Татьяна Вторник – Снег в ночи (страница 1)
Татьяна Вторник
Снег в ночи
1. Беглянка
Солнце зашло за величественные санктумы, ветви которого, казалось, могут дотянуться до самого неба. Это было главное достояние и богатство, простирающееся вглубь материка, далеко на запад, перешедшее в собственность оборотней, обосновавшихся в Дорне. Стая «Ночных псов» культивировала санктумы, продавая эндемичный вид древесины людям с промышленных городов. Оттуда изделия дорогостоящей и изумительной работы лучших мастеров расходились по столицам и крупным городам всех континентов.
Анни стояла, прислонившись к бревенчатому дому, которых было невероятное множество в их милом лесном городке. Тёплый сентябрьский ветер чуть колыхал распущенные, антрацитового цвета волосы. Молодая волчица утёрла скатившуюся слезу и продолжала смотреть вдаль. Она ждала, когда на улицу опустятся сумерки. Чувства недавней трагической утраты матери и потери отца не покидали её.
Её отец, Алистер Кроу, вожак стаи «Ночных псов», пропал без вести еще в начале года, а мать погибла в автокатастрофе чуть больше недели назад. Со дня похорон её приютил старый Морис. Дедушка лучшей подруги Миры, мигрировавший в их края с далёкого Севера около сорока лет назад. Но её беспокоило не это.
Молодой, амбициозный и один из сильнейших оборотней Зигс, главный помощник отца, переехал в их фамильный особняк спустя всего неделю, после того, как Алистера Кроу объявили пропавшим без вести. Зигс взял бразды правления стаи на себя, под предлогом дать время женщинам немного успокоиться и пережить горечь утраты. И если его настырное ухаживание раньше вызывало раздражение, то после смерти матери он стал вести себя совсем развязно. Навязчивое ухаживание переросло в принуждение одобрить его кандидатуру на «взаимный укус».
– Наш союз усилит клан и откроет новые возможности, – уверял Зигз, силой притягивая тонкие запястья Анни для поцелуев.
Всё больше оборотней перенимали свадебные обычаи людей. Помимо людских законов, по которым жили стаи, сохранялись и волчьи правила. Брак подтверждался добровольным взаимным укусом волков. Для этого не требовалось свидетелей и пышных свадеб. Четыре крохотные точки на шее не исчезали, как раны и ссадины после боёв на арене, или хулиганских потасовок. Только со смертью одного из супругов они могли исчезнуть, или стать малозаметными, давая возможность заключить новый союз или встретить истинную пару, которые были не редкостью. Истинной паре нужно было услышать Зов. Но, как именно он проявляется и ощущается – никто объяснить не мог. Все услышавшие его отмахивались: – «Один раз услышишь, поймёшь».
Кто-то проживал всю жизнь не слышав его, обменявшись «взаимным укусом» с понравившимся оборотнем, а кому-то улыбалась удача услышать Зов от нескольких. Тогда приходилось выбирать, чей Зов сильнее. Не поддаться ему было невероятно сложно, а после близости – просто невозможно.
Анни не слышала Зов ни от одного своего поклонника и вполне могла бы обменяться укусами с Зигсом. Но, после встречи с Элегией, её мир перевернулся с ног на голову.
Молодая волчица с шикарными формами переехала в особняк Кроу, как только Анни приютил дедушка Миры. Элегия была возмущена тем, что её любовник на месте жены желал видеть худую и хрупкую наследницу.
Именно её ждала Анни на пороге старенького дома подруги. Последние лучи солнца уже угасли, принеся лесную свежесть, а усилившийся дивный аромат санктумов густым туманом разливался в воздухе, заполняя улицы. Элегия задерживалась.
Анни достала трясущимися руками смартфон и начала перелистывать фото, любезно перекинутые ей накануне вечером Элегией. Омерзение на лице сменялось гневом. Она не сразу обратила внимание на быстро приближающиеся шаги. Сунув смартфон в карман, девушка откинула волосы с лица и прошипела:
– Почему так долго?
– Скажи спасибо, что вообще пришла, – огрызнулась Элегия, всучив внушительного размера свёрток.
– Здесь всё? – поинтересовалась девушка.
– За минусом моего процента, – ухмыльнулась соучастница.
– Дрянь, – буркнула Анни.
Элегию это только рассмешило. Вдоволь посмеявшись, она продолжила:
– У тебя есть ночь и утро на то, чтобы добраться до Дортмунда. В полдень корабль уйдёт в море. Не успеешь, пеняй на себя. Я не сознаюсь в сговоре. А попытаешься меня оболгать…
– Но это же будет не ложь, – прищурилась Анни.
– Заткнись, если не хочешь, чтобы я передумала! – Элегия попыталась показать оскал, но получилось у неё так себе. Прорезался только один клык и её красивое личико перекосилось, словно пчела ужалила. Было трудно удержаться от смешка, но Анни прекрасно понимала: на кону стоит её свобода. Элегия посмотрела на беглянку с какой-то брезгливостью, но всё же продолжила:
– И так. Как я сказала, шлюпка будет ждать в порту Дортмунда.
Анни злобно зашипела: – Какая ещё шлюпка? Ты говорила, что это рыбацкий баркас.
– Не истери! И не придирайся к словам. Там сейчас больше десяти рыбацких лоханей и все они будут уходить завтра в море. Тебе нужна «Северная клешня». Мимо не пройдешь. Гарантирую. Переезд оплачен. Ключи от машины заберешь в лесу, в еловом дупле, в котором Корг когда-то застрял. Машина припаркована рядом. Увидишь. Поедешь в сторону Дортмунда, но машину брось по дороге, не доезжая поворота в центр. До порта через город доберёшься своим ходом.
Анни кивнула и направилась к двери, но тут же услышала вслед:
– Дорогуша, ты ничего не забыла?
Поморщившись, девушка нехотя сняла с шеи кулон и цепочку. Погладила пальцем чёрный камень и протянула Элегии. Любовница Зигса с блеском карих глаз схватила украшение, прошипев:
– Что бы не случилось, Анни, не возвращайся. Я тебя предупредила.
– И не надейся, – еле слышно донеслось до Элегии из-за закрывающейся двери.
Теперь оставалось дождаться глубокой ночи, чтобы пройти незамеченной в сторону леса. До автомобиля, чтобы не попасться, надо было добираться через лес около часа. До порта, который принадлежал стае «Серебристых волков», ехать примерно часа три.
После скромного ужина Мира помогла собрать самое необходимое в дорогу. На пороге дедушка Морис тронул Анни за плечо и тихим голосом напомнил:
– На Севере несколько кланов. С порта Катамении направляйся в аэропорт и дальше на север в Арманит. Там находится клан «Жемчужных волков». Блондины с голубыми глазами. Рыжеволосые волки с зелеными глазами, оборотни, которых там тоже хватает – выходцы из Серпы. От них держись подальше. Богохульники, многоженцы. Тьфу, мерзость, – сплюнул старый Морис. – На их фоне ты будешь очень выделяться, так как наши Ночные псы, кареглазые брюнеты, редко вообще куда выезжали. Первым делом найди жильё и работу. И придерживайся легенды. Меньше лжи – больше доверия. По пути следования прикупи теплых вещей. Это тебе не Дорн. Там лета столько, сколько у нас зимы, – хмыкнул дедушка Миры, по-отечески обнимая наследницу клана.
Мира рыдала не прекращая, сморкаясь в огромный дедовский носовой платок. Повиснув на подруге, что-то невразумительное просипела и махнула рукой, отворачиваясь.
Анни еще раз обняла старика, погладила по спине Миру и, не оглядываясь, направилась в сторону леса.
Двигаться до машины пришлось пешком. Было бы легче и быстрее, перекинувшись в волчицу, но бежать с вещами в зубах до машины гораздо опаснее. В волчьем обличье её могли почуять другие четвероногие любители ночных пробежек. Да и переодеваться на открытой дороге было стыдно. Всё же жизнь бок о бок с людьми навязала и оборотням некие моральные ценности.
«Мы же не животные и не людские аборигены, которые живут на каких-то далеких островах», – говорила ей мать, расчесывая перед сном черные вьющиеся волосы, коряво обрезанные ножом соседского мальчугана Корга. Того самого, который застрял в еловом дупле у кромки леса, угодившего туда из-за глупого спора на потеху всей детворы. Анни единственная протянула Коргу руку помощи, нырнув по пояс в дупло. Измазанные смолой длинные волосы дети решили обрезать и спрятать в дупло. Пожалуй, с этого началась их дружба, переросшая в пылкую, но очень короткую первую любовь. Дома сорванцов ждали нравоучения матерей и строгие взгляды отцов. И, хоть Анни получила в тот день нагоняй от родителей, это было её светлым воспоминанием. Безмятежным и счастливым. Она даже не могла предположить, что пройдет несколько лет и вся жизнь рухнет с появлением в ней Зигса.
Благополучно добравшись до Дортмунда, Анни кинула машину у поворота, как сказала Элегия, и неспешно побрела по сонному городу. Берег показался уже через полтора часа.
Порт утром жил своей шумной и пропитанной солью и рыбой жизнью. Люди и оборотни мелькали на всех улочках. Вечером и ночью улицы пустели, но не становились менее шумными из-за возникших пьяных стычек и потасовок в единственном портовом пабе «Волчья лапа». Утром жители городка спешили опять приступить к своим обязанностям и начинала кипеть работа. Швартовались, вели такелажные работы, считали товар, договаривались о цене, о перевозках и прочее.
Пройдя до первого переулка, она скользнула во двор. Мурзатые мальчишки, усевшиеся на бревне, жующие сливы и играющие на планшете, даже не обратили внимания на неё. Анни не без труда достала сим-карту из смартфона, чуть трансформирующимся когтём разломала на несколько частей, закинула в мусорный бак.