Татьяна Володина – Стихийная терапия (страница 10)

Он чуть не засмеялся тогда, так глупо выглядело подобное заявление. Конечно, они не знали, кто он такой. Официальной версией его работы была фирма по оказанию финансовых услуг, и за подобной ширмой, как ему казалось, его близкие люди могли быть в безопасности. Оказалось, что только казалось. И выручать дочь придется ему самому. Как в американских боевиках, тьфу ты!

***

– Требования они выставили сразу же, как из отеля убрались все посторонние. Я был прав, дело оказалось в одной из наших операций в Африке, которую мы провели примерно за полгода до того. Мне и моей группе достался ящик, полный всяких непонятных предметов – вроде драгоценностей, статуэток и еще каких-то то ли украшений, то ли амулетов. По своим каналам мы привлекли специалистов, но ко времени нашего с семьей отдыха окончательные выводы сделаны не были. Мы знали, что продажа всего этого добра принесет нам прибыль, вопрос был только в количестве нулей.

– И из-за какого-то древнего хлама похитили твою дочь?

– Да. – Джинн пожал плечами. – Сдал то ли кто-то из наших, то ли из консультантов, которые работали над оценкой нашей находки, но похитители точно знали, к кому обратиться и за чем. Они знали, что ради дочери я пойду на что угодно. Так что я уже и тогда больше склонялся к предательству одного из команды.

***

Алекс выслушал требования спокойно. Он перешел в режим профессионала, оставив умирающего от страха за дочь отца где-то в глубине души. Лия не выходила из состояния агрессивной истерики, много пила, бранила его за то, что вместо отпуска он втянул их в страшную и потенциально кровавую историю, и грозила сама, лично его прибить, как только он вернет Нику домой. Он не успокаивал женщину, не спорил. Ей дозволено плакать и бояться, ему – нет. От ее слез и слабости жизнь дочери не зависит. От нее вообще ничего не зависит, в отличие от него.

– Хорошо, – сказал он похитителям. – Мне нужно связаться с людьми, выяснить, где находится сейчас ящик и как быстро его можно доставить – куда вам его, кстати, нужно?

– Мы сообщим вам дополнительно…

Алекс перебил собеседника жестким:

– Дайте мне поговорить с дочерью. Я должен быть уверен, что она жива.

– Вы поговорите. Потом.

– Нет. – Его голос был так же сух и безэмоционален. – Я не буду надрываться, чтобы оказалось, что моего ребенка вы убили еще в ночь похищения, тело спрятали, а я остался ни с чем.

– Не вам ставить условия.

– Не мне. Но не поговорив с дочерью, я ничего делать не буду. – И положил трубку.

В следующее мгновение Лия налетела на него маленьким самумом, распространяющим вокруг себя запахи алкоголя и бешенства. Она била его сильными кулачками, куда доставала, но от большинства ее неумелых ударов он легко уходил.

– Да что ты творишь?! – орала она. – Ты только что убил нашу дочь, скотина!! Будь ты проклят!!

– Ты опоздала, – тихо ответил он. – Я давно и безнадежно проклят. Но Ника жива, я тебе гарантирую.

Они перезвонили меньше чем через пять минут – видимо, девочка находилась не в той же комнате, откуда звонили, и за ней нужно было сходить. Алекс ответил на звонок и чуть не потерял самообладание, когда оттуда послышалось всхлипывающее:

– Папочка, забели меня отсюда! Мне очень стлашно, папа!

Услышавшая голос дочери Лия попыталась отобрать у него трубку, но он только прижал женщину к себе, отвечая, и голос его добрым и успокаивающим:

– Ничего не бойся, маленькая. Эти люди ничего тебе не сделают. Ты просто пока немного побудешь у них в гостях, пока папа приедет. А потом мы снова поедем кататься на яхте. Хорошо?

– Я не хочу на яхту, я хочу к маме.

Алекс сжал дергающуюся Лию так, что та едва не захрипела, но на его интонациях физическое усилие не отразилось:

– Мама тоже будет с нами на яхте. Правда, дорогая? – И он сунул трубку под нос Лии.

– Солнышко, ты в порядке? – торопливо зашептала она. – У тебя ничего не болит?

– Я лучку поланила, – снова всхлипнула Ника.

– Все, хватит, ты услышал, – перебил мужской голос. – Сроку тебе сутки, завтра позвоним и договоримся о передаче сокровищ.

И отключился.

***

Я вжалась в кресло, раздавленная рассказом Джинна. Под горячим солнцем меня пронизывало ледяными ветрами севера, едва лишь я представляла, как это происходило. И на заднем плане сознания приглушенно звучало: «Призрак мертвой девочки». Значит, в итоге Нику так и не спасли? Папа не успел?

***

Алекс просидел на телефоне не один час. Он знал, что тот телефон, по которому он говорит, не отслеживается никем, да и кодировка не позволила бы распознать, о чем шла речь, даже если кому-то и удалось бы подключиться. Он не только и не столько уточнял местоположение каждого предмета из злосчастного ящика, но выяснял по своим каналам, кто и как мог выйти на него и осмелиться на шантаж дочерью. Сутки были почти на исходе, когда он решил главные вопросы. Пятеро коллег ждали в условленном месте, чтобы начать операцию по освобождению девочки.

***

– Я не буду утомлять тебя деталями, – после долгой паузы – видимо, переживал те часы и минуты заново, – сказал мой новый приятель. – Было быстро, громко и очень грязно. Если вкратце, после нашего визита в доме, где держали дочь, выживших не осталось.

– А призрак мертвой девочки? – не удержавшись, воскликнула я. – Ты же именно так сказал…

– Сказал, – низко опустив голову, едва слышно проговорил он. – Один из этих уродов, уже умирая, выстрелил Нике в спину, когда она бросилась ко мне.

Я ахнула, прикрыв ладонями рот. Картинка, вставшая перед глазами, была такой яркой, что мне стало еще страшнее. И еще больше жаль Джинна.

– И вот рядом дохнет последняя тварь, обидевшая моего ребенка, – продолжил он. – А у меня на руках хрипит кровью дочь, которую я не сумел спасти. Смотрит на меня и шепчет: «Папа…» А папа ни черта с этим поделать не может!

Я не поняла, что происходит. Голова опущена, кулаки сжаты, голос едва слышен… Джинн плачет, что ли? Он крутой, конечно, но тут немудрено и заплакать. У меня самой глаза были на мокром месте, а погиб не мой ребенок… Мне так жаль его стало! А еще я очень разозлилась на себя. На кой черт я вообще спросила? Зачем ворошить мрачное прошлое, которое уже никак не исправить?

– Прости меня, – тихо попросила я, присев на корточки рядом с ним и положив руки на его колени. – Я не должна была лезть в твою жизнь и бередить такие воспоминания. Наверное, то, как я билась, задыхаясь, у тебя на руках, напомнило тебе тот кошмарный день?

Он кивнул, не поднимая головы.

– Прости. Мне правда очень жаль. И тебя, и твою дочь.

Повинуясь порыву, я обняла мужчину, насколько хватило длины рук. И, кажется, заплакала – так проняла меня история. Мы сидели несколько минут обнявшись, потом Джинн легко поднял меня и усадил себе на колени. Он был очень горячим, как в лихорадке, словно теперь его сжигал внутренний огонь.

– Не извиняйся. Не надо. С моей дочерью все хорошо. – Голос Джинна прозвучал низко и глухо, как из колодца.

Я не сумела ничего сказать, только уставилась на него, как баран на новые ворота.

– Ее успели спасти, прооперировали, и она скоро поправилась. На детях вообще быстро заживает, к счастью.

– Ах ты!.. – Я не нашла слов, только яростно двинула его кулаком в лицо. Он увернулся, перехватил мою руку, поцеловал, дурачась, костяшки.

– Извини, что сразу не сказал. На самом деле я не шутил и не издевался. Призрак мертвой девочки с тех самых пор стоит у меня перед глазами. Когда закончилась эта история, я купил Нике и Лии новые паспорта, обеспечил им новую жизнь. Они сейчас живут в другой стране, под другими именами, и меня с моей опасной работой нет в их судьбах. Я помогаю деньгами через подставных лиц, чтобы никто больше не связал их со мной. Я не хочу, чтобы призрак мертвой девочки когда-нибудь обрел плоть. Я не хочу больше терять дочь.

– Лия права… – прошептала я. – Ты сволочь, Джинн.

– О, Сильфа, ты даже не представляешь какая…

Я встала с его колен, отошла к перилам. Вид моря и неба постепенно успокаивал меня. Наверное, именно поэтому я не попыталась снова ударить Джинна – или теперь называть его Алексом? – когда он подошел ко мне сзади.

– А знаешь, – задумчиво сказал он, – ведь мой амулет оттуда, из того ящика с сокровищами…

Глава 9. Истинные

Вот не зря все-таки во все времена такое значение придавалось словам. И в начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было – Бог… Одним словом, правильно использованным, можно убить человека, а можно вернуть его к жизни. Так было и на рассвете мира, и сейчас, в странных и туманных его сумерках.

И успокоить взбешенную сильфу, готовую поднять ураган, тоже, оказывается, способно слово. Правильно найденное слово легко превратит ее в легкого и воздушного мотылька, чувствительного к малейшему движению воздушной стихии. Ну ладно, не одно слово, а несколько, но это уже детали.

Как только я поняла, что именно сказал Джинн, мое бешенство улетучилось, как дым. Интерес заполнил меня всю, и другим эмоциям места не осталось.

– То есть ты хочешь сказать, что и сейчас можешь оказаться в опасности из-за кулона? – переспросила я, поворачиваясь к соседу и напрочь забывая про уже ставший любимым пейзаж. – Тебя снова кто-то может начать из-за него прессовать?

Наглая джинноподобная морда изобразила работу мысли, а смуглые руки ухватились за кованые перила по обе стороны от меня, перекрывая пути отступления, если бы мне вдруг вздумалось бежать. Глупый джинн… Куда я денусь с окруженного водой острова? Да и от собственного любопытства куда деваться?