Татьяна Захарова – На обломках счастья (страница 3)

– Опоздали на три минуты, – строго произнес пан Томек. И я кивнула в ответ. – Вытяните руки вперед.

– Что? – переспросила я.

– Вытяните вперед руки, – повторил целитель терпеливо. И я послушалась, с радостью отмечая, что пальцы уже не дрожат. – Отлично. Берите инструменты и начинайте вытаскивать осколки из ног.

– Я хотела уточнить у вас, пан Томек, – я взяла скальпель и пинцет, отмечая, как аккуратно целитель делает разрез на животе.

– Да?

– Почему целители решили вытаскивать пули и осколки хирургическим способом, а не магическим, – я приступила к обработке с самых неопасных осколков, тех которые были видны невооруженным взглядом.

– Стазис. Он не допускает больше никакого магического вмешательства, – терпеливо пояснил целитель, начиная аккуратно расширять рану, чтобы найти и достать осколок.

– То есть исцелять вы будете только после того, как снимите стазис? – уточнила я.

– Именно так, поэтому наши алхимики и создали такие нитки, которые полностью растворяются в организме.

Кивнула и, заметив, с каким напряжением пан Томек вытаскивает осколок, замолчала. Лучше в перерыве буду задавать уточняющие вопросы. Тем более, что и мне пора заняться более опасными осколками.

– Готово, – объявила я минут через двадцать. Целитель осмотрел мою работу каким-то особо цепким взглядом и кивнул.

– Можете зашивать раны, Аннели, – в его голосе мелькнул вопрос. Сам не уверен, смогу ли я справиться с этой задачей?

– Хорошо, – преувеличенно бодро ответила я. И уже через минуту начала орудовать большой прямой иглой. Других видов игл здесь не было. И я это обязательно исправлю.

Ещё через пятнадцать минут мы закончили с наложением швов, и пан Томек спросил, что ещё, по моему мнению, нужно сделать до вывода пациента из стазиса.

– Вколоть крововостанавливающий эликсир, минимум десять мер, – я пожала плечами, оглядывая свежие швы. Целитель кивнул медсестре, которая нам помогала. Оглядев других пациентов, я добавила неуверенно. – И, наверное, обезболивающее или снотворное тоже стоит вколоть.

– И как вы догадались, что я не буду заниматься ранами на ногах? – с улыбкой уточнил пан Мыскевич.

– Они не несут угрозы его жизни, а у нас ещё много пациентов.

Целитель кивнул и, дождавшись, когда медсестра введет лекарство, сделал заковыристый пас рукой. Пара движений над приходящим в себя мужчиной и раны на животе затянулись волшебным образом. К сожалению обезболиващее средство подействовало не сразу, но пан Томек усыпил пациента ещё одним магическим плетением.

А мы перешли к другому раненному бойцу. Ему повезло меньше: изувечена была вся правая половина тела. На него мы потратили целый час. И я уже помогала целителю с ранами на торсе. С пулевыми ранениями было в некотором роде проще, их было меньше, чем осколков, но все они были в опасных местах.

После четвертой операции я решительно прервала конвейер.

– Нам нужно пообедать, – твердо произнесла я. Пан Томек удивленно посмотрел на меня, после чего перевел время на часы и медленно кивнул.

– Я сейчас всё организую, – тут же пообещала медсестра и метнулась в коридор. Мы двигались не так быстро: как-то разом навалилась усталость. Сняли перчатки и халаты и направились на выход из операционной.

В небольшой комнате мы с медсестрами ещё накануне организовали «ординаторскую». Именно там Фелисита накрыла нам стол.

– Вы меня приятно удивили, пани Аннели, – с улыбкой признал Томек, когда мы утолили

– Мы же решили в больнице не отвлекаться на ненужные формальности, – напомнила я целителю.

– И вы первая нарушили эти договоренности, – пожурил меня целитель. Я честно порылась в памяти, но так и не вспомнила, когда я обратилась к нему с приставкой «пан». – Попробуем снова избавиться от привычного «официоза»? – предложил Томек. И я кивком обозначила согласие. Мысли тут же унеслись к Арону. Ему точно не понравится такая фамильярность в нашем общении. Тяжело вздохнула и тут же поймала взгляд Мыскевича. – О чем задумалась, Аннели?

Покачала головой и тут же придумала подходящую тему для разговора.

– Об иглах, – произнесла я уверенно. – Мне кажется, что для сшивания ран лучше использовать изогнутые иголки…

И жестами попыталась объяснить, чего я хочу и почему, добавив и вербальные объяснения. Целитель задумался и неопределенно покачал головой.

– Надо будет попробовать, – в заключение своих раздумий постановил он. – Сегодня же свяжусь с одним знакомым, чтобы он изготовил нечто подобное.

– А ещё мне кажется, иглы нужны разного размера и сечения, – добавила я, уже не так напористо. Вообще, у меня возникли небольшие проблемы именно с наложением швов из-за этих игл. А ещё было непривычно работать с абсолютно неподвижными телами, создавалось неприятное ощущение, что я трупы препарирую. Но со временем я привыкну к такому состоянию пациентов.

– Набросаешь варианты? – уточнил целитель у меня. Пожала плечами, боясь выдать свои необычные для этого мира знания. Но мне сегодня не хватало даже элементарных расширителей и зажимов, и ждать, когда их изобретут здесь сложно и нецелесообразно. Нужно было срочно придумать, как эту проблему обойти.

Через пять минут мы вернулись в операционную. И к семи часам вечера закончили со всеми срочными пациентами.

– Можешь идти домой, Аннели, – постановил пан Томек, когда последнюю каталку увезли в палату. – Ты сегодня смогла меня поразить своими умениями. У тебя просто феноменальный талант к хирургическим операциям.

Покачала головой: в нашем мире я была твердым середнячком. Поэтому мне было сложно принять похвалу целителя.

Сняв халат и перчатки, я умылась холодной водой, а после ещё минут пять «охлаждала» руки, которые с непривычки болели. Все-таки неудобно орудовать обычной цыганской иглой при зашивании ран.

Попрощавшись с медсестрами, я поспешила домой, надеясь успеть к ужину. Но на крыльце меня ожидал сюрприз. Арон решил меня встретить, захватив Софи с собой.

Глава 2

С трудом выдавила улыбку, приблизившись к мужу, и поправила платок на голове. А вот Софи я обняла искренне, гадая, на что я готова пойти ради счастья девочки. Хотя чего гадать? Я точно знаю, что на всё. Вот только как успокоить собственную душу?

Арон мягко притянул меня к себе, заключая в объятия.

– Устала? – заботливо спросил он. Кивнула, уткнувшись лбом в его плечо. Видела, что он опять хочет меня поцеловать. Поэтому надела маску. Я – маленькая и слабая женщина, которая мечтает о поддержке мужа. А ещё очень смущается посторонних мужчин, которых сегодня в Куштейне было непривычно много. Прибыли первые солдаты, вернувшиеся на родину из Гильгена. И как я поняла, часть уже обосновалась в центре, а часть на нашей улице. Думаю, именно поэтому Арон решил меня встретить.

– Мы сегодня с паном Мыскевичем прооперировали семерых бойцов. Трое из них были с осколочными ранениями, – пробормотала я. И не уверена, что в нашем мире получилось бы спасти их всех. Да и довести до нашей больницы точно не вышло бы.

Арон замер.

– Ты и хирургические операции проводишь? – обескуражено спросил мужчина, заглянув в мое лицо. Кивнула, не понимая его удивления. Целитель же ему ещё днем сказал, что я его помощница.

– А тебе не рассказывали, как я оказывала первую помощь саперам, когда они подорвались на мине?

– Пан Гаврис в общих чертах поведал. А ещё он сказал, что в детстве ты обучалась у знахарки. Но ты мне ничего об этом не рассказывала.

– Так давно это было, – неумело соврала я, пожимая плечами. – Да и после того, как стало ясно, что у меня нет и минимального дара, занятия прекратились. – я тускло улыбнулась и, не желая дальше развивать эту тему, потянула Арона в сторону Лавандовой улицы. – Пойдем уже домой, Арон.

Мужчина кивнул и устроил мою ладонь на сгибе локтя. Вторую ладонь он протянул Софи.

– Я видел учебники по медицине и анатомический атлас на столе в нашей спальне, – начал Арон задумчиво. А я чуть не запнулась на ровном месте. Да, спальня наша и сегодня вечером мы вместе ляжем в одну постель. И как мне отказаться от исполнения супружеского долга я как-то не подумала. А стоило бы. Ладно, в любом случае сначала мне предстоит рассказ о Барге, а потом… Возможно, Арон сам не захочет меня касаться.

– Да, я ещё не всю информацию тщательно изучила, – пробормотала я.

– Пан Гаврис сказал, что ты буквально за пару дней подготовилась к аттестации на звание медсестры.

– Экзамен был упрощенным, пан Мыскевич, думаю, воспользовался своим авторитетом, чтобы я точно его прошла, – я пожала плечами, словно говоря, что моей заслуги в этом практически не было.

– Но ты никогда не заикалась о желании помогать раненым. Даже когда в Куштейне начали набирать добровольцев…

– И на кого бы я оставила Софи? – спросила я, нахмурившись. Арон точно чувствовал, что с этой историей что-то не так, но никак не мог оформить свою мысль. Хотя, может, мне не стоит искать оправданий? А признаться, что я – не Аннели. Да, я так и не узнала, что тут делают с подселенками, но может всё обойдется?

Софи убежала вперед, выглядывая что-то в темноте. И Арон строго окликнул её, чтобы она вернулась.

– Но сейчас же ты её оставляешь…

– Арон, – прервала я его сердито. – Она подросла, и за ней сейчас присматривают и Рута, и Иветта, и Гаврис и мальчишки. Да и война осталась позади. Так что ты не имеешь права меня осуждать. Просто не имеешь на это никаких прав.