Татьяна Воробьёва – Не до шуток (страница 27)

Не попробовав на вкус, С фруктом я не разберусь. Может, кислый или сладкий. Может, горький, просто гадкий… Внешне все они спесивы, Притягательно красивы. Только чтобы фрукт отведать, Надо им бы пообедать… Значит, в гости пригласить? Лакомство б не упустить! Откусила всё ж украдкой И почувствовала: сладкий! Правда, твёрдый на зубок. Прожевала лишь кусок. Ну, а весь его не съем! Не подумала совсем. Но не хочется делиться… «Видит око…», – говорится. Хоть он мне не по зубам, Я другой его не дам!

Крик и шёпот

Нежный, скромный шёпот как-то вот однажды Встретился на улице с вульгарно-эпатажным Криком. И опешил сразу, слов не находя. Сделал замечание потом, в себя придя. Крик и не расслышал: слишком тот был тих! Обзывал одних он, матом крыл других. Голос вдруг сорвался – крик тогда замолк. Шёпот же как бархат, словно мягкий шёлк. Он уместен в спальне или же в кино. Только не годится перебить бревно. Чтобы урезонить крик и иже с ним, Пользоваться надо кое-чем другим! Логикой и твёрдым голосом закона. Так только слетит с крика спесь, корона. Только так исчезнет бзик Наполеона. Можно избежать так бо́льшего урона!

Птичку жалко

Моё разбитое фортепиано Немым свидетелем обмана, Электорального разбора Так и стоит вот в коридорах. В нём провалилась нота соль. На фа посмотришь – та же боль. У до и ре аж тот видок! Разбит под крышкой молоток… Не пианино – инвалид. Как подойдёшь – душа болит. И сдвинуть ведь беднягу сложно. Поиздевались так безбожно! За что ж ему это досталось? За любопытство или шалость Его хозяйки сверхнаивной? А пострадал предмет невинный! Побит хрусталь, пропали люстры. Со всем тут расправлялись шустро, Пока по съездам разъезжала. (В политике я смыслю мало!) Мне было просто интересно. Симпатии же выражала честно. Сильны так были претенденты, Что избирались в президенты! Теперь вот жалко инструмент, Что стал в утиль лишь претендент. Молчит! На нём коробок кучки…