Татьяна Володина – Сестра Смерти. Часть первая. С ног на голову (страница 2)

– Девушка, у вас все в порядке?

Едва не подпрыгнув от неожиданности, она обернулась. Прямо над ней стоял мужчина средних лет, в темных брюках и светлой рубашке, которая ярким пятном выделялась на фоне окружающей темноты. Он сочувственно смотрел на нее и протягивал руку, по всей видимости, желая помочь ей подняться. Лима руку приняла, но, вставая, пыталась найти слова, чтобы как-то объяснить незнакомцу наличие такой оригинальной садовой фигуры у них на газоне. Между тем мужчина головы словно не замечал – наверное, девушка просто закрывала ему обзор.

– У вас точно все в порядке? – повторил он.

– Да, спасибо, – с улыбкой кивнула она. – Все хорошо.

Мужчина с сомнением окинул ее взглядом с головы до ног.

– А почему вы на газоне? Хорошо себя чувствуете? Может, «скорую помощь» вызвать?

Лима не смогла сдержать рвущегося между губ смешка. Интересно они будут выглядеть, когда приедет «скорая»: нервно хохочущая девушка на траве и валяющаяся рядом то ли отрезанная, то ли оторванная голова, умеющая ойкать, улыбаться и грустить. «А может, все-таки позвонить „03“? – подумала она. – Может быть, у меня просто галлюцинации? Это многое бы объяснило».

– Скажите, – обратилась она к собеседнику, – вы на газоне ничего необычного не замечаете?

Мужчина еще раз внимательно осмотрел ее, потом перевел взгляд в указанном ею направлении. Скептически хмыкнул.

– А что я должен там увидеть?

– Голову, – ляпнула Лима, уже вполне органично вжившись в роль сумасшедшей. – Там на газоне лежит отрезанная мужская голова.

Опешивший незнакомец бесцеремонно отодвинул ее и прошел по газону туда-сюда, от тротуара к стене подъезда и обратно, вернулся на место и, достав из кармана мобильный телефон, стал что-то на нем набирать. Лима, увидев, какие именно цифры он нажимает, успела выхватить телефон прежде, чем его хозяин нажал кнопку вызова.

– Мне не нужна «скорая», я не сумасшедшая!

– Это я понял, – не стал спорить мужчина. – Вы скажите лучше, что вы принимали. Это явно какая-то «химия», да? Любите простимулировать себя таблеточкой-другой?

Лима упрямо тряхнула волосами. Он не увидел головы, но как? Вот же она, лежит на том же самом месте. Почему этот мужик ее не видит?

– Я не наркоманка!

– Хорошо, хорошо. – Незнакомец кивнул головой. – Вы не наркоманка. Вы спортсменка, комсомолка и просто красавица. А теперь отдайте, пожалуйста, мой телефон, и я пойду домой, раз у вас все хорошо и в помощи вы не нуждаетесь.

Девушка, как во сне, протянула ему аппарат, он склонил голову в шутливом полупоклоне и очень быстро, едва не переходя на бег, скрылся во тьме двора. Должно быть, она его здорово напугала. И это, кроме всего прочего, означало, что он вполне способен все-таки вызвать сюда и милицию, и «скорую помощь» – или кого там еще вызывают к наркоманам? А это значит, что вопрос с головой нужно как можно скорее как-то решать, после чего уходить отсюда домой. Дома ее не достанут: она этого мужика не знала, равно как и он ее, а значит, и номер ее квартиры был ему неизвестен.

Лима снова повернулась лицом к газону. Чернявая голова лежала там же, где девушка видела ее в последний раз. На это раз глаза были открыты и внимательно следили за ней. Лицо выражало обеспокоенность и волнение.

– Ну и что мне с тобой делать? – задумчиво спросила девушка, совершенно не надеясь на ответ.

– Забери меня к себе, – пробасила голова с неуловимым кавказским акцентом, вызвавшим у нее непроизвольную гримаску неудовольствия: она не очень любила кавказцев. – Здесь мне нельзя оставаться.

Лима захлопала глазами так часто, что сама стала бояться, как бы не устроить небольшой ураган.

– Так ты умеешь говорить? – осторожно уточнила она.

– Умею. И мы обязательно поговорим, но уже у тебя. Нужно уходить отсюда.

«Ага, – опять вступила в беззвучный разговор с собой Лима, – конечно. У меня дома. Поговорим. С говорящей головой кавказской национальности. Разумеется. Блеск! Почему нет?»

Подняв голову, оказавшуюся тяжелой и неудобной в переноске, обхватив ее обеими руками и прижав к груди, девушка с трудом зашла в подъезд, втайне молясь богам всех известных ей религий, чтобы не встретить по пути в квартиру никого из соседей. Ни в дурдом, ни в милицию ей совсем не хотелось. Кнопку лифта пришлось нажимать локтем, поскольку руки были заняты. Это было ужасно неудобно, и девушка боялась, что плотно прижатая к ее груди голова выскользнет и упадет на давно не мытый пол. Впрочем, выходя из кабины на своем восьмом этаже, она ее все-таки едва не упустила, поскольку руки вспотели, устали и слушаться отказывались. «Потерпи еще немного, – мысленно попросила она себя, – осталось совсем чуть-чуть. Будет обидно уронить за полметра до цели». Входную дверь она открыла, проявив чудеса эквилибристики, освободив одну руку и придерживая голову второй рукой и согнутой в колене ногой, стоя при этом на оставшейся ноге, словно цапля на болоте, и мысленно уговаривая себя не падать ни духом, ни – особенно – телом. Когда она наконец оказалась дома и свалила свою необычную ношу на диван, чем заставила пружины издать протяжный гул, руки дрожали от напряжения, а голова кружилась.

Плюхнувшись на бескаркасное кресло, валявшееся неподалеку от дивана, и позволив себе расслабить уставшее за день – а особенно за последние несколько минут – тело, Лима еще раз внимательно осмотрела то, что принесла домой. Хотя нет, наверное, правильнее было сказать «того», ведь в том, что голова живая и имеет свой характер, девушка уже не сомневалась. Как и когда она успела принять сей, прямо скажем, неординарный факт, она и сама не поняла. Голова тоже разглядывала ее в ответ, с откровенным любопытством на узком горбоносом лице. Поединок заинтересованных взглядов закончился поражением хозяйки, которая, не выдержав, отвела взгляд и тихо, немного смущенно спросила:

– Так кто ты такой? – Подумала пару секунд и добавила: – Или что ты такое?

Узкие губы растянулись в искренней улыбке, потом улыбка вдруг пропала, словно кто-то невидимый стер ее ластиком, как легкий карандашный набросок. Ответа не было. Лима терпеливо ждала, пока наконец глубокий низкий голос не разорвал ночную тишину:

– Я не помню.

В голосе была грусть и, кажется, горечь.

«Час от часу не легче, – подумала Лима, стараясь скрыть разочарование. – Говорящая голова с амнезией. Не было мне печали!»

Она потянулась, чувствуя, как приятное тепло разливается по телу, и забросила еще одну удочку:

– Может быть, ты помнишь, как ты оказался на газоне? Тебя туда принесли? Кто?

Черные брови насупились, глаза сузились, на лице появилось сосредоточенное выражение: он вспоминал. В затянувшейся паузе Лима продолжала рассматривать своего ночного гостя, все-таки решив считать его одушевленным и в мыслях, и на словах: даже будучи просто головой, без тела, он был довольно мужественной и привлекательной головой. Не говорить же о нем «она» или «это»!

– Кажется, меня туда не приносили, – снова раздался в тишине глубокий мощный бас. – По крайней мере, я этого не помню.

«Снова-здорово! – подумала Лима. – Похоже, каши с ним не сваришь».

– Ладно, – решила она, широко и громко зевнув. – Не помнишь – значит, не помнишь. А почему тебе нельзя было больше оставаться на газоне?

– А мне нельзя было? – Недоумение в интонации странного собеседника было таким искренним, что ему, пожалуй, поверил бы и детектор лжи.

Лима встала с кресла и подошла поближе к голове.

– Ты даже этого не помнишь, что ли? – спросила она, глядя ему (ей?) прямо в глаза. – А ведь внизу ты, кажется, что-то помнил и знал.

Лицо снова сморщилось в гримасе горечи.

– Прости, я сейчас ничего не могу вспомнить, – виновато пробасил гость.

– Ладно, – кивнула девушка. – Бог с тобой. Не помнишь – не надо. Мне сейчас, честно говоря, очень хочется спать, так что давай все выяснения обстоятельств отложим до утра. Ты не против?

Голова медленно и плавно несколько раз повернулась в одну и другую сторону. Если бы она была на плечах, можно было бы сказать, что мужчина покачал головой.

– Тогда предлагаю такой расклад. Как ты понял, комната у меня одна, так что спать нам обоим придется тут. Кстати, ты спишь вообще? – Лима с интересом заглянула в лицо собеседника.

– Да, я хочу спать, – тут же, без промедления отозвался он.

Девушка удовлетворенно улыбнулась.

– Вот видишь, хоть что-то о себе ты помнишь, и это уже хорошо: есть с чего начинать.

Тонкие губы улыбнулись в ответ.

– Тогда я, как обычно, лягу на своем диване, а тебе могу предложить кресло на выбор: хочешь – можешь лечь в обычном, хочешь – в этом, бескаркасном, оно мягче. – Она указала рукой на грушеобразное кресло, из которого только что встала. Там, где она сидела, осталась глубокая вмятина, в которую голову можно было с комфортом уложить. – Так куда?

– Мне нравится это, – пробасил незнакомец, и в следующую секунду у Лимы резко закружилась голова. Она прикрыла глаза, инстинктивно ухватилась за край дивана, а когда снова смогла видеть, голова лежала в выемке бескаркасного кресла – удобно лежала, судя по довольному выражению строгого лица.

– Как тебе это удалось? – спросила девушка, с трудом выговаривая слова: похоже, порог количества странностей, которое она могла вынести за один раз без ущерба для здоровья, был уже совсем близко.