Татьяна Васина – Шок-контент. Рассказы, запрещённые Дзеном (страница 2)
После мы стали дружить. Вместе ездили по выходным отдыхать на хакасские озёра, вместе справляли праздники и дни рождения…
И вот его не стало. А мне так жаль, что он лучшие годы провел, как в тумане – в алкогольном дурмане, нигде не побывал за свою бестолковую жизнь, ничего кроме нашей Хакасии не видел…
И ничего уже не вернуть…
МЕДИЦИНА И ФАРМАЦЕВТИКА
Как в 20 лет меня в реанимацию угораздило
Я росла здоровым закаленным ребенком, даже простудными болела крайне редко. И вдруг, как гром среди ясного неба…
Случилось это на четвертом курсе. Устав от общежитской движухи, решила я перед сессией воспользоваться своим профсоюзным правом провести месяцок в университетском профилактории.
А профилакторий тот не для галочки существовал. Кроме комфортного проживания и прекрасного трёхразового питания, там обеспечивалось всестороннее медицинское обследование и назначались всяческие процедуры.
И вот в результате обследования выявляют у меня новообразование на одном из органов малого таза. В итоге, под Новый год попадаю я в клинику медицинского института, а 5 января мне делают операцию.
Все вроде бы прошло успешно. Новообразование удалили и на гистологию отправили. Недельку после операции, как положено, подержали в больнице, сняли швы, да и выписали.
Мне бы экзамены продолжить сдавать, а сил никаких нет. Мутит все время, голова раскалывается. Есть не могу, а живот дует. Надуло, как месяцах при пяти беременности, аж разогнуться, чтоб спину выпрямить не могу.
Пошла в студенческую поликлинику. В кабинет захожу, а врач даже головы не поднимает – пишет что-то там в своих бумагах и пишет. Стою, жду, когда на меня внимание обратят… Наконец, она молвит, не поднимая глаз:
– Ну что молчишь? Говори чего пришла.
– Сделали мне операцию 5 января, 13 выписали, а мне как-то очень плохо.
– А ты хочешь, чтоб тебе после операции сразу же хорошо стало?
Отправила меня восвояси, даже не удосужившись хотя бы взгляд от бумаг оторвать, не то, чтобы осмотреть. Наверное, за двоечницу-симулянтку, которой надо сессию продлить, приняла. Возвращаюсь в общагу.
А мне всё хуже. Попросила подружку свою Галку вместе со мной в Абакан поехать. Одна в таком состоянии боюсь полтора суток в поезде трястись, и в общаге на каникулы одной оставаться тоже не алё. На экзамены уже рукой махнула – не до них.
Дорога из Томска до Абакана прошла как в тумане. Несколько раз я даже сознание теряла. Сначала темные круги перед глазами, а потом вообще пропасть.
Дома несколько часов на адреналине проехала. Все-таки с родителями не виделась полгода. А потом меня так скрутило, что ни в сказке сказать, ни пером описать. Мама скорую вызвала. А фельдшер увидел мой живот надутый и в роддом потащил. Внематочная беременность, мол. А я то знаю, что там ни маточной, ни внематочной быть не может…
– Все вы так говорите, – не верит мне медик.
Хорошо, что мама со мной поехала. Я из сознания ухожу, а они меня на кресло тащат – пункцию на внематочную брать. Тут я взмолилась, чтоб умереть мне спокойно дали – не мучали. Я и вправду поняла, что умираю…
Как мама тут всполошилась, растолкала всех и побежала по этажам:
– Тут нормальные есть врачи? – кричит. На третьем этаже схватила какого-то дядьку за рукав и в приемный покой тащит. А дядька тот осмотрел меня и как заорёт:
– Вы что творите, бестолочи?!!! Она умрёт у вас тут сейчас от интоксикации! У неё же перитонит! Что не видите что ли симптом доски?!!!
Забегали тут все, засуетились… На носилки меня и прямиком к хирургам. На мое счастье, в хирургии в ту ночь дежурил Сергей Иванович Постригайло – мой спаситель. Там всё закрутилось – завертелось с космическими скоростями.
Бегом везут меня на каталке в операционную и прямо на ходу кровь берут и всякие подготовительные процедуры производят. А у меня стробоскоп какой-то. Вспышками всё. То вернусь в сознание, то отключусь.
Во время одной такой вспышки наорал на меня Сергей Иванович за то, что вовремя к докторам не обратилась. А у меня сил нет объяснять, хамом его обозвала и опять выключилась. Очнулась через два дня в реанимации.
Как потом выяснилось, хирург пять часов у меня в животе порядок наводил. А когда в реанимацию отправил, подошел к маме и говорит:
– Вы идите домой, отдохните. Я все что мог сделал, но готовьтесь к худшему. Один – максимум, три шанса из ста, что она вытянет…
Очнулась я от шума. У тетеньки на соседней кровати остановка сердца была. Несколько врачей за нее боролись, током пытались завести… Но все бестолку.
После констатации смерти пришла санитарка, сделала все, что положено и оставили меня с телом наедине. Я кричать… Вернее это я думала, что кричала. На самом деле медсестра чудом услышала, как я её зову. «Уберите её, – говорю, – мне страшно!»
А, оказывается, тело два часа трогать нельзя. В итоге, меня в детскую реанимацию вместе с кроватью перекатили.
И только закончилась операция по переселению, заходит мой спаситель. Я увидела его и смущенно заулыбалась. Вспомнила, что хамом обозвала – как-то неудобно стало. А он и говорит:
– Ты чего улыбаешься то? Помереть уже должна была, а она улыбается!
Много еще потом сил приложить и смекалки проявить пришлось пришлось моему доктору, чтобы организм пациентки заработал, как положено. Мне все медсёстры говорили, что я под счастливой звездой родилась, раз к нему попала.
Ведь таки сделал он это, хотя другие врачи под большое сомнение ставили потенциальный успех мероприятия. А по приезду в Томск, по результатам гистологии меня на химиотерапию в онкодиспансер отправили, но это уже другая история.
Как я узнала, что заражена гепатитом С. Диагноз. Шок. Принятие. Начало истории исцеления
Предисловие
Три месяца назад я столкнулась с человеком, который давно болен гепатитом-С, имеет серьёзные последствия вирусной нагрузки и не знает, что сейчас этот диагноз уже не приговор.
Поделившись с ним собственным опытом излечения, я подумала что, наверняка, есть много людей, страдающих от этого коварного вируса, которые до сих пор считают что он неизлечим.
Я никогда особо не скрывала, хотя и не афишировала, свой диагноз, однако на такой публичный coming out не была готова. Долго настраивалась, но сегодня все-таки решила, что НАДО.
Очень надеюсь, что информация, которой я поделюсь, даст кому-то надежду и поможет справиться с недугом.
Диагноз
В тот день я пришла в донорский пункт во второй раз. В окошке регистратуры, вместо того, чтоб дать мне направление в процедурную, пригласили в кабинет к доктору.
– Когда вы сдали кровь в первый раз, её проверили и обнаружили антитела к гепатиту C. Вы не можете быть донором, – сказала, как отрезала, женщина в белом халате.
Слова её прозвучали, как гром среди ясного неба. В висках застучало, к лицу прилила кровь…
– Этого не может быть! Тут какая-то ошибка. Ведь это болезнь наркоманов! Надо перепроверить анализы.
– Перепроверите у инфекционистов. Но в любом случае, донором вы уже не будете никогда. В базе данных сделана метка.
К инфекционисту я пошла с одной лишь целью – пересдать анализы и закрыть тему. Однако, наличие антител подтвердилось, а количественный анализ показал, что заражена я уже давно. Нагрузка семь миллионов копий на миллилитр – это вам не шуточки.
Расследование
Направили на расследование. Но расследовать особо было нечего. Татуировок у меня нет, маникюр в салонах не делала, зубы все свои и все целые, так что стоматология тоже исключается. Замужем за первым и единственным, который оказался, кстати, здоров.
Оставалось предположить, что заражение произошло в 1990 году в реанимации, когда мне переливали много чужой крови. Кровь у меня первая отрицательная, какую еще поискать, а меры предосторожности, такие как сейчас, в те годы не практиковались.
Помню, когда меня подняли из реанимации в хирургическое отделение, всем послеоперационным ставили один препарат – Оксациллин. Инъекции делали одним шприцем, меняя только иглы. Шприцы тогда еще были стеклянные в металле. Одноразовые в наших мед. учреждениях появились позже.
А в это время в одноместной палате, рядом с процедурным кабинетом, кричал от боли умирающий от цирроза печени мужчина. Кто знает от чего у него случился цирроз? Уж не от ласкового ли убийцы, коим врачи позже нарекли гепатит С?
Но РНК этого вируса выделили только в 1989 году и, думаю, что к 1990-му о нем мало кто знал в нашем захолустье. И я понятия не имею, как тогда в нашей больнице обрабатывались многоразовые причиндалы для инъекций и капельниц.