Татьяна Воробьёва – Не до шуток (страница 8)

Споём при свечах

При свечах мы вдвоём Под гитару споём. Ты споёшь и сыграешь (Не умею я, знаешь). Ты один за двоих. Сочиню просто стих. Полюбуюсь тобой, Окуджава ты мой! Хочешь спеть мой стишок? Я надеюсь: ты б смог! Я отнюдь не Новелла, Не Матвеева я. Так что пой его смело, Но с душою, любя. Посмотри: даже свечи Колыхнулись в такт речи. Видно, тоже б хотели, Чтоб стихи мои пели. А пока мы вдвоём, Давай всё же споём! Коли ты здесь со мной, Пусть почин будет твой. И поскольку мы вместе, Создадим свою песню!

Поэт Серебряного века

Марина Цветаева страстью кипела. Шагала по жизни привольно и смело. Бывала любима, и чувств не скрывала. Но прожила, к сожалению, мало. Года переломные выпали ей: Не только творить, но и жить тяжелей. Стихи у Марины – как нерв оголённый. И ритм, и размер – словно пульс напряжённый. Основа в них женская, либидо всюду. Нетленны они. Не бывать пересуду! Квартира-музей романтичная очень. Днём – солнечный свет, а луна светит ночью. Изломаны стены, и нет повторений. И всё в ожидании стихотворений. Увесистый стол, где Марина писала. А там сестре с мужем шедевр прочитала… Квартира её словно дом трёхэтажный. Она чем-то схожа с судьбой эпатажной. Цветаева – страстный и честный поэт, Певец сильных чувств и Серебряных лет!

Музы поэзии

День вдохновения и девяти древнейших муз, Искусства покровительниц на цвет любой и вкус. Я поклоняюсь Каллиопе[1] и Эвтерпе[2] Но больше бы с Эрато[3] мне хотелось петь, поверьте — С богиней чувственных стихов и лирики любовной. Но нет, увы, объекта и причины скромной. Конечно, можно воспевать воспоминанья: Былое счастье, наслажденье и страданья… Ах, почему несправедливо ко́ротки мгновенья Полётов наяву и душ и тел соединенья! А сколько можно написать, партнёром восхищаясь! Любовь в стихах, естественно, двойная радость. Эрато криво усмехнулась, А Каллиопе отвернулась. Зато Эвтерпе обняла. Сказала, что не держит зла. Я, впрочем, ей не изменяла: Любви и героизма мало