Татьяна Ярош – Ты не маг! История проклятого рода (страница 3)

Маленькая девочка на вид не старше пяти лет, старательно сопя, вновь взмахнула руками. Ее длинные  иссиня-черные волосы находились в большом беспорядке. Из косы целыми прядями выбивались локоны. Она сильно сжала губы и нахмурила брови. Казалось, от напряжения у нее сейчас вылезут глаза.

Все ее внимание было сконцентрировано на небольшом объекте, который при желании можно было сдуть даже собственным дыханием, но предмет предательски не двигался с места, сколько бы девочка ни старалась.

Ярко-голубое с черным кончиком перо сизоворонки, которое и являлось предметом первой тренировки Мирэн, продолжало лежать на столе, даже не шелохнувшись. Сочная окраска пера, кажется, насмехаясь, переливалась в свете солнца. Всем видом показывая, насколько тщетны попытки девочки поднять его в воздух.

Она опустила руки и шумно засопела, не то от безрезультатных усилий, не то от усталости. Злобно посматривая на  перо, Мирэн села прямо на каменный пол учебного класса. Кулачки, размером не больше райских яблочек, уперлись в пухлые розовые щечки.

Мужчина, сидевший у внушительных размеров стола с исцарапанной деревянной поверхностью, откинулся на стуле и посмотрел в огромное окно с толстыми железными прутьями решетки напротив. Глаза щурились от яркого утреннего солнца, проходящего через пыльные стекла. С улицы доносился едва слышимый беззаботный гомон студентов и пение птичек.

Тишину нарушил тихий голос дочери:

– Пап, ты недоволен?

Конунг Адальир посмотрел на Мирэн с непониманием, но выражение  лица  тут же изменилось и стало более теплым и мягким.

– Нет. Что ты. Просто за неделю наших занятий мы так ничего и не добились.

Девочка опустила плечи и горестно вздохнула.

– У меня просто не получается. Я стараюсь, – посмотрев на отца большими синими глазами, девочка тоненьким голосочком добавила. – Правда! Но никак не выходит.

– Я знаю, что ты стараешься.

Подозвав дочь, конунг усадил девочку к себе на колени и принялся аккуратно распутывать причёску. Тонкие аристократические пальцы ловко поддевали непослушные локоны девочки, вытаскивали их из косы и снова начинали искать пряди, которые необходимо было вытащить, чтобы волосы окончательно не запутались.

– Пап?

– Что такое, кубышечка моя?

Девочка хихикнула, но потом быстро состроила серьезную мордашку, словно бы сидела на настоящем занятии по магическому мастерству.

– Что ты чувствуешь, когда сила появляется? Когда ты ее зовешь.

Мужчина нахмурился. На лбу залегла глубокая морщина, а в глазах заиграл неподдельный интерес.

– Любопытный вопрос, – задумчиво протянул он. После чего спросил. – Почему ты считаешь, что силу именно зовут? Как ты пришла к такому умозаключению?

– Не знаю, – беззаботно пожала плечами девочка. – Мне просто кажется, что силу в себе не ищут, а именно зовут. – Мирэн встретилась с непонимающим взглядом отца и, демонстративно закатив глаза, принялась ему пояснять, словно бы приходилось втолковывать простую истину. – Ну не так звать, как, например, я моего друга Тида словами, а… душой.

Лицо конунга удивленно вытянулось.

– Какие сложные для своего возраста ты задаешь вопросы, – хмыкнул Адальир.

Мужчина расправился с последним непослушным локоном и теперь потянулся к костяному гребню, который лежал на столе. Волосы поначалу плохо подавались зубцам, но с каждым последующим проведением, становились все более послушными и гладкими.

– Я лично «зову» свою силу сосредоточением на цели. Например, нужно мне переместить предмет, – конунг кивнул на перо, – я сосредотачиваюсь на нем и думаю, что хочу сделать.

Пёрышко, преспокойно лежавшее на столе, оторвалось и застыло на уровне глаз Мирэн. Девочка восхищенно вздохнула. Повисев несколько секунд в воздухе, перо колыхнулось и плавно опустилось на стол.

– И что ты чувствуешь при этом? – повторила девочка.

Лицо отца от заданного вопроса немного потемнело.

– Понимаешь, в момент, когда я «зову» свою силу я обычно очень зол, – неохотно принялся пояснять мужчина. – Или расстроен.

– Почему?

– Есть те, кто относится к нашей империи недоброжелательно, некоторые хотят ее завоевать. Большинство тех, с кем мне приходится общаться на дипломатических встречах, злят меня и очень расстраивают. Некоторые совещания заканчиваются хорошо, а некоторые нет. Иногда те, кого мы считали друзьями, становились на следующий день нашими врагами. И тогда приходилось применять силу… В такие моменты я ничего, кроме злости, не испытываю.

От столь пламенной речи отца девочка затаила дыхание. Глаза ее округлились, а маленький ротик был  приоткрыт.

Спохватившись, конунг по-доброму улыбнулся крохе и сказал:

– Ну, тебе пока рано еще о таком задумываться. А вот когда ты подрастешь и наберешься Силы, я начну учить тебя хитростям, о которых знают только настоящие правители.

Глаза Мирэн радостно блеснули.

– Когда ты закончишь Колдовскую Академию, я начну брать тебя на дипломатические встречи и переговоры, – Адальир с мечтательной улыбкой посмотрел за окно. – А там гляди и в твой первый бой вместе пойдем.

– В бой? – девочка изумленно посмотрела на отца. Ей не верилось, что он разрешит ей принять участие в сражении.

– Да, – конунг еще раз улыбнулся.

– Вот бы поскорее, – мечтательно протянула Мирэн.

Неожиданно спрыгнув с колен отца, девочка, возбужденно блестя глазами, обошла стол с другой стороны и начала закатывать рукава.

– Увидишь папа, – наисерьёзнейшим голосом заговорила дочь, – я стану самой лучшей колдуньей, самой сильной и мужественной правительницей, как мои умершие предки, как ты. Нет! Я стану намного лучше!

Нахмурив брови, Мирэн сосредоточенным взглядом уставилась на перо.

– Я тебя не подведу, – тихо добавила она.

***

Из воспоминаний меня выдернул настойчивый звук академического колокола. Дзын-дзын. Еще несколько глухих ударов и он замолчал, возвещая о начавшихся занятиях.

Проклиная злосчастную Колдовскую Академию, я нехотя поплелась в сторону замка.  Никакого смысла в спешке теперь не было. Я все равно уже опоздала. Минутой раньше, десятью позже. Положение мое от этого сильно не изменится.

И все же я ускорила шаг. Преподаватели, как правило, не дают поблажек, будь ты хоть дояркой из глухомани, хоть наследницей престола. Наказание для провинившихся всегда одно, а именно: переписывание правил Колдовской Академии в точности строчка в строчку.

Я вспомнила увесистую книгу, в которой текста не меньше чем на семьсот страниц. По телу пробежали неприятные мурашки. Этот свод правил, я переписывала уже пять раз, если не считать возможного сегодняшнего наказания. На самом деле желание пропускать уроки и юлить на экзаменах, я уже молчу про другие правонарушения, напрочь отбивается после первого же переписывания.

А на это, кстати, уходит примерно месяц. Прощай выходные, прощай свободные вечера.

Да здравствует монотонное сидение за дурацким учебником!

Я пробежала мимо маленького ботанического сада. Прекрасное на мой вкус строение было выполнено из непомерно  дорого горного хрусталя. Незнающий этого места аанд мог из любопытства подойти к буйно цветущему прямо посередине лужайки саду из очень редких растений, и тут же встретиться носом с невидимой преградой.  Как я говорила, мне очень нравилось это строение, потому что в нем не было ничего лишнего. Если точнее, то его не было видно вообще. Тончайший горный хрусталь в прозрачности не уступал родниковой воде, и наблюдать его можно было только в очень солнечный день, или лунную ночь. В этом случае  изысканное стекло начинало чудесным образом искриться и блистать.

Зрелище невероятной красоты.

Пробежав мимо сада, я кинула мимолетный взгляд на пятый этаж. И меня тут же прошиб холодный пот. Прямо возле окна стоял мужчина с седыми растрепанными волосами ниже плеч и провожал взглядом мою фигуру. Если бы я владела магией, то без труда смогла заранее замаскировать себя и хоть перед носом у него бегать незамеченной. Но, к сожалению, я не умела. И поэтому была легко поймана своим же преподавателем на месте преступления.

Харакшар!

Ну вот почему он выглянул именно сейчас, когда до входа мне оставалось пройти всего лишь несколько шагов? За два года, что он вел у меня практическую магию, я ни разу не видела, чтобы этот преподаватель даже подошел к окну. Лишь стоял у доски и бубнил лекцию, записывая формулы и знаки. Или с «большим» интересом наблюдал за выполнением назначенных им заданий. Но по-прежнему не отходя от доски. Мне иногда казалось, что он и ночевал в том классе, где подожгли занавески, и спал… у доски.

Я тихо рыкнула и ускорила шаг. На спине чувствовался внимательный взгляд, который словно бы прожигал во мне дыру. И это ощущение не проходило ровно до момента, пока я не зашла за угол.

Если до этого у меня был шанс избежать наказания, то теперь тщательно выработанный план по избеганию незавидной  участи с треском провалился.

Сразу за углом в нескольких шагах был вход в Академию. Стараясь сильно не скрипеть зубами от досады, я потянулась к дверной ручке и повернула ее, но она не поддалась.

– Что?  – спросила я дверь.

Еще раз дернула за ручку. Она даже с места не сдвинулась.

Как же так. Я только полчаса назад выходила отсюда. И все было прекрасно.

– Харакшар тебя подери! – совершенно вышла я из себя. – Да откройся же!

Я подняла ногу и замахнулась для удара, как неожиданно прямо у меня над головой прогремело: