Татьяна Волчяк – Холодные голоса (страница 40)

— Ох, не нравится мне это. Возможно, нам лучше обратиться к властям? Они все расследуют. Зачем меня или тебя убивать? Мы не представляем угрозы и не задействованы ни в чем противозаконном. Я не пойму…

Дар-Кан улыбнулся так, словно я несмышленое дитя. Провел рукой по моим волосам, щеке и приподнял голову за подбородок.

— Нам пора…

Мы вышли из кареты. День приближался к концу, но было еще светло. Арк отошел чуть в сторону и остановился возле высокого кустарника, что-то в нем разглядывая. Я поежилась от резкого порыва ветра. Подняла голову к небу и прошептала:

— Пусть моя жизнь хоть немного, совсем чуть-чуть станет понятнее.

— Пойдем, я тебя проведу.

— Куда? — не поняла я, но подошла к нему. — Тебя же увидят?

Арк взял меня за руку и потянул за собой сквозь кусты.

— Здесь где-то должен быть тайный ход. Подожди.

Он стал постукивать ногой по сырой земле. «Неужели, как и Моран, он станет делать подкоп?» — Я тихо засмеялась.

— А еще кто-то осуждал студента-стихийника. Ай-яй, профессор, как не стыдно… — повеселела я.

Дар обернулся ко мне, прищурился и в одно мгновение прижал к себе здоровой рукой. Впился губами в мои, а я едва не задохнулась от такого напора. Смеяться тут же расхотелось, ноги подкосились, я схватилась за воротник некроманта. Он с жадностью стал сжимать меня как в тисках. Опустил руку на мою ягодицу и шлепнул по ней. Я пискнула прямо в его губы. Ох, что-то мне подсказывало, что упоминание Морана ему не понравилось… И куда, спрашивается, делось его спокойствие? Не сказав ни слова, он выпустил меня из объятий и наклонился к земле. Я же пребывала где-то в потустороннем мире. Провела подушечками пальцев по губам, огладила пострадавшее место ниже поясницы. Опустила взгляд на Арка, а передо мной уже зияла дыра в земле.

— Анна, спускайся, — прозвучало из нее.

— А?

Из дыры высунулась голова профессора.

— Аккуратно, я тебя поддержу, здесь ступеньки.

Придя в себя, я спустилась на два метра под землю. Арк объяснил, что в академии имеется сеть подземных туннелей. Они служат вспомогательными выходами в случае непредвиденных ситуаций. Ими, правда, никто не пользуется, но они есть. Шли мы с ним недолго, наверно, минут пятнадцать-двадцать. Честно говоря, я не очень-то смотрела по сторонам, боясь увидеть паутину, насекомых или, не дай богиня, мертвецов. Я смотрела в спину Дар-Кана. Боковым зрением все же отмечая, что влажные земляные стены постепенно сменялись дощатыми, сухими.

Вдруг профессор остановился, и я ткнулась ему в спину.

— Что там? — шепнула.

— Пришли, — ответил он и замолчал.

— И?

— И сейчас будем стучать в этот тупик, — многозначительно произнес он.

Дар несколько раз с силой ударил в глухую каменную стену, и ничего. Я засомневалась.

— Может, это не тот проход, есть другой? Здесь ведь нет ничего. Тупик.

— Все возможно, — сказал Арк и стал выискивать что-то под ногами.

Мои сомнения усилились. Нет чтобы успокоить, он это свое «все возможно». Нет, ну что за человек? Солгал бы хоть чуточку. А он тем временем как ни в чем не бывало нашел под ногами камень и стал стучать по стене.

Раз стук, два стук. Третий, и стена заскрипела. А я подумала, как стена может скрипеть, но часть кладки отъехала в сторону, и в темноту туннеля ворвался свет. Арк сразу же шагнул в проем. Мне ничего не оставалось, как по следовать за ним. Сделав шаг, я остановилась и сразу попятилась назад, но некромант уже схватил мою руку.

— Арк? Анна-Лея?

Сидящий за столом в своем кабинете эйт Гурский от удивления открыл рот, но, быстро совладав с собой, поднялся. А я спряталась за спиной некроманта.

— Привет, Гила, — дружески поприветствовал ректора Арк. — Объяснять долго не могу. Время. Анна все расскажет. К тебе будет просьба: присмотри за ней, пока я буду отсутствовать.

Профессор отпустил мою руку, собираясь уходить тем же ходом.

— Постой, Дар! — воскликнула я в замешательстве, забыв о приличиях.

Да какие тут приличия? Вломились, растрепанные, грязные, держась за ручки и фамильярно обращаясь друг к другу.

— Ты можешь довериться и все рассказать ректору. Он поймет, — ответил мне Арк. Притянул к себе, обнял, поцеловав в висок, и скрылся.

Я медленно, очень медленно повернулась к ректору в ожидании нотаций и расспросов, но я никак не ожидала увидеть на его лице добродушную, искреннюю улыбку. Глава академии в своей красной мантии до пола встал из-за стола, обошел его и присел на край.

— Значит, Дар… — хмыкнул он, а я покраснела. — Что ж, рассказывай с самого начала.

Эйт Гурский долго меня не мучал. Выслушав полностью, нахмурился, затем отругал Арка за неосмотрительность, «в его-то положении». Я пыталась выяснить, что это за положение, в чем замешан Дар, но ректор прервал меня:

— Тебе необходимо отдохнуть, переодеться и, судя по вашим приключениям, ты голодная. Отправляйся к себе и ни о чем не переживай. Когда все выяснится, Дар-Кан сам все расскажет.

До своей комнаты я добралась в мгновение ока, по счастью, не встретив никого из знакомых. Постаралась отбросить все ненужные мысли. Не только чужие, но и свои. Забралась под горячий душ и с удовольствием и рвением смывала с себя песок. Вымыла волосы и удалила остатки запекшейся крови Арка. Ему досталось. Но, еще не совсем оправившись, он бросился проводить расследование… Я не могла понять, безрассудство это или благородство? Что ж, буду полагаться на его опыт. Он взрослый, сильный, одаренный некромант. С ним мне спокойно и…

— Кажется, я влюбилась, — проговорила вслух, не ожидая от себя самой.

Вот же штырь! Когда это произошло? О чем я думаю! Мне никак нельзя! Скоро окончу академию, и матушка выдаст меня замуж. Я скривилась при воспоминании о своем женихе. Щуплом и застенчивом парне. Весьма неплохом человеке, но…

— Штырева засада! — застонала я, прикасаясь лбом к плитке душа.

Я действительно влюбилась в профессора. А он? Он меня не оттолкнул, принял мой поцелуй, обнимал с нежностью. Я тоже ему нравлюсь? Нет, нет, матушка не одобрит. Дар-Кан — профессор, уважаемый в академии человек, но не думаю, что для родителей это будет важно. Как же гадки эти предрассудки высшего общества! Сколько знакомых девушек из знатных семей несчастны в личной жизни только из-за того, что им не по статусу те, в кого они влюблены.

— Анна! Выходи! — послышался из комнаты голос Климы. — Я столько всего вкусного привезла из дома. Сейчас будем пробовать и праздновать. Ты даже не представляешь, какое открытие я сделала! Это перевернет все в борьбе с вредителями. Кстати, ты этому поспособствовала, моя дорогая. Давай уже, хватит плескаться. Я позвала парней, они скоро будут.

Я расхохоталась, стоя под струями воды. Клима шуршала за дверью, что-то раскладывала и не переставала болтать. Казалось, все, что может произойти плохого или печального в этом мире, она с легкостью заговорит своим неуемным словесным потоком. Она способна рассказывать обо всем и бесконечно — о листочках, о травках, о своих трудах, о каждом, кто учится в академии… Информация так и льется из ее уст.

— Привет, Клим! — вышла я из умывальни и искренне поприветствовала подругу.

— Привет! — Клима, не оборачиваясь, раскладывала на столе еду в разных упаковках. — Сейчас будем кушать. Прародительница моя, точнее прабабка по линии матери, столько всего надавала с собой. Нам с тобой не съесть, а хранить это в комнатах не разрешают. Поэтому я парней позвала на помощь. Давай присоединяйся, — повернулась она ко мне и замерла. — Ого! Тебя что, родители не кормили все выходные? Щеки впали, как у сушенной морьки, которую так любит ловить мой дед.

Я снова расхохоталась.

— Странная ты… Да в общем, как и всегда, — улыбнулась Клима в ответ.

В окно постучали, и подруга открыла задвижку.

— Девочки! — воскликнул Канаш.

— Как вкусно пахнет, — повел носом Калтан.

Ребята протиснулись в комнату, толкая друг друга широкими плечами. Канаш с нежностью взглянул на Климу, а та зарделась, как пион на солнце в нашем саду.

— Что празднуем, подружки? — спросил Канаш, подошел к столу, отщипнул кусочек хрустящей выпечки. Закатил глаза в блаженстве и потянулся к банке с соленьями.

— Эй, подожди! — остановила его Клима. — Дай все разложим. А пока налей в стаканы вот это… — Подруга потянулась к большой походной сумке и вынула оттуда бутыль, завернутую в бумагу.

— Как прикажет самая красивая ведьмочка на всей Атерре!

За всем этим я наблюдала со стороны, стоя возле двери умывальни. Улыбалась и в этот самый момент поняла, что счастлива. Оттого что у меня появились такие друзья. Веселые, добрые, смелые и готовые поддержать.

— Анна, ты чего застыла? Держи. — Клима вручила мне стакан, наполненный легким вином. — Итак! — начала она. — Вы помните, на занятиях у Пантии Странк я выбрала работу по изучению невыносимых и гадких штырей. Так вот, когда я ездила к родителям на эти выходные, заехала и к своей бабке, той, которая по линии матери. У нее есть небольшая лаборатория. Она искусная травница и варит много всего, но я не об этом. Когда я приехала, она сильно возмущалась, что в ее лаборатории, стоящей отдельно от дома, завелись штыри. А вы сами знаете, что это значит. Сносить все и сжигать.

— Да, не повезло твоей бабушке, — согласился Калтан. — Понимаю.

— Да, да, — кивнула Клима и продолжила: — В общем, мы стали разбирать половицы и уцелевшие доски, чтобы хоть что-то сохранить для новой лаборатории. Одна из досок упала на мою сумку, и все, что было в ней хрупкого, разбилось. Мои экспериментальные зелья прожгли ткань и разъели часть дощатого пола там, где она лежала. Я, огорченная и отруганная родителями и прабабкой за неаккуратность, принялась убирать беспорядок. И тут наткнулась на еле живого штыря, вылезающего из-под пола, там, где были разлиты мои зелья…