я вообще не понимаю, зачем эти свечи нужны. Зачем мне еще пробовать.

Я:

– Парфюмированные свечи – это роскошное украшение дома.

Женщина:

– Я вот не понимаю, почему все так любят свечки бренда «Дуэт» (это наш конкурент). Все просто с ума по ним сходят. А на мой взгляд, они простецкие, какие-то быдло-свечки прямо. Пахнут магнолией и жирным воском, вот и всё. А вот ваши свечи – целое парфюмерное пиршество, такие сложные комбинации, столько ингредиентов. Совершенно другое дело.

Я:

– Да, это правда. Французы предпочитают наши свечи. «Дуэт» – это экспортные свечки для американцев. Они предпочитают простенькое.

Женщина:

– Да, я точно куплю свечу у вас. Ваши свечи – это лакшери. Я рискну и снова куплю «Жизель»!

Я (белея лицом):

– Хорошо, я сейчас вам ее принесу…

Женщина:

– Нет, я не буду ее покупать тут, я что, дура. У меня есть баллы в «Бергдорфс». Я куплю ее в «Бергдорфс». Спасибо вам за ваше время и консультацию!

Господи, пронесло.

Взволнованный азиатский парень всматривается в восковой бюст девочки Луизы.

– Скажите, а Стефани у вас есть?

Я (непонимающе):

– Стефани?

Парень:

– Не важно. Не важно. А кто есть? Какие имена? Вот тут написано: Луиза. Я подумал, может, и Стефани есть?

Я:

– Стефани нет.

Парень:

– А кто есть?

Я:

– Ммм. Ну вот есть Мария-Антуанетта. Вот Наполеон, известный очень бюст. Вот Людовик Четырнадцатый. Вот мальчик Александр. А эта вот – на кого вы показываете – да, это девочка Луиза. Но они не селебрити вроде Наполеона. Кажется, это дети одного известного парижского архитектора, который позировали скульптору в восемнадцатом веке.

Парень:

– Понял. А такое же, но со Стефани есть?

Я:

– Не очень понимаю. Это все, что у нас есть.

Парень:

– Что у вас есть в розовом?

Я:

– Мария-Антуанетта есть розовая, есть Луиза розовая.

Парень (тычет пальцем в Луизу):

– Вот ее. В розовом. И заверните как подарок. И напишите: Стефани.

Селин, что ты наделала!

Теперь я продаю свечи в бутике где-то 5–7 минут в день, а остальное время занимаюсь всякими дивными вещами как единственный человек, отвечающий вообще за всю эту параферналию. Я была продавец-консультант, а теперь я менеджер! А ведь я между тем ни то ни другое!

Долго-долго звонит телефон, пока я и пиарщица Матильда все в мыле подготавливаем 15 сундуков мертвеца с продукцией нашего и дружественного нашему бренда для огромной пресс-презентации на следующей неделе. Как обычно, не находятся нужные штуки, потерялись ножницы, ручка «Паркер» провалилась в плинтусовый ров, в ящиках, собранных польскими рабочими стеклянного завода в Лодзи, с которым мы сотрудничаем, лежит не то и не так, розовые палочковые свечки Мадлен падают на пол и разбиваются (и я застываю у компьютера: а как убрать разбитые свечки из инвентаря? мне объяснили, как деинвентаризировать вещи?), около входа азиатский мальчик фотографирует азиатскую девочку, а она орет на него и бьет его по шее зонтом: плохо сфотографировал. Матильда роняет какой-то ящик и матерится. Я беру трубку.

– Здравствуйте! Я из компании Yelp! Меня зовут Мэтт. Я бы хотел рассказать вам о том, какие прекрасные возможности открываются у вашего бизнеса при помощи нашего сервиса – ведь вы наверняка подозревали, что более эффективное использование сетевых инструментов и приложений часто рационализирует продажи и наплыв потенциальных покупателей!

Я (на автомате, испуганно):

– Что, у нас что? У нас что, нет аккаунта в Yelp? Чё? Мы с вами не работаем, что ли?!

Мужик:

– Конечно же, у вас есть аккаунт в Yelp уже три года как! Я поэтому вам и звоню, ведь ваш аккаунт недостаточно рационализирован и благоустроен – мне показалось, что как лакшери-компания, одна из редких и ведущих лакшери-компаний Северной Америки, вы были бы заинтересованы в более эффективном продвижении вашего бренда в рамках нашей супергибкой программы эффективных рекламных объявлений. Смотрите, как это работает…

Я:

– Стой, стой, мужик. Погоди. Объясни, у нас что-то не так?

Мужик:

– Смотрите, летом, как правило, увеличивается наплыв покупателей, но в основном это туристические массы, которым при помощи нашей эффективной рекламы мы могли бы более оптимизированно показывать бутики вроде вашего – это наша новая программа, которая бы в облегченном режиме устроила вас как рекламодателя и…

Я:

– Мужик, стой. Я в аду. Я ничего не понимаю. Просто скажи – У НАС ПРОБЛЕМЫ С АККАУНТОМ?

Мужик:

– Нет, я просто хотел бы вам рассказать про нашу новую программу, которая…

Я:

– Так нет проблем? Слушай, я не могу сейчас говорить. Это какая-то тягомотина, и она не связана с тем, что я делаю в этом магазине.

Мужик:

– Тогда не могли бы вы дать мне сейчас своего менеджера? Я бы хотел рассказать ему о том, как вы могли бы контролировать свой рекламный бюджет, потому что вы идеально подходите под нашу новую программу гибких расценок на…

Я:

– Менеджера нет. Всё. И не будет. Никого нет. Мы в аду. У нас куча дел и проблем, все горит и пылает, меня волнует только один вопрос – НОРМАЛЬНО ЛИ ВСЕ С НАШИМ АККАУНТОМ. Если все хорошо – спасибо, до свидания. Не надо мне этого, я и так в стрессе.

Мужик:

– А когда я могу поговорить с менеджером?

Я:

– Никогда. Его нет. Напишите нам письмо. Может быть, я его передам новому менеджеру. Но я ничего не гарантирую. Простите, у меня нет времени.

Мужик (разочарованно):