Татьяна Ярош – Суши из дракона (страница 3)
– Почему? Ты ведь так его любишь! Мы каждый праздник съедаем по ложечке! Ты всегда так радуешься, а теперь… Говоришь, что у тебя какая-то ал… алегрия.
– Аллергия, – поправила я.
Задумчиво посмотрела на мед, потом на отца Элоизы. Его беспокойный влажный взгляд вызывал у меня целую бурю эмоций: жалость, сострадание, любовь и желание увидеть улыбку на губах старика.
Неловкими пальцами взяла ложечку, зачерпнула золотистое лакомство и отправила с рот.
Боже, не знала, что мед настолько сладкий. Я ела его только в очень раннем детстве, но после первого же приступа родители строго следили за тем, чтобы я не притрагивалась к этому продукту.
Но я ведь не в своем теле. Это же очевидно.
Растирая языком сладкую массу, я чувствовала, как боль в горле отступает, а сознание начинает проясняться.
Отец наблюдал за мной, и с каждой секундой его лицо становилось все добрее и радостнее.
– Вкусно, – улыбнувшись, вынесла вердикт.
– Разнотравье, – гордо ответил мужчина и сел на соседний стул. – Брали с тобой как-то гречишный, но тебе он не пришелся по душе.
– Спасибо, – искренне поблагодарила я.
– Ты пей, пока не остыл, – кивнул на кружку отец.
Я взяла в руки глиняную чашку и принялась осторожно цедить травяной напиток. И когда допила до половины, рискнула съесть корочку хлеба.
Еда и горячий чай придали мне сил и развеяли туман в голове.
Сейчас отчетливо стала понимать: я не дома. В привычном понимании слова. Что-то случилось, и я оказалась в другом месте.
Помню, как была на открытии ресторана. Мне стало плохо из-за отравы и… Всё. Я оказалась здесь.
Не знаю, вторая ли это жизнь или просто бредовый сон, но я чувствую руки, ощущаю вкус еды и запахи, а, значит, жива. Но не в своем теле.
Что случилось с Элоизой – не знаю, но очень надеюсь это выяснить. Ведь с ней произошло нечто плохое. Столь же плохое, как со мной на открытии ресторана.
– Где ты была, Элоиза? – тихо спросил отец, посмотрев на меня грустным взглядом.
– Не помню, – вздохнув, ответила я.
Он покачал головой.
– Тебя не было два дня.
– Два дня? – удивилась я.
– Я уже начал думать, что ты померла.
Голос старика снова сорвался, а по морщинистой щеке скатилась слеза.
Неожиданным порывом я положила ладонь на его руку и сжала пальцами приободряя. Это была не моя реакция. Элоизы. Будто вместе с телом мне передались ее чувства.
С одной стороны, это хорошо: я не ощущаю себя здесь чужой, но с другой… Как я смогу дальше отделять свои чувства от чувств Элоизы…
Придется как-то мириться с новой жизнью. Узнавать этот мир и ставить цели. Да! Новые цели помогут быстрее освоиться.
По щеке старика опять скатилась слеза.
– Все хорошо… отец.
Слово тяжело соскользнуло с языка. Я много лет не называла кого-то отцом. Мой папа умер так давно, что не помню его лица. А мать… Лучше про нее и не думать.
Старик накрыл шершавой ладонью мою и погладил ее.
– Я рад, что ты вернулась. Пусть даже не помнишь, что случилось. – Покачал головой. – Пусть забудется. Главное – живая.
Мы еще немного посидели.
Отец тихо рассказывал, как искал меня на берегу моря, пытаясь найти хотя бы тело. Он уже не надеялся отыскать меня живой. Ходил по соседям, собирая по крупинкам хоть какие-то их наблюдения.
Сегодня утром снова пошел искать, но вернулся раньше, так как колено совсем разболелось. И увидел меня, стоящую посреди деревни в порванном платье и засохшей солью на коже.
– Не зря молился, – кивал отец. – Не зря.
Сердце обливалось кровью при мысли, что когда-то придется ему сообщить горькую весть. Но пусть это будет не сегодня. Сейчас старик рад возвращению дочери.
Когда рассказ иссяк, отец тяжело поднялся и, прихрамывая, подошел к постели.
– Пошли спать, милая. Завтра со мной не вставай. Отдохни.
После мы легли в кровати и потушили одинокую свечу.
К своему удивлению, я заснула быстро, но сначала перед глазами проскользнуло воспоминание того, как я…
Воспоминание ярко вспыхнуло в голове и быстро погасло, а я сразу же заснула, продолжая чувствовать крепкие пальцы на своих плечах.
Глава 3
Утром я чувствовала себя гораздо лучше. Горло, благодаря меду, болеть перестало. Тело еще ломило, но все же не так сильно, как вчера. Оставалась небольшая слабость, однако от нее можно быстро избавиться, налив себе кофе…
Сев в постели, я поджала губы и огляделась. Вряд ли в простой хибаре найдется этот напиток. Его здесь либо вообще не существует, либо он невероятно дорогой.
– Без кофе будет туго, – пробормотала я.
Обернулась, чтобы посмотреть на соседнюю кровать.
Она пустовала, хотя было совсем раннее утро.
Видимо, отец тихо ушел работать, решив меня не тревожить.
Я встала с кровати и вышла из хижины. Прохладный ветерок сразу же забрался под платье, заставив поежиться.
Сегодня водная стихия тревожилась. Волны поднимались почти до пояса, выбрасывая на берег куски дерева и водоросли.
Помню, как-то снимала хижину у моря, будучи еще в своем теле. Домик был, конечно, намного лучше этого, но ощущение уюта и умиротворения было абсолютно такими же.
Непривычно думать, что я теперь совсем другой человек. И как бы ни хотелось мечтать, увы, в свое тело я уже не вернусь. Той Лизы больше не существует. Противоядия от яда рыбы фугу нет. Вряд ли меня успели спасти.
Поэтому осталась только я – Элоиза.
Отныне мне придется уживаться в незнакомом месте и теле при новых обстоятельствах. Но я не привыкла предаваться унынию. При желании и огромном труде можно многого добиться.
А я собиралась добиться гораздо большего, чем жизнь в разваленной хибаре и вечная возня с рыболовной сетью. Но первым делом нужно понять, где я очутилась.
Вернулась в дом и открыла старый потертый сундук в углу комнаты. Чтобы оценить новое место, надо выйти в город и получить как можно больше информации.
Только вот все одеяния Элоизы были старыми и потрепанными. Наверное, то, в котором я очнулась на берегу моря, было самым приличным.
Хотя… Вон там в углу лежит симпатичное платье. Наверное, Элоиза держала его для особых случаев.
Достала вещь из сундука и оценивающе окинула взглядом. Это оказалось белое платье с открытыми плечами, где поверх молочного цвета юбки накидывалась еще коричневая, а вокруг талии крепился корсет с красивой вышивкой и тканевый пояс.