Татьяна Воробьёва – Рисунок по памяти (страница 30)

— Пошли, — кивнул ей отец, открывая дверцу.

Хадижа медленно вылезла из автомобиля и посмотрела на вывеску клуба — сейчас не сверкающая огнями, она казалась уснувшей, как и все вокруг. Обычная городская улица, оживающая только с наступлением сумерек. Возле клуба не было толпы привычной народа, а на парковке стояло всего несколько автомобилей, в одном из которых Хадижа с трепетным волнением узнала машину Зейна. Значит, он здесь.

Они вошли в практически пустой клуб, где кроме персонала, убирающих зал, и танцовщиц, готовившихся к вечернему представлению на круглой сцене перед барной стойкой, никого не было.

— Сеньор Рашид, — к ним подошла уже знакомая Хадиже женщина-администратор Лана, — Сеньор Зейн, ожидает вас в кабинете, прошу за мной.

Хадижа занервничала еще сильнее: «Зачем они идут к Зейну? Неужели отец узнал о рисунке и…» — что следует после этого «и» ей сложно было представить.

Когда они вошли в кабинет, и девушке в глаза бросился рисунок, висящий на стене, она еще более удостоверилась в своей догадке. Сердце замерло, а потом забилось быстрее, словно нагоняя упущенную миллисекунду тишины.

— Ас-саля́му ‘але́йкум, Саид, Хадижа, — поприветствовал их хозяин клуба.

— Ва але́йкум салам, — пожал руку отце Зейн.

И оба они хоть и были какими-то напряженными, от внимательных девичьих глаз не укрылось дружелюбие в их привычных жестах приветствия. Они пришли сюда не для войны. Во всяком случае, хотелось в это верить.

— Присаживайся, Хадижа, — Зейн одобряюще улыбнулся и указал ей в сторону дивана, стоящего у стены.

Девушка выглядела взволнованной, если не сказать, напуганной, и на негнущихся ногах проследовала в указанное ей место.

— Ты ей ничего не сказал? — спросил он тихо у Саида.

— Не представилась возможность.

Зейн вздохнул. Саид, как обычно, был довольно эгоистичным, заставляя родную дочь бояться и теряться в догадках.

— Хадижа, хочешь чай? Кофе? Сока? — спросил он, чтобы хоть как-то разрядить обстановку, тем временем обдумывая, как начать такой сложный разговор.

— Воды, — ответила девушка, и в горле мгновенно пересохло.

Зейн сам налил воды в стакан из большого графина, стоящего на углу стола, и подал ей. Рука дрогнула, кончиками пальцев соприкоснувшись с мужской рукой.

— Спасибо, — прошептала она.

Хадижа понимала, что ее ожидает какой-то серьезный, скорее всего, неприятный разговор, но никак не могла найти его причину. Ей, хотелось крикнуть: «Не тяните уже, говорите!» — напряженное, молчание было подобно самой настоящей пытке.

— Дочка, — взял слово Саид, — Жаудат Абу Аббас звонил мне после того, что произошло тем вечером и сообщил, что Самат не отказался от желания взять тебя в жены.

Пальцы до боли сжали стакан в руке. Мозг отказывался принять эту информацию. Хадижа была уверена, что после ее выходки Самат откажется от нее, что вся семья Абу Аббас будет сторониться их, как огня. И что теперь? Ее поведут к гинекологу, чтобы подтвердить или опровергнуть ее слова. Стакан в руке задрожал мелкой дрожью. Хадиже пришлось поставить его на стол. Она резко встала:

— Я не выйду за него замуж, — четко и твердо произнесла она, — Можете проклясть меня, отправить назад в Бордо или в Фес, но я не изменю своего решения. И не надо, говорить мне про семью! Семья — это не те люди, которые просят ломать свою жизнь, ради их светлого будущего!

Хадижа тяжело дышала, практически задыхалась, щеки покрыл гневный румянец, а ладони были сжаты в кулаки. Она устала бояться и просто высказала все, что хотела сказать эти долгие два дня.

«А теперь пусть делают, что хотят», — девушка отвернулась, изучая вид за окном.

— Я не собираюсь тебя никуда отсылать, — скривившись словно от зубной боли, ответил Саид.

Ему было неприятно, что дочь воспринимает его как врага.

— У меня есть другой вариант выхода из этой сложной ситуации, — стараясь поймать взгляд дочери, продолжил он, — Ты должна выйти замуж за Зейна.

Хадижа резко повернулась, переводя взгляд с одного мужчины на другого.

— Вы сошли с ума, — не веря своим ушам, медленно произнесла она и опустилась обратно на диван, беря стакан — еще один глоток воды ей сейчас точно не помешает, — Чокнулись оба.

— Браво, — рассмеялся Зейн, — я вижу перед собой смелую и решительную девушку, точно знающую чего она хочет. Пусть по канонам мусульманства, это не особое достоинство, но я готов поздравить Саида с такой дочерью.

Сам Рашид хмыкнул — уж больно комплимент звучал как издевка, вполне в стиле старого друга. Хадижа же продолжала настороженно смотреть на них обоих. Саид решил, что шутки нужно оставить в стороне.

— Давай я тебе все объясню, — он сел рядом с дочкой и начал, — Жаудат сказал, что Самат не отказался от намерения жениться, но позволил и другим женихам свататься к тебе.

— То есть? — непонимающе нахмурилась Хадижа.

— Обычно, когда девушке находят жениха, никто больше не смеет свататься к невесте, но если сам жених разрешить продолжить сватовство, то и другие молодые люди могут предлагать свою кандидатуру, и тогда уже невеста и ее семья выбирают самого достойного.

— Теперь вы тоже ко мне сватаетесь? — девушка посмотрела на Зейна.

— Да…

— Брак будет фиктивным, — перебил Саид друга.

До Хадижи наконец начал доходить весь абсурд происходящей ситуации. Чтобы не выходить за Самата, она теперь должна выйти за Зейна, да еще и фиктивно.

— Прям, как тогда, с моей матерью, — фыркнула она, наблюдая, как вытянулись от удивления лица опешивших мужчин.

— Ты помнишь? — голос Саида стал сиплым от волнения.

— Нет, мне рассказали, — виновато произнесла Хадижа, наблюдая, как глаза отца, загоревшиеся огоньком надежды, потускнели.

— Простите, но я не хочу участвовать во всей этой афере, — покачала она головой.

Она почувствовала, как слезы подступают к глазам. Резко развернувшись и не обращая внимание на окрики, она буквально выбежала из кабинета. Опомнилась, что скорей всего ей не дадут уйти из клуба одной, да и вообще она не знает куда идти, она только тогда, когда прошла половину пути к лестнице. Хадижа остановилась у бортика, вытирая слезы тыльной стороной ладони. Она точно не знала, что ее больше злит и обижает: то, что во избежание одного брака, ей нужно вступить в другой, или то, что этот другой будет являться фиктивным. Как бы она хотела отказаться от всего этого и уехать в Париж, в Академию Искусств… Девушка судорожно вздохнула. Нужно было успокоиться.

С первого этажа негромко лилась музыка. Танцоры репетировали, кружась по сцене, что находилась буквально под тем местом, где Хадижа остановилась. Девушка чуть перегнулась через перила, чтобы лучше рассмотреть происходящее.

— Не думаю, что женитьба со мной — повод для таких радикальных мер, — фраза звучала шутливо, но нотки тревоги всё равно проскальзывали в голосе Зейна.

Хадижа выпрямилась, повернувшись. По щекам разлился румянец — после того, что она им наговорила в комнате, смотреть мужчине в глаза было стыдно.

Зейн подошел к перилам и тоже взглянул вниз.

— Простите, за все, что наговорила.

Танцовщица в легкой белой накидке кружилась под музыку, держа в руках факел. По бокам от нее стояли два мускулистых мужчины, наряженные в костюмы из древнеегипетских легенд. В руках одного из них живой лентой извивался удав. Девушка сделала еще несколько изящных па и отдала факел в руки одного из мужчин, повернулась к другому принимая из его рук змею. В тот же момент легкое одеяние от резкого движения плечами упало к ногам девушки, и она осталась в одном серебристо-голубом костюме для танцев.

Зейну вспомнилось, как Жади танцевала для него танец со змеей в их брачную ночь. Мужчина отогнал это воспоминание. Сейчас было не время сожалеть о несбывшемся. Нужно найти правильные слова для Хадижи.

— Ты в праве злиться, — ответил Зейн, — Если бы ты просто склонила голову и со всем согласилась, это было бы хуже. Это было бы ложью.

— Зачем вам это? — спросила девушка.

— Давным-давно, еще в начале своего пути, я тоже не желал идти той дорогой, что мне пророчила моя семья, — Зейн сдержал горестный вздох, — И в итоге остался без семьи, без дома, в котором родился. Твой отец называл меня этаким перекати полем, без корней, шатающемся по этому миру.

Хадижа затаила дыхание — ей никогда не приходило в голову возможное объяснение тому, что Зейн один. Рядом нет ни братьев, ни сестер. Да почему он даже своей фамилией не пользуется, словно ее у него тоже нет. Сейчас эта таинственная завеса стала потихоньку приоткрываться.

— Я просто не хочу тебе такой судьбы. Ты и так долго прожила без семьи и, даже еще хуже, потеряла все свои воспоминания о детстве. Саид, как бы он этого не хотел избежать, не может пойти против голоса толпы, родственников, которые будут требовать твоего изгнания из семьи, — печаль в его голос больно ударяла по сердцу, хотя он и пытался ее спрятать за белозубой улыбкой.

— А если…

— Если ты согласишься выйти за Самата? — перебил ее Зейн, и покачал головой, — Твой отец уже убедился, что это плохая идея, да даже отец самого Самата думает также. А ты хочешь рискнуть? Неужели свадьба со мной для тебя звучит так ужасно?

Хадижа засмущавшись опустила голову:

— Нет, — щеки еще больше загорелись румянцем, — Совсем нет.

Глупо было отрицать, что ее тянет к этому таинственному мужчине с их самой первой встречи. Что она почти влюблена. Увлечена — это точно. Ее даже не волновало, что по возрасту Зейн скорей годился ей в отцы, и что брак фиктивный, потому что ему жаль бедную девочку, что попала в плен древних традиций. Тогда теплые пальцы мужчины коснулись ее подбородка, заставляя девушку поднять голову. Она утонула в бархатно-нежном взгляде темно-карих глаз, дрожь прошла по всему телу, окутывая приятным теплом, а стук сердца зазвучал где-то в ушах сбившимся на галоп ритмом.