Татьяна Захаренко – Там, где сходятся зеркала (страница 11)
Верочка делится впечатлениями от сна, не понимая еще, в какую опасную историю они попали. Но маховик часов запущен, время отсчитывает минуты. Обратной дороги нет!
– Ты уже начала видеть во сне алхимика? Да, этот ключ – не для обычного замка. Он для «врат времени», – говорит Прохор без всяких предисловий.
Он берет Веру за руку, и они идут к костёлу.
– Микаэль Виталис – фигура на стыке науки и мистики. Он прожил богатую и интересную жизнь: Гродно, ссылка, побег из Сибири, Шанхай, Гамбург, Лондон, Нью-Йорк, тайные маршруты, спецслужбы. Я о нем нашел немного информации в архивах. Еще, он обнаружил древний манускрипт, на неизвестном языке, который до сир пор никто прочитать не смог. Манускрипт теперь носит его имя и находится в Америке.
– А вдруг этот манускрипт он создал сам, и какой-то секрет зашифровал в нём?
– Всё может быть. Микаэль Виталис был в Гродно не только аптекарем. Он был хранителем портала или места, где время течёт иначе. Говорят, такой портал скрыт в городе… А часы – его механизм.
– Откуда ты это знаешь?
– Я нашел эту информацию в одном архиве.
Они зашли в костел. Прохор был впечатлен внутренним убранством, в котором размещено тринадцать алтарей. Алтарь высочайший в Европе (21 м.) – для его золочения использовали 100 кг золота. Вместе с Верой они внимательно осматривают все алтари, любуются иконой Божией матери Конгрегатской, заглядывают в старые исповедальни, обследуют каменные плиты пола с выбитыми датами, но ничего не находят. Спустились в подземелье. Вера показывает Прохору схему механизма часов, которую обнаружила тут вчера. Он, развернув ее, стал внимательно изучать. Вдруг Вера замечает странную фреску, где один из персонажей держит в руках часы, а на циферблате едва заметна дырочка в форме змеи.
– Посмотри, – взволнованно говорит она.
– Пробуй, не бойся… – подталкивает он её.
Вера вставляет ключ – и слышит тихий щелчок. Стена с фреской медленно отъезжает в сторону, открывая узкую лестницу вниз. Они оглянулись: никого нет. Осторожно, подсвечивая лестницу фонариками, стали спускаться вниз.
А внизу – круглая пыльная, с нависшей паутиной комната с огромным скрипучим маятником, монотонно раскачивающимся над картой звёздного неба. Воздух в подвале был спёртый от старого запаха расплавленного воска, смеси ладана и горьковатой меди.
Стены испещрены выцветшими фресками: змеи, пожирающие собственные хвосты, планеты в зловещих сочетаниях. На крючке висит старый камзол. Вера вспоминает, что такой же камзол она видела на человеке во сне. На полках в полутьме светятся в пробирках эликсиры. На стенах – чертежи механизмов, рецепты эликсиров, а в центре… зеркало в свинцовой раме.
Сразу стало понятно, что это была тайная комната алхимика.
– Вера, руками ничего не трогай.
– Почему? Всё так интересно.
– Это не просто зеркало, – говорит Прохор. – Это мост.
– Для чего?
– Не смотри в зеркало! – кричит ей Прохор.
Но уже было поздно: Вера стоит напротив зеркала и видит в отражении не себя, а алхимика Микаэля, который что-то пишет в книге. Он поднимает голову – и смотрит прямо на неё.
– Ты нашла вход, – звучит его голос. – Но чтобы найти себя, нужно пройти 12 зеркал, – алхимик еле заметно шевелил губами, звук шёл с опозданием, как в кино. – Ключ… не для двери… для…
В этот момент зеркало темнеет, оставляя лишь одну фразу, выгравированную на раме: «Tempus fugit, veritas manet» («Время уходит, истина остаётся»).
– Такая же надпись есть на моих часах из Вены.
– Ну вот, портал закрыт. Про какие зеркала он говорил? И почему тебе нужно искать себя?
– Откуда я знаю, почему он говорил загадками. А зачем этот маятник качается над звёздами? Может, он связан с астрономическими событиями? – задумалась Вера.
– Звёзды символизируют предопределённость, а маятник – это неумолимый ход событий.
Маятник висел в чёрной пустоте потолка, словно подвешенный к лапе незримого существа. Его серебряный груз, тяжелый и идеально гладкий, проносился над созвездиями, задевая звёзды – а те на миг гасли, будто ему было дано право тушить светила. На пике взмаха воздух звенел, как стекло под ультразвуком, и Вера понимала: вот он, отсчёт до чего-то необратимого.
– Видимо, это соответствует астрономическим часам, где механизм символизирует гармонию небес. Связь с космическими ритмами: движение планет, циклы звёзд. И всё же для чего и кому служило подземелье алхимика? Ведь он тут не только одни эликсиры создавал. Может, здесь собиралось тайное общество, которое и сейчас продолжает охранять секреты алхимика? Возможно, они вместе искали секреты мироздания.
– Твоя интуиция, скорее всего, верна! Подземелье алхимика наверняка было многофункциональным – не просто лабораторией, а местом силы, хранилищем тайн и, возможно, центром деятельности какого-то тайного общества.
– Оно всё ещё действует?
– Вполне может быть, но в другом месте. Если общество передавало знания из поколения в поколение, то современные наследники могут охранять вход, маскируя его под руины.
– А если это не общество, а что-то другое?
– Этот портал – ловушка для нас? Но алхимик мог искать врата в иные миры, и вдруг, что-то пошло не так?
Прохора заинтересовал маятник. Где спрятан его вечный двигатель? И почему тень от маятника рисует на звездах восьмерку – знак вечности?
Вера стала разглядывать вещи на столе: вот небольшой кинжал с клинком из закалённого железа; небольшая чаша, в которой некогда было красное вино, а теперь на дне засох какой-то пепел; песочные часы в медной оправе перевернуты, но песок из них не сыпется. Рядом на подставке череп небольшой птички (похож на голубя) с вставленным в глазницу хрустальным циферблатом. Что это за циферблат такой? Она слегка прикоснулась к циферблату пальцем, и череп мгновенно превратился в порошок. Вера оглянулась. Прохор был так увлечен маятником, что ничего не заметил. Она взяла циферблат и зажала в левой руке. Вдруг ее холодный ключ-уроборос запылал в правой руке, как уголь.
Из теней за спиной чей-то голос шепчет: «Они не знают, что ты здесь… но ОНА знает». На стене проступает тень – не её, а другой женщины в старинном платье. Кто она? Вера привыкла к таким метаморфозам во снах, что и видения наяву ее уже не страшили.
Горячий ключ выпал из пальцев, ударившись о камень. Колокольный звон раскатился по каменным сводам. Тень женщины в старинном платье шагнула вперед – не отбрасываемая светом, а как будто живая, настоящая. Ее силуэт мерцал, как пламя свечи за вуалью, а края одежды колыхались на несуществующем ветру.
«В её платье был вырезан небольшой кусок ткани, чем-то острым, возможно, тем кинжалом со стола. А пепел от сожженного кусочка платья засох в бокале с вином», – подумала Вера.
– Ты носишь то, что мне принадлежало, – прошептала живая тень, и голос ее звучал так, как будто доносился сквозь толщу веков.
Вера почувствовала, как часы у нее на руке внезапно нагрелись. Ей не хотелось расставаться с ними. Но тень женщины протягивает руку к руке Вере, где был зажат циферблат из черепа голубя. Вера оцепенела, но руку не разжала.
Внезапно звон колокола обрывается, и женщина исчезает, оставив на полу каплю воска, похожую по форме на песочные часы.
– Прохор, посмотри на мои венские часы. Созвездие Лира заговорило колокольным звоном. И еще аквамарин в циферблате светится, как вон тот «эликсир» в пробирке. – Вера была довольна, что часы остались с ней.
– Они хотят, что-то сказать, помогают нам. Но что?
– Ой, а мне что-то тревожно здесь стало.
– Пойдем отсюда. Мы в любое время можем сюда вернуться. – Прохор поднял упавший ключ-уроборос. – Ты можешь отдать его мне? Тебе с ним оставаться опасно. Пока одни вопросы.
– А может, тайна кроется в старой аптеке алхимика?
– Пойдем туда, – согласился Прохор и незаметно забрал со стола песочные часы.
Вера с Прохором зашли в аптеку. Здание гродненской аптеки построено в 1709 году и принадлежало иезуитскому монастырю. Сейчас это действующая аптека и одновременно музей, где показывают всё, что в таких местах положено. В музее три зоны, в первом зале воссоздан «уголок алхимика», где собрана травяная лаборатория. Это их в первую очередь и интересовало. На полках лежали старые медицинские инструменты, аптечная ступка для приготовления лекарств, стояли различные баночки, скляночки, бутылочки. В них когда-то хранились редкие ингредиенты: мышьяк, толчёные изумруды, порошок из мумий. Вот весы с чашами в виде змеиных голов и по описанию их баланс нарушался, если взвешивали мясо ядовитой змеи. Здесь засушенные маленькие черепашки и даже небольшой крокодил. Наряду с травами и кореньями хранится порошок единорога и настоящее перо феникса. А всё это достояние алхимиков оберегает ворон-охранник.
В коллекции аптеки шесть стилизованных гербариев писательницы Элизы Ожешко, любившей собирать лечебные травы. На одном из них «цветок папоротника» (который, как известно, цветёт только в Купальскую ночь), с незаметной подписью: «Для видений, а не для желудка».
Вера замечает в гербарии засушенный цветок с тем же узором, что и на циферблате часов Прохора.
Вот под стеклом инструменты, с помощью которых, возможно, производилось вскрытие короля Речи Посполитой Стефана Батория, после его скоропостижной смерти в 1586 г. в Гродно. В частности, они обратили внимание на зеркальный скальпель с рукоятью из слоновой кости.