Татьяна Володина – В терновнике (страница 18)

Она почему-то больше совсем не переживала насчет работы и вероятного увольнения. Уволит – и черт с ним. Денег, которые она заработала только на Эдуарде, ей точно хватит на какое-то время, а она не будет сидеть на месте, поищет новую работу – даже у конкурентов счастья попытает, в качестве бреда. Она не слышала, чтобы кто-то еще использовал ту схему работы, что была принята у них в фирме, но надо же когда-то начинать. В конце концов, у нее уже есть определенный, пусть и не слишком большой, опыт и наработанные клиенты. В некоторых она была уверена настолько, чтобы переманить их с собой.

В пятницу Александр Симаков дежурил на сутках. Утром в субботу он позвонил Анне, но она не сняла трубку, поскольку находилась в машине Дениса по дороге к клиенту. Что-то не давало ей признаться Дэну в возобновлении связи с Александром, но она пока не понимала, в чем же дело. Потом, пока работали с Эдуардом и голова была занята другим, она даже не вспоминала о нем. Вспомнила, когда уже вышла из машины на остановке возле офисного центра, и сразу же заскучала. Анна не видела любимого с утра пятницы, когда он, снова переночевав с ней, отправился на работу, пообещав позвонить вечером, когда разбегутся коллеги и он останется только с дежурными медсестрами. Но не позвонил, и она не обижалась: с мыслью, что он может быть занят, уже свыклась – вероятно, потому что сначала познакомилась с доктором, а уже потом разглядела в этом докторе привлекательного мужчину, хотя она не поручилась бы в этом. Когда работа была сделана, а Эдуард, Денис и Вадим остались позади, ощущение того, что ей срочно нужно оказаться рядом с любимым, усилилось. Но первой звонить она не хотела, боясь, что он спит после смены, а она разбудит и не даст ему нормально отдохнуть.

Еще в ту ночь, когда она загремела в травмпункт, Анна заметила, что Александр нехорошо выглядит. Нет, за время их разлуки он не превратился в Квазимодо6, по-прежнему оставался обаятелен и притягивал, как магнитом, женские взгляды. Но при этом он заметно похудел, кожа отдавала серым, а под глазами залегли тени. Либо болел чем-то, либо его что-то сильно мучило, но вот что – этого девушка не знала, а за всеми перипетиями сумасшедшей недели просто не успела и не смогла спросить. Когда они оставались вместе, было много нежности, но еще больше страсти. Они так изголодались друг по другу, что едва добирались до дивана. Иногда и не добирались вовсе. Практически все горизонтальные и даже частично вертикальные поверхности успели послужить им ложем любви, и это только за неделю! Анна с предвкушением представляла, что же может быть дальше, и внизу живота становилось жарко и капельку больно. Она представила это и теперь, когда неторопливо двигалась по скверу, прогуливаясь и наслаждаясь теплом, и снова тело отозвалось тоской по его сильным и ласковым рукам… Но тут же проснулась и совесть, тихо нашептывая в ухо: «Что же это у тебя за любовь такая, если ты даже не поинтересовалась, может, он и вправду болен и сам нуждается в помощи? А ты только принимаешь его заботу и любовь, думая лишь о себе и не давая ничего взамен». Голос совести был до жути похож на голос отца, и Анна, оглянувшись, не видит ли кто, торопливо перекрестилась, пробормотав вполголоса: «Свят-свят! Изыди!» Однако позыв все-таки набрать номер Александра – а вдруг он уже не спит? – исчез сам собой. Она по-настоящему не хотела причинять любимому человеку неудобства. В конце концов, нужно только немного подождать, и он сам позвонит.

В таких размышлениях Анна не спеша добрела до дома, вошла во двор, направилась к подъезду… И тут же увидела знакомую машину. Сердце взяло с места в разгон, как хороший гоночный болид. Он тут? А почему не позвонил? Что-то случилось? Но если бы случилось, он скорее бы позвонил! И, не задумываясь о том, как выглядит, девушка так быстро пошла в сторону машины Александра, что еще чуть-чуть – и это был бы бег. В салоне его не было, и девушка обвела взглядом двор. Сразу же увидела высокую фигуру в тени раскидистого дерева, каким-то чудом оставшегося на этом месте еще со времен старой застройки. И мужчина курил. Это что-то значило.

Анна едва не врезалась в него, успев в последний миг затормозить, но он мгновенно выбросил окурок, протянул руки, поймал ее в объятия, наклонился, окатив ноздри табачным духом, увидел гримаску на ее лице, отклонился.

– Привет, – сказал тихим низким голосом, и внутри у девушки все затрепетало.

– Привет, – пролепетала она. – Что ты не позвонил?

Он улыбнулся.

– Хотел сюрприз сделать.

Анна еле сдерживалась, чтобы не броситься ему на шею, пыталась сохранить хоть часть самообладания и гордости, но получалось плохо. Слишком рада была его видеть, слишком соскучилась, слишком его не хватало и… Всего было слишком, но ей так это нравилось!

– Саша… – прошептала она, вытягиваясь к нему, и запах табака внезапно стал безразличен.

Он двинулся ей навстречу, улыбнулся, играя ямочками на щеках, поцеловал. И она растаяла, растворяясь в нем, как будто так и было нужно, правильно. Как будто именно это было ее предназначением.

– Я боялся, что у тебя что-то случилось. Вчера вечером не смог дозвониться, все время занято было, потом утром ты трубку не взяла… Приехал к тебе, когда со смены возвращался, – тебя дома нет…

– Ты что, с утра тут ждешь? – ахнула она, не дослушав, принюхалась в ожидании запаха пота, но нет – он пах свежестью и парфюмом, одежда была новой, не той, в которой он уезжал вчера от нее на работу. Значит, все-таки ездил к себе.

Александр покачал головой. Выглядел он так, как будто ему действительно было о чем ей рассказать. И Анна поспешила бросить следующую реплику:

– Пойдем ко мне, там все обсудим. Я есть хочу, просто сил нет.

Через несколько минут они уже входили в квартиру: она впереди, открывая дверь ключом, он позади, со спортивной сумкой в одной руке и большим пакетом в другой. И выглядело это так естественно, как если бы они были давно живущей вместе парой. И в какой-то момент Анна замерла, как перед прыжком в пропасть или перед задуванием свечи на именинном торте, и загадала: пусть так и будет, пусть они станут парой отныне – и навсегда.

Дома все снова закружилось: переодеться, умыться, накрыть на стол, причем чем дальше, тем больше Анне хотелось есть, она ни о чем больше думать не могла, даже о причине, почему Александр курил на улице. Тот только посмеивался, наблюдая, как жадно она посматривает на еду. Наконец, когда первый голод был утолен, девушка смогла оторваться от тарелки, посмотрела на спутника и спросила:

– Так что случилось?

– С чего ты взяла, что что-то случилось? – задал он встречный вопрос.

– Саш, не надо. – Анна покачала головой. – Мы, конечно, долго были в разлуке, факт, но я отлично помню, что именно ты настаивал на том, чтобы мы оба бросили курить. Я честно стараюсь, у меня это почти получилось, да и ты больше при мне не куришь. И что я вижу сегодня? Стоит Симаков под деревом и смалит цигарку… Что случилось, Саш?

Упомянутый Симаков вздохнул. Лицо стало виноватым и смущенным.

– Ты будешь смеяться, – сказал он.

Анна покачала головой. Мужчина отвел взгляд, уставился куда-то за окно. Руки теребили и заворачивали край футболки. Потом он снова посмотрел на подругу.

– Я как представлю тебя со всеми этими мужиками, меня аж корёжит всего.

Девушка задумчиво смотрела на него. Она мало что понимала.

– С какими мужиками, Саш?

– Ну, с этими… Которые твои клиенты.

Прозвучало как-то двусмысленно, но чтобы не спугнуть момент откровенности, она промолчала и даже дыхание задержала.

– Когда я работаю, – продолжил мужчина, – мне некогда думать о чем-то еще. Или о ком-то. Я привык во время работы думать только о работе. Иначе может случиться непоправимое.

Анна кивнула. Как раз это было понятно.

– Но когда выдается свободная минутка, думаю о тебе. Я с ума сходил, когда мы расстались. Буквально крыша ехала от ревности. Но при этом было проще. Ты была официально не моя, чужая, и это именно я ушел, меня никто не выгонял. Ты имела право делать все, что сочтешь нужным, и я успокаивал себя этим. Правда, получалось плохо. Я понимал, что такая красивая девушка не останется одна.

Александр умолк, потер лицо ладонью. Чтобы подбодрить его, девушка подалась к нему, накрыла ладонью его пальцы. Показалось, или они вправду дрожали?

– Теперь мы снова пара. И я знаю, что ты меня любишь. Но, блин, эта твоя работа! Ты же сама говорила, там почти одни только мужики…

– Сашка… – так ласково протянула Анна, что он умолк, уставился на нее удивленными глазами. Нежность лилась в ее интонациях полноводной рекой. – Отелло ты мой… Кто бы мог подумать?

– Ань, я…

Слова ему отказали, он умолк на полуфразе.

– Саш, ты сидел тут и караулил, накачиваясь никотином и представляя себе черт знает что, вместо того чтобы позвонить и спросить, где я?

Он молча кивнул, завороженно глядя на девушку своей мечты.

– Я не буду ничего говорить, ты и сам все понимаешь. – Она продолжала нежно улыбаться, поглаживая его пальцы. – Сам слышишь, как глупо это выглядит. Ревность ничего хорошего нам не даст, только нервы потратим. И время. А мы и так упустили много… Я люблю тебя, Саш, и кто бы там ни был рядом со мной, что бы я ни делала, это останется неизменным. Я люблю тебя и верна тебе. Больше никаких любовных треугольников и мексиканских страстей. Мне нужен ты.