Татьяна Ван – Мелодия тумана (страница 12)

– Да что это за место? – пробормотал я, держась правой рукой за область грудной клетки. – Что за проклятая комната?

Когда я посмотрел на фортепиано, которое стояло в углу, и вовсе обессилел. Его энергетика выбила меня из колеи, и я резко сел на знакомый стул.

Я начал рассматривать музыкальный инструмент, но не понимал, почему он вызывает у меня такие горькие эмоции – мне снова захотелось рыдать. Даже без пианистки и ее игры, я почувствовал невыносимую боль. Она разъедала мои внутренности подобно яду. Сидя на стуле недалеко от инструмента, я снова почувствовал жуткий холод, который ненавидел всей душой. Аллергия, на него у меня была аллергия.

Глава №11

Когда я сидел на стуле и как загипнотизированный смотрел на фортепиано, за моей спиной послышался сдавленный кашель. Я испугался и резко развернулся в сторону двери. Я и так чувствовал себя плохо – головокружение никак не проходило, – так еще меня окутали ледяные цепи страха. Оборачиваясь, я думал, что увижу нечто, что непременно напугает меня своим видом. Но передо мной стоял всего лишь Рональд. Он закашлялся, заходя в комнату.

– ДжонгХен, прости, я тебя напугал? – спросил мужчина и засунул в карман своих черных брюк белоснежный платок, в который, видимо, кашлял.

– Немного, – вздохнул я и сглотнул. Сердце барабанило от страха как ненормальное. – Вы зашли очень неожиданно.

– Еще раз прости. Кашель – теперь мой вечный друг. Пять лет назад болел пневмонией, остались осложнения, – печально улыбнулся Рональд.

Не обращая на меня никакого внимания, Феррарс подошел к центральному окну и выглянул наружу. Все окна в этой комнате выходили на парк, и пока Рональд рассматривал его, я все также сидел на стуле за кофейным столиком. Головокружение не проходило. Даже наоборот – оно усилилось после испуга. Даже из уважения к хозяину замка я не мог подняться на ноги.

– Можно спросить, как ты тут очутился? – из интереса спросил Рональд, не разворачиваясь ко мне лицом. – Без Арона.

– Решил пройтись по замку, – ответил я и все-таки приподнялся со стула. – Захотелось развеяться.

– Понятно, – я не видел, но почувствовал, что Рональд улыбнулся. Мягко, добродушно. Одним словом, так, как мог только он.

А потом Феррарс посмотрел на открытые окна, а следом на меня. Я стоял, слегка покачиваясь из стороны в сторону.

– И ты захотел прогуляться только до этой комнаты?

Я молчал, не зная, что ответить.

– Если честно, – тихо заговорил я, – то вы правы. Я захотел пройтись только до этой комнаты.

Рональд громко вздохнул и засунул руки в карманы брюк.

– Ты видел сон, в котором девушка играла на фортепиано? – в лоб спросил Рональд, направляясь ко мне. – Тут, в этой комнате?

Вопрос мистера Феррарса ударил под дых. Я даже раскрыл глаза от удивления.

«Сон? Всего лишь сон?! И откуда он, черт возьми, знает, что мне могло присниться?», – мысленно завопил я.

Я открыл рот, чтобы ответить, но забыл, что хочу сказать. В голове все перемешалось – все события пережитых дней и сна, который я принял за реальность. Моя душа опустела. Теперь в ней не осталось ни радости, ни других томных чувств. Все эмоции разом исчезли, когда я понял, что все это время обманывал сам себя. Я стоял в обычной старой комнате с фортепиано. Здесь уже давно никто не играл, и девушки, что так понравилась мне, даже не существовало. Мираж. Она была таким же миражом, как и ее мелодии.

Я так сильно расстроился, что даже не подумал: «А откуда Рональд может знать, что мне снилось?». Это ведь было странно, что незнакомый мужчина имел доступ к моему подсознанию.

– ДжонгХен, я не думаю, что ты поведешься на эту удочку, – сказал Рональд слегка грубовато. Я смотрел на него все так же – широко распахнув глаза как семилетний ребенок, которому говорят, что ни Санта Клауса, ни Зубной феи, ни Пасхального кролика – не существует. – Это всего лишь сон. Тебе просто запомнилась эта комната, и твое подсознание воспроизвело ее во сне с кое-какими дополнениями.

– С кое-какими дополнениями? – поразился я, не веря словам мистера Феррарса. – Пианистка – это дополнение? То есть вы хотите сказать, что и она – плод моего воображения? У вас нет ни одной служанки с таким… с таким лицом?

– Боюсь, что да, – задумчиво произнес мужчина. – ДжонгХен, думаю, не мне тебе говорить, что порой наши сны бывают даже более реальны, чем настоящая жизнь. Они – это наркотик, который проникает в мозг, когда мы спим, чтобы отравить нашу здоровую сущность. Именно поэтому, просыпаясь, нам часто кажется, что сны – это реальность, а реальность – это всего лишь наш сон. Не ведись на эту иллюзию. Не обманывай сам себя.

Вслушиваясь в слова Рональда, я не мог поверить, что все это время был на коротком поводке у своего подсознания. Оно решило сыграть со мной злую и совсем не смешную шутку, а я даже не понял этого, принимая все увиденное во сне – за реальность. Но музыка не могла мне присниться. Я был уверен в этом на все сто процентов. В ином же случае – я сделал для себя вывод – я начинаю сходить с ума.

– Спасибо, что раскрыли мне глаза, – через какое-то время тяжелого молчания, ответил я Рональду, не находя других слов. Я не верил его словам, но посчитал нужным об этом молчать. – Во всем виновата смена обстановки и пережитые эмоции. Я не думал, что все это подействует на меня так сильно.

– Я рад, что мы поняли друг друга, ДжонгХен, – мистер Феррарс попытался улыбнуться так же успокаивающе, как и обычно, но в этот раз у него это совсем не вышло. Его улыбка показалась мне неестественной и тоскливой.

– Еще раз спасибо.

– Все в порядке, не благодари, – Рональд направился к выходу из комнаты. – Ты еще посидишь здесь? Или пойдешь со мной?

– Пожалуй, я пойду с вами.

– Вот и отлично.

Мне не могло показаться – мой ответ очень сильно обрадовал мистера Феррарса. Витающая в комнате тяжелая атмосфера тут же стала на крупицу легче. Но если, выходя из комнаты, Рональд стал дышать полной грудью, я снова начал задыхаться, хотя еще пару минут назад почувствовал себя лучше.

В тот день я так и не дождался Арона и лег спать очень рано, почти в десять часов. Разговор с мистером Феррарсом утомил меня и расстроил. До этого я еще никогда не чувствовал себя настолько опустошенным и потерянным. Новость о том, что все увиденное мной оказалось всего лишь сном – убила меня холодным кинжалом.

Мысленно я возвращался в комнату с фортепиано не меньше сотни раз, не веря, что белокурая девушка – плод моего воображения, а ее игра – слуховая галлюцинация.

«Нет, это не могло быть сном. Да и Рональд повел себя очень странно, когда начал убеждать меня в обратном, – размышлял я в полудреме. – Может быть он хотел сделать как лучше, но у него ничего не вышло – я не верю ему».

Я уснул, думая о странной девушке, которая запала мне в сердце также, как и ее мелодии. Если не больше них.

Глава №12

Я проснулся посреди ночи от громкой музыки. Она звучала настойчиво, словно призывая меня подняться с кровати и следовать за ней как за провожатым.

Перевернувшись с одного бока на другой, я стал доказывать себе, что все еще сплю. Как бы я не хотел, но разговор Рональда отложился где-то у меня в подсознании и, когда заиграла музыка, сработал рефлекс: раз я слышу какие-то звуки, значит – сплю.

Щекой я чувствовал жар подушки, а руками ощущал мягкость простыни и одеяла. Я внушал себе, что музыка пришла ко мне во сне, хотя явно не верил этому. Ощущения, чувства, ясное сознание, которое только пару секунд назад вернулось ко мне, когда я пробудился от звука старинного фортепиано, буквально кричали о том, что «ну не спишь ты, ДжонгХен, не спишь!». Музыка не могла быть ни галлюцинацией, ни сном. Она звучала с верхнего этажа, проникала сначала в мою комнату, а потом и в душу, сотрясая в ней все как при землетрясении.

Громко вздохнув, я перевернулся на спину и резко открыл глаза. Белый потолок освещала луна. «Как странно, – подумал я, – тучи вновь испарились и дали возможность лунному свету проникнуть в замок».

Вечером я оставил окно открытым, поэтому в комнате гулял спокойный, летний ветерок – он трепал прозрачный тюль и создавал с его помощью на белоснежном потолке незамысловатые тени. Я смотрел на них как завороженный: не моргал, не шевелился, не дышал и только внимал голос громкой музыки.

В этот же момент мне показалось, что я начинаю сходить с ума, окончательно смешивая в своем сознании реальность и сон. Я много читал о психиатрии, разбирал научно-популярные книги клинических врачей, поэтому остро ощутил подкатывающую к горлу панику. Из-за полученных знаний я всерьез испугался, что у меня начались первые признаки шизофрении. Я видел и слышал то, чего не существовало. И Арон, и мистер Феррарс пытались вразумить меня, а я им не верил, считая, что прав здесь только я и никто больше. Так поступают многие больные.

Я заерзал под одеялом и почувствовал, что вспотел до трусов, словно только недавно пришел с речки и тут же улегся в постель. Холодный пот пропитал подо мной простынь. Вместе с сыростью я почувствовал раздражение, омерзение и холод. И в это же время образовалась дилемма. Чтобы вытереться полотенцем, я должен был встать с кровати. Но я знал: если покину ее, обратно лягу еще не скоро.

Так и случилось. Я обтерся, а следом, не задумываясь, надел белую футболку, коричневые брюки и вышел из комнаты, тихо прикрыв за собой деревянную дверь.