Татьяна Волхова – Северный мир 4. Посвящение (страница 10)

Утро в тереме началось необычно. Проснулись дети княжича, выбежали по привычке во двор, а он здесь не такой, как дома. Покои княжеских жён, где разместили Лебедяну с сыновьями, выходили в закрытый просторный сад.

Там играющих мальчишек и нашли служительницы, которые кинулись во двор вслед за наследниками. Дети, ещё не осознавшие себя важными персонами, играли и прятались от женщин, искавших их. Раздирали кожу о колкий шиповник, но не выдавали своего присутствия среди его зелёных зарослей.

Им предложили зайти в дом на утреннюю трапезу. Удивляясь такому обращению, мальчишки вернулись обратно. А днём за ними пришли настоящие воины ― и забрали старших на обучение, вызвав обиженный рёв у оставшихся малышей. Лебедяна обнимала их и пыталась успокоить.

– Подрастёте ― и вы пойдёте заниматься с воинами, ― говорила она им, гладя светлые кучерявые головы.

– А тятя всегда с нами всеми занимался, ― плакал один из детей, ― почему он сейчас не с нами?

– Отец очень занят, ― отвечала Лебедяна, сама не знающая, когда теперь увидит мужа.

Чувствовала она себя лучше, но не понимала, чем ей заниматься. Привычного хозяйства больше не было, еду приносили и уносили; сажать и сеять, чтобы добыть будущее пропитание, было не надо. А что делать в праздности?

В середине дня в её покои принесли несколько мешков с одеждой для детей. Это были вещи, которые готовили для сыновей князя, но те не родились, и одежда хранилась нетронутой.

― Новое не успеть пошить, ― извиняющимся голосом сказала прислужница, ― сейчас снимем мерки с княжичей, и скоро у них будет всё самое лучшее.

Лебедяна осматривала принесённые вещи и восхищённо качала головой. Они все были из такой мягкой, гладкой материи, которой у неё никогда не было. А вышивки на рубахах ― такие искусные, что залюбуешься.

– Зачем другие вещи? И эти прекрасны! ― сказала она.

– Дети правителя не могут ходить в вещах, сшитых для наследников поверженного князя, ― ответила прислужница.

Молодая мать пожала плечами. Такие условности были ей чужды. В селении, где она выросла, одежда передавалась из рук в руки, и никто не считал это зазорным.

Другая прислужница в это время снимала мерки с самой Лебедяны. Также женщины принесли отрезы тканей.

– Выберите те, что вам по душе, ― сказали они, ― из них пошьём вам самые красивые платья.

Глаза неискушённой селянки разбегались от красоты и нежности представленных материалов.

В это время к ней зашла Цветана. Она была одета в платье, что взяла с собой из дома Демида. А там они с Младой долгими вечерами ожидания ткали тончайшую ткань, шили из неё наряды, украшали их лентами и цветами. И сейчас княжна выглядела настоящей женой правителя, неся красоту и грацию среди повреждённых пожаром стен и недавних разрушений.

– Как ты расположилась? ― спросила она.

– Спасибо, хорошо, ― ответила Лебедяна.

– Если что-то нужно, спрашивай у прислужниц, они подскажут и объяснят наши распорядки, ― продолжала княжна, ― к тебе скоро приставят женщину, которая будет учить, как должно вести себя жене князя. Твоё новое положение ко многому обязывает, и тебе надо изучить многие церемонии и обращения. Ведь супруга ― это второе лицо правителя.

– Может, ты будешь княгиней на людях, ― попросила Лебедяна, ― а я займусь детьми.

– Это не мне решать, ― ответила Цветана. ― Доброслав распорядился заняться обучением детей, им нашли наставников, которые будут учить их грамоте, общению, воинским навыкам и многому другому. И тебя не оставят без внимания. Наши лучшие женщины передадут тебе опыт того, как вести и подавать себя на приёмах.

– Когда я увижу Ратислава? ― спросила собеседница, по привычке называя мужа вторым именем.

Цветана еле заметно поморщилась. Ей было неприятно это простолюдинное имя Доброслава.

– У княжича много дел, когда он навестит, я не знаю, ― ответила она.

Лебедяна кивнула и стала ждать. Муж заглянул к ней только поздно вечером, спросил, всё ли хорошо, обнял детей. Сказал, что сыновьям найдены наставники, и каждое утро их будут забирать на обучение.

Жена смотрела на него ждущим взглядом, мечтая, чтобы он обнял её, как раньше, когда возвращался с работы в поле в период их жизни в селении.

Но Доброслав аккуратно прикоснулся к её животу, улыбнулся, поблагодарил за ещё одного наследника, потом взял её руку в свою, долгим взглядом посмотрел в глаза и, попрощавшись, ушёл.

Женщина в слезах опустилась на свою лежанку. Она поняла, что муж больше не принадлежит ей.

«Лучше бы он оставался обычным селянином, и мы были счастливы в своём простом доме», ― думала она.

Уходя от Лебедяны, княжич тоже размышлял. Он понимал, что простое человеческое счастье, что было у него последние солнца, больше ему недоступно. Обязанности и долг окружали его. Он должен был заслужить уважение своих людей и даже вселять некоторый страх, иначе прослывёт слабым правителем.

Его тянуло к Лебедяне, как к памяти о прожитых с ней солнцах, как к матери своих детей, но как женщина она больше не интересовала его. Расцветающая на глазах Цветана была прекрасна и манила его. Её глаза, волосы, тонкий стан, будто у молодой девицы, забота, с которой она говорила о Северных землях, и действия, которые она хотела предпринять для улучшения жизни селян, ― всё это пробуждало уважение, поклонение и обожание. И она была его законной женой. Но Доброслав не хотел неволить княжну. Наоборот, ему было важно завоевать её любовь, доказать ей, что он уже не зелёный юнец, а взрослый муж, и своими поступками, мудрым решениями и добрым отношением вызвать ответное чувство.

Глава 8. Разговор с волхвом

После отъезда знатных гостей жизнь в нашем доме изменилась. Всё внимание переместилось на вернувшихся после долгой разлуки мужчин ― Демида и особенно Ведмурда. Братья моего мужа не могли поверить, что отец жив и снова с ними. Одно дело ― слушать мои с бабушкой заверения в том, что он в здравии и находится в дальних землях, а другое ― видеть его своими глазами и слышать рассказы о дальних странствиях.

Волхв поведал нам историю своего спасения с поля битвы, описал встречу с Валидом и их путешествие к древнему капищу волхвов. Но о самом обучении у старцев промолчал. Зато долго беседовал об этом с нашим старшим сыном, Милославом. Тот давно привлекал моё внимание своими рассуждениями, задумчивостью и умением без слов понимать других людей и происходящее вокруг. В этом они с Радамилой были похожи. Только она не могла стать служителем Велеса, хотя такое иногда случалось, и женщины становились волхвами, но сердце моей дочери принадлежало мирской жизни, а вот старший сын мог пойти по стопам деда.

Демид хотел, чтобы Милослав стал воином, но я смогла убедить его, что раз Ведмурд стал волхвом, то и для сына это хороший путь.

– Он будет не только служителем Велеса и проводником воли Богов людям, но, как и дружинники, встанет на страже мира. И если воины следят только за неприятелем, то волхвы смотрят, чтобы из мира Нави в Явь не попадали тёмные Сущности, и сражаются с ними, если те хотят завладеть душами и сердцами людей, и даже целыми землями, ― говорила я своему Ладо. ― Вспомни тёмного колдуна, его душа давно принадлежала тьме, а с помощью магии он мог обретать сильное тело, и, чтобы победить его, понадобились заклинания и сила, которой не хватило Белозару, так как он не был посвящённым в магию, но было достаточно у Валида, в котором соединились душа колдуна и сила волка. Так и наш сын будет совмещать в себе силу человека и влияние служителя Велеса.

Демид согласно кивал головой, но я чувствовала, что путь воина для первого сына всё равно был ему ближе. Ведмурд-то успел в своей жизни проявить ратную удаль и только после этого ушёл сражаться с тьмой на границе миров.

Они оба часто беседовали с Боремиром. Я на этих разговорах не присутствовала, но видела, как меняется брат мужа. Он становился увереннее в себе и светлее с каждым днём. Ведь самое главное ― не только исправить ошибки, а простить себя за их совершение. И этого прощения ему как раз не хватало. Воин помнил, как много плохого он совершил, пока выполнял наказы князя-завоевателя. Но после разговоров с отцом и старшим братом к нему приходили принятие своего жизненного пути и вместе с этим отпущение вины в своей душе.

За этими разговорами время летело незаметно, а посевную никто не отменял. Мужчины начали по утрам уходить пахать землю, а женщины ждали их дома, встречая горячим хлебом и наваристой похлёбкой. К моменту, когда мне с семьёй предстояло отбыть в город на посвящение княжеской четы, наш участок поля был засеян. Вернуться мы планировали как раз к сбору урожая.

Накануне отъезда я пошла попрощаться к бабушке и передать ей, что каждый день к ней будут приходить мои невестки или присылать детей с продуктами. Просила её сразу дать мне знать, если она плохо себя почувствует. Но она была непривычно молчалива и отстранена, что было непривычно для наших отношений. Я пыталась узнать, что случилось, но бабушка не отвечала.

Тогда я попробовала посмотреть на неё внутренним взглядом, наткнулась на непрогляд и удивилась ему.

«Что бабушке от меня скрывать?» ― подумала я, но допытываться не стала: у каждого человека могут быть свои тайны.

Когда я ушла, бабушка легла на лежанку и вздохнула. Она знала, что дни её сочтены, но не хотела меня тревожить. Поэтому поставила защиту, чтобы я не увидела этого и не отменила поездку в город.