Татьяна Волчяк – Муза желаний (страница 16)

К шести вечера мы покинули Дворец иллюзий. Погода ухудшилась. Темные тучи шли с гор, напирая на скалы Белого моря. Ветер усилился. Хотелось быстрее вернуться в уютную комнату академии, принять теплый душ и укутаться в пышное одеяло.

Взяв частного извозчика, ректор усадил в карету Элана и подал руку мне. Экипаж медленно тронулся с места, а я украдкой поглядывала на задумчивого Гилатера. Он смотрел в окно, хмурил светлые брови и поджимал губы, отчего подбородок его казался более массивным. Почувствовав на себе мой взгляд, он обернулся.

Я не стала отворачиваться и отводить глаза. Несколько минут мы просто изучали друг друга, не отрываясь, вглядывались в лица. Мелкие морщинки у глаз ректора напряглись. Глубокие яркие глаза пытались что-то увидеть в моих.

О чем он думает? Наверно, считает меня размазней, жалеет. Хочет расспросить о моей жизни. Узнать, что случилось. Только мне ему нечего сказать. Он человек при власти, королевский подданный, чтит законы. А я та, кто не раз их нарушила.

Дети всегда остаются с отцом, тем более первенцы, тем более мальчики. Кто я такая? Провинциальная девчонка, сирота без приданного, подделавшая документы и скрывающаяся от мужа. Мне не оставят ребенка, если найдут. А Синтер и вовсе меня убьет. Он не раз угрожал и однажды почти исполнил свою угрозу. За малым не оставил сына без матери, лишь его ненасытное желание иметь под боком меня с моим даром, наверно, остановило его.

Ректор прищурился. Свел густые брови и в задумчивости закусил губу. На волевом подбородке сильнее обозначилась глубокая ямка.

Каждая девочка хочет быть защищенной и окруженной заботой. Но я так давно этого не испытывала, что забыла, каково это — надеяться на того, кто решит за меня все мои проблемы. Просто потому, что ему хочется, а не потому, что у тебя есть то, что нужно ему. Не попросит взамен прикоснуться и применить дар для своей выгоды.

Я отвела взгляд от Гилатера и посмотрела на Элана. Он совсем размяк. Из последних сил боролся со сном, разглядывая дракончика на ладони.

Карета резко остановилась. Ректор, обронив: «Я сейчас вернусь», — вышел из экипажа.

— Мы уже приехали? — спросил сын.

— Нет, дорогой.

— А почему эйт Гурский ушел?

— Я уже вернулся. — Дверь распахнулась.

Сначала на сиденье появились большие пакеты. В воздухе почувствовался запах еды. Что-то мясное, пряное и, должно быть, очень вкусное. А следом появился сам ректор.

— Я заказал ужин. Думаю, все проголодались?

Элан часто-часто закивал, а у меня от ароматов, заполнивших салон кареты, заурчало в животе.

Глава 9

Трудные вопросы

На территории академии не было ни души. Многие из студентов на выходные разъезжаются по домам и возвращаются только к началу новой недели. Да и вечерний морозный воздух не годится для прогулок. Оставшиеся в академии ученики попрятались в свои комнаты.

— У меня или у вас? — спросил ректор, указывая на пакеты с едой.

— Давайте к нам. — Я открыла ключом-заклинанием свою комнату. — Проходите, эйт Гурский.

При сыне я соблюдала этикет. Нехорошо, если ребенок будет брать пример с мамы и фамильярничать с главой академии перед другими воспитанниками.

Пока Гилатер рассматривал статуэтку, цветок на подоконнике, всякие мелочи, купленные мной на рынке и сделавшие необжитую комнату уютной, я стала расставлять приборы на столе.

Голодными были все. Элан первым набил желудок, а я журила его за торопливость. Не жевал, а заглатывал томленные в соусе куриные крылышки, запивая их соком. Я не стеснялась и не изображала светскую эйту. Но отругала себя за импульсивный выпад, когда капля соуса все же растеклась по манжету моего рукава. Я схватила салфетку, стараясь прикрыть ею пятно и одновременно удалить его заклинанием. Настолько запугал меня Синтер, что реакция тела сработала мгновенно.

Гила подметил мою нервный импульс, взял со стола жирный кусок мяса, положил его на кусок хлеба, полил соусом и откусил. По подбородку потекло. Я сидела с открытым ртом, не веря своим глазам, а Элан во всю рассмеялся.

— Офень фкуфно, — с набитым ртом пробормотал наш гость, забавляясь моим растерянным видом.

Тут он решил взять стакан с соком. Немаленькая рука протянулась над столом, обогнула блюдо, но локоть задел графин с водой. Тот покачнулся и с оглушительным звоном упал на пол.

— Демоны великие! — опешил Гила, проглотив кусок импровизированного бутерброда.

Вскочил на ноги. Его стул скрипнул и с грохотом опрокинулся, задел стоявшую за ним вешалку, та рухнула, потянув за собой шторы, срывая их с окна. Цветок, стоящий на подоконнике, качнулся. Ректор успел подхватить его, но сам поскользнулся на разлитой воде и, не устояв на ногах, упал. Показалось, задрожали стены и зеркало на стене вздумало повторить трюк ректора.

Мамочка дорогая, все это произошло за мгновение! Я не успевала следить за цепной реакцией. Мой сын, сидевший в онемении, очнулся первым.

— Эйт Гурский, вы в порядке?

— Кажется, да, но полностью не уверен.

Как не уверен? Неужели поранился? Обхожу стол и смотрю на раскрасневшегося главу академии, держащего на вытянутой руке горшок с цветком.

— Я его спас, — говорит он мне. — Ты его возьми, Лина, от греха подальше, а я попытаюсь встать и больше ничего не повредить.

Взяв цветок, я вернула его на место.

— Вы не ушиблись? — спросила и сжала губы, чтобы не рассмеяться.

— Вроде бы нет. — Ректор поднялся с пола, придерживаясь за подоконник, и осмотрел комнату. Почесал затылок и вздохнул. — Я сейчас все уберу, — пробормотал он, протягивая руки к шторам, а я вскрикнула:

— Стойте на месте! Не шевелитесь! — и уже спокойнее: — Я сама.

Я не стихийник и водой управлять не умею, но некоторые заклинания знаю. Особенно те, которые в хозяйстве нужны. А вот отчистить испачканное платье и сделать прическу с помощью бытовой магии не обучена. Когда вышла за Синтера и его брезгливость стала вселять ужас, пришлось пополнять знания. Иначе неправильно накрытый стол или чей-то неопрятный вид его сильно раздражали. Он становился злым, нетерпеливым. Обвинял меня в неряшливости и немощности из-за одной капли соуса на кипенно-белой скатерти стола.

Взмахнув рукой, я расставила все по местам. Вешалку — в вертикальное положение, намокшие шторы — на гардины. Стул к столу. Тряпка из умывальни по щелчку пальцев сама вытирает пол и тут же выжимает воду в подготовленное ведро. Уже через минуту все было в порядке и блестело чистотой.

— Волшебство и никакой магии, — заворожено заключил ректор и сделал шаг к Элану.

Я рефлекторно пошла в их сторону, боясь, что Элан получит взбучку за смешки над Гилатером, как это бывало с его отцом. Завела сына себе за спину.

— Эйт Гурский, Элану пора спать. Уже поздно.

Гость выразительно посмотрел на меня и покачал головой. Затем аккуратно отодвинул меня от ребенка. Подал ему руку, они обменялись рукопожатиями.

— Ну что, молодой человек, рад был провести с вами день.

Элан улыбнулся.

— Я никому не скажу. Это наша маленькая тайна, — подмигнул сын ректору.

Я чуть в обморок не упала от замашек сына. Не иначе как набрался у новых друзей, но, кажется, эти двое понимали друг друга без слов.

— Все, беги ложиться, завтра на занятия, — скомандовал ректор, и Элан, будто по велению богов, ушел в спальню.

Я смотрела на закрытую дверь и думала: «А как же я? А поцеловать, а со мной книжку почитать, а…» Развернулась к ректору и скрестила руки на груди.

— Что вы сделали с моим ребенком?

Он стоит глыбой, не двигается. У меня чуть пар из носа не идет. Командует здесь: «Беги спать…» Пусть он и глава Королевской академии, но это мой ребенок. Мой! Пускай своим детям и внукам указывает.

Гилатер сделал один шаг ко мне, и этого хватило, чтобы оказаться в опасной близости с ним. Большие пальцы сомкнулись на моем подбородке. А следом его губы коснулись моих. Тепло, нежно, совсем невесомо, словно боясь спугнуть. Аромат темного миндаля и перца закружился в тонком шлейфе с настоящим мужским запахом. Терпкий привкус на губах, и поцелуй углубился, не найдя сопротивления. Все произошло неожиданно и было волнительно. В голове полный кавардак от переполняющих меня эмоций. Я раздосадована и даже зла, а он так целует… О богиня, как он целует. А я отвечаю?

Мои руки потянулись к его плечам, а его — к моей талии, прошлись по моим позвонкам, прижимая теснее к телу этого гиганта. Что я творила и почему не остановила себя, не объяснить. Я потерялась в этой чувственности, в обволакивающих ощущениях. Будто растворилась в надежных и крепких объятиях. А самое безумное и невероятное — мне это нравилось. Словно тебя закрыли от всех бед, теперь они где-то там, далеко, и совсем не страшные.

— Лина… Лина, — шепчут губы над ухом.

Крупные ладони спускаются чуть ниже талии, и я издаю стон, сжимая пальцами мужские плечи.

— Так давно хотел тебя поцеловать. Огненная красавица…

Он не договаривает, его слова отрезвляют, и я отстраняюсь. Наверно, слишком резко, но холодный пот прошиб меня с ног до головы. Я забылась, замечталась. Он же видит меня настоящей, с красными волосами, родинкой над губой, и вообще проверку устроил, зачем тогда…

— Что? Я слишком спешу? Не нравлюсь тебе? У тебя отношения с сыном Розы?

— Нет… То есть да… — Я тяжело выдохнула. — У меня нет ни с кем отношений. Я не могу, мы с Эланом… — Никак не выходит сформулировать то, что хочу сказать.