Татьяна Волхова – Северный мир 1. Млада (страница 15)

Мне стало безумно жаль Вассу.

– Бабушка, ― спросила я, когда колдунья проснулась, ― ты говорила, что Вассе другая судьба была предначертана: выйти замуж поздно и родить двоих детей. А она рано выскочила, и частые роды подорвут её здоровье. Но теперь получается, что Бартана больше нет, и её первый ребёнок так и останется единственным. Опять судьба поменялась? Разве такое бывает?

– А что такое судьба, девочка? Бывает ли она неизменна? Посмотри, вот берёза белая стоит во дворе, сколько у неё веточек? А ствол-то один. Так и судьба человека ― есть в ней одна, самая главная дорога. Она подобна стволу дерева: идёшь по ней, и всё у тебя хорошо складывается. Но встречаются на пути веточки ― дорожки сторонние, и если человек по своему незнанию или по чужой воле свернёт с главного пути, уйдёт от своей основы, ствола, его поддерживающего, на веточку боковую, гибкую, на ветру шатающуюся, то и судьбу свою поменяет, и ненастья найдёт. Всё в наших руках, Млада. Нам выбор дан. Только надо уметь его увидеть и дорогу свою чувствовать. Не свернуть с неё на веточку гиблую.

– А как же дорогу не потерять? ― спросила я.

– По сердцу жить надо, деточка. Сердце всегда верный путь подскажет. Как шёпот лёгкий, оно говорит и направляет тебя в пути. Да не все этот шёпот слышать умеют и хотят, часто его мысли да крики других людей заглушают.

Я молча слушала бабушку. Думала, чувствую ли я этот шёпот лёгкий, следую ли ему. Но пока не знала ответа.

– Сегодня они придут, ближе к вечеру, ― вдруг сказала колдунья. ― Нам так даже лучше. Темнота теперь наш друг.

От её слов мне вдруг стало холодно, будто порыв ветра снёс с меня одежды и окатил волной снега. Я поёжилась.

«Неужели меня заберут обратно в селение? ― подумала я. ― Тогда точно в прислужницы отправят. А может, изведут вместе с бабушкой, ― с ужасом пришла следующая мысль. ― Демид, неужели я никогда не узнаю тебя, не стану твоей женой?» ― с грустью подумала я.

В тот день даже не рассвело. Небо так затянуло тучами, что ни один лучик солнца не смог пробиться сквозь них. Мне казалось, что тучи нависают всё ниже и ниже. Лес был неспокойным. Вокруг поляны, на которой стояла избушка колдуньи, будто кто-то бродил, ломал ветви деревьев, листья шевелились, даже когда стихал протяжный вой ветра.

Чёрные вороны кружили над поляной, крича на разные голоса. Их крики леденили кровь. Меня охватил страх. Никогда ещё в моей жизни темнота не была так близко.

Бабушка тоже изменилась. Из приветливой, заботливой женщиной, которая согревала меня своим теплом и нежностью, она стала незнакомой мне ведьмой, с пронизывающим взглядом, цепкими руками, даже черты её лица заострились и стали пугающими. Рядом с ней будто стоял кто-то. И куда бы она ни шла, я чувствовала, что это существо сопровождало её. От всей моей любимой бабушки веяло холодом. Мне казалось, что я теряю её. Теряю единственного человека, который любил меня.

Я смотрела на неё во все глаза, пытаясь найти черты той, которой я её знала, пыталась заговорить. Но колдунья не обращала на меня никакого внимания. Она ходила вокруг алтаря, установленного в центре поляны. Что-то шептала, что-то пела, но голос её был похож на вой; раскладывала неизвестные мне предметы. И с каждым её подходом вокруг всё менялось, оживало, шевелилось.

Вороны прилетали и клевали с алтаря разложенное для них угощение, потом начинали кружить над поляной. А колдунья что-то шептала им и кружилась вместе с ними.

Только однажды бабушка отреагировала на мой немой вопрос.

– Не смотри на меня так, ― сказала она, и я не узнала её голоса, ― думаешь, легко тёмную силу поднять? Самой надо такой стать. Тьмой пропитаться, подружиться, воздать ей почести. Только потом о помощи просить. И поблагодарить не забыть, дары воздать, ― продолжала она. ― Так что мне пришлось вспомнить всё, чему меня учил Валид, его тьма поднялась, когда селяне подожгли его дом. Но моя тьма всю жизнь сидела глубоко. Не давала я ей волю. Матушка рассказывала мне, ещё когда я ребёнком была, что в роду у нас тьмы много и приспешники Нави есть, на кровь посаженные. Вот я и боялась. Не обращалась к этой части себя. Держала её под замком. А помогала людям только светлыми умениями. Но сейчас всё изменилось: нам надо защитить себя.

– А почему нельзя обратиться к свету? ― спросила я, напуганная словами бабушки. ― Пусть светлые силы нам помогут.

– Светлые силы так не работают, ― услышала я в ответ. ― С ними нельзя договориться на обмен. Например, защиту от них обменять на обет или служение. Так не получится. Они дают тогда, когда считают нужным. И плохих накажут, и хорошим воздадут, но когда и как ― неизвестно. Нужна очень сильная вера, чтобы получить защиту в моменте, у меня её нет, а у тебя?

Я покачала головой. Я верила в наших Богов и просила у них покровительства, но не могла уследить, когда и как они отвечали на мои просьбы.

Ближе к вечеру начала сгущаться тьма. После тёмного дня сумерки казались ещё темнее.

– Идут, ― сказала колдунья, ― я их чую. Факелы несут.

Мне казалось, что ещё страшнее быть уже не может, но мне стало.

– Они хотят нас сжечь? ― спросила я.

– Они только это и умеют, ― злясь, ответила бабушка. ― Ни разбираться, ни мыслить не умеют. Только факелы в руки ― и вперёд. Не думала я, что опять это переживать буду.

– Прости меня, ― прошептала я. ― Это я беду на тебя накликала. Со своей любовью не справилась. Лучше бы я за Бартана пошла год назад, и все были бы живы.

– Нет, ты бы не смогла. От судьбы не сбежишь. Нам суждено было встретиться. Моя история не закончилась, она должна была сыграть снова. Ничто не проходит бесследно. Валид предупреждал меня, что история ещё повторится. И её надо прожить по-другому, чтобы изменить. Ни я, ни он не защищались от селян, считали, что помощь, которую мы им оказываем в беде, лучшая защита. Но это не так. Люди не помнят добра, когда их глаза застилает безумие. А именно его вселили старейшины в умы людей своими речами.

В этот момент поляну начали окружать звуки. Хотя никого было не видно, но я ясно слышала шум от ломающихся под ногами веток, отблески факелов между деревьев, негромкую перекличку приближающихся.

Вскоре к поляне вышло порядка десяти мужчин. Я узнала среди них отца, он смотрел на меня, но как будто не видел. Его взгляд был блуждающим.

«И правда, обезумел», ― подумала я, глядя на него.

Ещё я различила отца Бартана, который приходил ко мне свататься несколько дней назад. Был здесь и отец Вассы. Позади всех стояла Тимира. Факелы в их руках горели ярко. Они даже слепили мои глаза после тьмы, которая была вокруг столько времени.

Колдунья стояла на пороге своего дома. Из леса к ней вышли люди с факелами. Несколько минут, показавшихся мне вечностью, над поляной царила тишина.

Даже птицы примолкли. А ветер боялся шелестеть листвой.

Я ожидала за дверьми дома. Бабушка просила меня не выходить.

– Мы пришли с судом, ведьма, ― громко сказала Тимира, выводя всех из оцепенения.

– Кого судить будем? ― спокойно ответила колдунья. ― Тебя или старейшину, который впереди тебя?

Не ожидавшая такого поворота Тимира замолчала на несколько мгновений.

– Твои речи не достигнут наших ушей, не наполнят ложью наши души, ― помог ей отец Бартана, переводя внимание на себя.

– Потому что уши селян уже до краёв наполнены вашей ложью, уважаемые, ― ответила бабушка, сделав ударение на последнем слове.

– Мы желаем всем добра, а от тебя одно зло исходит, ― подключилась Тимира.

– Может, и зятю своему ты добра желала, когда опаивала его зельем, ― продолжала бабушка.

– Ты же его мне и давала, ― быстро ответила старейшина.

– Значит, ты подтверждаешь, что приходила ко мне за травами для своей семьи? ― подвела итог бабушка.

Мужчины, пришедшие со старейшинами, зашумели, и даже мой отец с удивлением и попытавшимся проснуться разумом посмотрел на Тимиру.

– Ты навела на меня морок, заставила поить любимого мужа моей дочери, ― пыталась выкрутиться женщина.

– Да что ты! Ты же сама ко мне ходила, я тебя силком не вела, ― сказала колдунья.

– По твоему указанию я всё делала, заговорила ты меня, затуманила, ― начала голосить Тимира. Я видела, что она играет, но стоящие рядом мужчины поверили. ― И сейчас ты всех лилейными речами одурманиваешь. Смотрите, вы уже начали верить ей, ― обратилась она к пришедшим. ― Теперь вы понимаете, как ведьмы сводят с ума простых людей.

Бабушка вздохнула и покачала головой.

– О чём же судить вы пришли? ― спросила она.

– О гибели моего сына Бартана, ― ответил старейшина, ― все знают, что ты с волками водишься, а его загрызли две ночи назад.

– И зачем же мне на твоего сына волков насылать? Вон сколько людей по лесу ходит, а твой сын чем особенный?

– Не ведаю я твоих чёрных мыслей, ведьма, сгубила ты душу чистую, ответить должна, ― продолжал старик.

– Душу чистую, говоришь, ― ответила колдунья, ― это у кого она чистая, у Бартана? Напомни мне, как вы решили ситуацию с девицей Беляной? Чем от её родителей откупились?

Среди мужчин опять прошёл ропот. Все помнили историю, случившуюся две зимы назад, когда Беляну нашли без дыхания на границе леса. Матушка тогда ещё шепталась с отцом, что не просто так Беляна ушла, а нехорошее с ней было.

Я тогда не очень поняла, о чём она, а сейчас догадалась, что Бартан её, как меня, в лес загнал.