Татьяна Ван – Картина смерти (страница 2)

– Дьявол, – пробормотал мужчина, даже не обращая внимания на крики водителя, который высунул голову из окна и рьяно бранился.

Мужчина набрал в легкие как можно больше сырого воздуха и побрел домой, не в силах избавиться от неприятных ощущений минувшего утра. К счастью для него, на этом его напасти закончились. Но он даже не представлял, как близко был к полному краху своей судьбы. Если бы картина захотела, чтобы ее купил именно он, горе навсегда стало бы его близким другом и соратником.

– Думаешь, одна из них? – вдруг прокряхтел торговец, глядя на бредущих вдали двух девушек. Обеим было лет по двадцать пять. Первая – брюнетка с волосами до плеч и азиатскими чертами лица, вторая – со светло-каштановыми локонами, доходящими ей до поясницы. Они блуждали меж рядов, явно в поисках интересных вещиц. – Вторая? Хорошо.

Мужчина пригляделся к девушкам. Русая, будто почувствовав что-то, оглянулась и всмотрелась в необычные нарисованные глаза.

– Я не уверен, что это она, – сказал мужчина в никуда и нахмурился.

Девушка, будто приняв самое важное решение в жизни, быстрым шагом направлялась прямо к нему.

– Я хочу купить ее. Сколько сто́ит?

Торговец тяжело вздохнул. Он уже не сомневался, что картина ошиблась, но противиться ее решению не мог. Холст нашел нового хозяина. А точнее – новую жертву.

– Как вас зовут? – задал встречный вопрос мужчина.

– Зачем вам знать мое имя? – насторожилась девушка.

– Я должен оформить покупку. Мне надо знать, кому передаю шедевр живописи двадцатого века. Вы знаете, что это работа Скарабея, одного из первых, кто начал творить в жанре сюрреализма?

– Если этим вы хотите сказать, что картина дорогая, тогда я ее не куплю, – не с сожалением, а с вызовом произнесла девушка.

Торговец приподнял брови – такого он раньше не слышал. Обычно после маленького экскурса те немногие, кто интересовался шедевром, мрачнели. Они считали, что картина стоит дорого, несмотря на то что продавали ее не в галерее, а на барахолке. А тут – девушка произносила одно, а подразумевала совсем другое. В ее голосе звучал приказ: «Вы продадите картину на моих условиях!»

– Цена работы – шестьсот рублей. Так как вас зовут?

– Всего шестьсот рублей? Серьезно? Вы не шутите? Шестьсот рублей? Не шесть тысяч? Не шестьдесят? Шестьсот рублей?

– Я похож на шутника? – спустя некоторое время серьезно спросил торговец.

– Ладно. Мое имя – Кира Кац. – Девушка самоуверенно вздернула подбородок, а ее губ коснулась ухмылка. – Но почему так дешево? Получается, вы торгуете подделками?

– Отнюдь. Это оригинал. Но я считаю, что искусство должно быть доступно всем и каждому. Не важно – банкир ты или сотрудник рекламного агентства.

Кира скривилась. Ее удивила и напугала фраза торговца. Про себя она назвала ее подозрительной случайностью, ведь он знал то, чего не знала даже ее семья.

– Когда нарисовали эту картину и как зовут художника? – поборов смятение, спросила девушка.

– Она появилась на свет в тысяча девятьсот тридцатом году. Ее автор – художник, который пользовался псевдонимом Скарабей.

– Откуда он? Не слышала о таком.

– Великобритания.

– Ничего себе… И вы такую красоту продаете за шестьсот рублей? Почему?

– Хочу от нее поскорее избавиться, – ответил торговец, слегка прищурившись.

Кира задумалась.

– Так вы покупаете картину?

– Покупаю.

– Только есть одно условие – в комплекте идет этот старинный мольберт. Ни в коем случае не вешайте картину на стену. Запомните: она всегда должна находиться на мольберте.

– Мольберт входит в стоимость?

– Да.

– Но что будет, если картину снять с мольберта? – удивленно спросила Кира.

– Лучше вам этого не знать.

Мужчина, не обращая внимания на замешательство покупательницы, принялся оформлять именной чек. Когда он протянул его девушке, не смог сдержать улыбку.

– Игра началась, – прошептал продавец, едва девушки отошли от него.

Часть I

Живописцы – ограничимся хотя бы ими, даже мертвые и погребенные, говорят со следующим поколением и с более отдаленными потомками языком своих полотен.

Глава первая

1

– Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети, – механически отчеканил женский голос и следом посоветовал набрать номер позже.

«Меня обманули», – подумала Женя, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота.

Тонкие пальцы с отчаянием сжали смартфон. Она откинула растрепанные светло-каштановые волосы, не обращая внимания на суету людей вокруг – Московский вокзал в Санкт-Петербурге даже вечером не смолкал ни на минуту. Летний туристический сезон только начался – табло на вокзале показывало одиннадцатое июня.

– Девушка, отойдите! – крикнул молодой мужчина с глубоким шрамом на лице и черными волосами, доходившими до мочек ушей, и будто случайно задел лакированными ботинками темно-зеленый чемодан Жени. Незнакомец делал вид, что торопится, мельтешит. Но стоило ему встретиться взглядом с Женей, как он тут же замер. – Не стойте на проходе! Вы тут не одна.

– Да-да, прошу прощения, – пролепетала она, даже не взглянув на мужчину.

Женя приехала в Питер с особой целью.

Кроме чемодана, у нее был с собой рюкзак, на левом плече – сумка с едой, которую не удалось съесть во время почти двадцатишестичасового путешествия из родного Камска[2] в Питер, а с правого – перемотанный белой тканью большой холст на подрамнике. Дома Жене с вещами помог знакомый, а Северная столица встретила глубоким одиночеством.

Когда-то в детстве бабушка прочила ей переезд в другой город. И сейчас момент из прошлого возник перед ее глазами, как кадры из фильма.

– Женёк, да ты так всю катушку ниток истратишь зазря. Я хочу, чтобы ты залатала дырку в носке, а не пробоину в корабле.

– Ба, мне так больше нравится, – говорила девочка, не переставая разматывать катушку.

– Ну, значит, когда повзрослеешь, уедешь очень далеко от родного дома. Бросишь меня, маму и Киру. – Старая женщина посмеялась, с нежностью глядя на шестилетнюю внучку.

– Нет, я никогда не брошу тебя и Киру. Мы всегда будем вместе.

– А маму?

Женя сделала вид, что не услышала вопроса, и с усердием штопала носок.

Вынырнув из воспоминаний, она повторила:

– Еще раз извиняюсь. – А затем отошла к сувенирному магазину.

Молодой мужчина пристально наблюдал за ней, а спустя пару минут ушел.

Женя тревожилась и не видела, что мешает пассажирам. Все ее мысли поглотила проблема с квартирой. Приехав в Питер, она осталась без жилья и денег. Женщина, которой Женя перевела стопроцентный залог за комнату, не выходила на связь, что означало лишь одно – нужно было срочно искать место ночлега. Из-за этого мир будто схлопнулся: вокруг не было ни людей, ни вещей.

С тревогой Женя посмотрела на часы: 20:57.

«Я не хочу ночевать на вокзале!» – запаниковала она еще сильнее и в очередной раз набрала злополучный номер.

Но до тошноты надоевший голос произнес давно заученную фразу: «Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети, перезвоните позже».

За полчаса, что Женя пыталась дозвониться, она успела разозлиться, отчаяться, чуть ли не расплакаться, но итог у всего этого был только один – смирение.

Отключив вызов, Женя пару раз глубоко вдохнула и выдохнула. Она упрекала себя за ошибку, но убиваться из-за этого не собиралась. Да, перевела деньги незнакомому человеку, но это произошло из-за ее глупости, а не из-за совета знакомого. Женя была уверена: оплошности, в которых винить стоит лишь себя, переносить гораздо легче, чем те, что мы разделяем с родственниками или друзьями. Безнадежность из-за ошибок других ощущаешь в тысячу раз острее.

«Что сделано, то сделано. Горевать незачем. Надо думать, что делать дальше», – решила Женя.

Она прислонилась к холодной вокзальной стене и прикрыла глаза, пытаясь понять, как ей действовать. У нее было два пути: хостел (и незапланированные траты, которые могли обернуться трагедией полного безденежья) или звонок кузине по папиной линии – Кристина Котова вместе с родителями переехала в Питер много лет назад и, наверное, могла выделить скромный угол.

По правде говоря, был еще третий, но сомнительный путь – Женя могла позвонить старшей сестре Кире, которая уже семь лет как жила в Северной столице и училась в Академии художеств. Но этот вариант был не то чтобы запасным, он был чрезвычайным. Женя и Кира не общались.