Татьяна Устинова – Жаркий детектив (страница 29)
По возвращении в отель Ленуар оставил Дюрока принимать ванну, а сам снова пошел к автомобилям. На этот раз их не оставили на площади перед гостиницей, а завезли в гараж. В команде «Хризантемы» роль пилота и механика выполнял Ленуар, поэтому, когда он спустился осмотреть свой автомобиль, на «мсье» посмотрели с уважением. Не хватало только вторых пилотов «Нарцисса» Грюа и «Виктории» графини де Козе́. Механик Гельта подбивал на своей машине гвозди на колесах марки «Континенталь», а механик Рабье заливал топливо. Ленуар осмотрел и заправил «Хризантему». Механики молчали. Сыщик понял, что за своего он не сойдет. К тому же все знали, что он работает в полиции.
– Красивое вы название придумали для своей машины, мсье, – сказал наконец механик Гельта.
Его приятель заржал:
– Да вы не обижайтесь на нас, мы не из благородных. Посмеемся – сердцу легче. Меня зовут Дени, а это Седрик. Остальные уже своё отработали. Вы посмотрите и свои колеса, насос им не помешает…
Ленуар поблагодарил Дени и спросил:
– Седрик, это вы помогли сегодня поменять хозяину автомобили Дувиля и Рабье?
– Мсье следует поговорить об этом напрямую с мсье Рабье, – скрипучим голосом ответил механик.
– Я не хотел вас в чем-то обвинять. Скажите, вы проверяли вчера перед гонкой «Туристку»? У нее, случайно, не была сбита система управления передними колесами?
– Вчера?.. Нет, этого не проверил.
– Седрик, Дени, посмотрите под машиной Рабье: как вы интерпретируете следы на левой перекладине этой системы?
Механики переглянулись, но любопытство взяло верх и они полезли под машину.
– Тут это… Есть следы от ударов… – сказал механик Гельта.
– Только странно, что они слева, – добавил механик Рабье.
– Почему странно? – спросил Ленуар.
– Странно, что пытались поменять расположение перекладины с левой стороны. Так сложнее…
– Проверьте остальные машины, – сказал Ленуар таким тоном, что оба механика, не сомневаясь, полезли выполнять поручение.
– С «Нарциссом» вроде все в порядке… С «Викторией» тоже… А графиня-то умница! Как она этого Дувиля сделала… Проверить вашу машину, мсье? – сказал Дени.
– Нет, спасибо. Завтра перед гонкой проверим все автомобили еще раз. А что вы имеете в виду, когда говорите о графине де Козе́?
– Так она перед гонкой переманила к себе в команду механика Дувиля!
– Механика Дувиля?
– Да, а вы не знали? У них же с Дувилем какие-то шашни были. Он даже автомобиль свой «Охотницей» назвал в честь графини. Ее же зовут Диана. Получилось как «Диана-охотница», понимаете? Богиня такая была…
Ленуар уже собирался ответить, как дверь гаража открылась. На пороге стоял Хлодвиг Дувиль. Его лицо отдавало такой же синевой, как и пыльный комбинезон. В руке у пилота висела кувалда. Он быстро подошел к «Туристке» и замахнулся.
– Мсье Дувиль! – воскликнул Ленуар. – Подождите!..
Но Дувиль, казалось, не замечал никого из присутствующих. Он яростно ударил по капоту автомобиля и закричал:
– Значит, меня в нокаут? Меня, Хлодвига Дувиля, в нокаут? Я тебе покажу, кто сегодня отправится в нокаут! К черту «Туристку»! К черту всех туристов!
Каждый раз он все с большим остервенением бил по обшивке «Туристки», пока та не слетела. Добравшись до двигателя, Дувиль замахнулся и последним ударом отправил в нокаут и двигатель. После этого он с облегчением сел и глубоко вздохнул.
– Дувиль, зачем вы разбили собственную машину? – спросил Ленуар.
Бунтарь вытаращил глаза на сыщика, будто только сейчас его увидел:
– Что?!
Среда, 3 августа 1910 года
За завтраком Ленуар сидел у себя в номере и читал статью Le Figaro: «Гонка Фонтенбло – Лион от «Коттен-Дегут» близится к своему завершению. За место победителя продолжают бороться пять команд. С прискорбием вынуждены сообщить, что Хлодвига Дувиля, выступающего за нашу газету, постигла неудача. На этапе Оксер – Дижон у него лопнуло колесо. Это уже не первый раз, когда на важных гонках участники лишаются шансов на победу не по своей вине, а по вине таких производителей шин, как «Мишлен»…»
– Мсье Ленуар, мсье Ленуар! Там Гектор отравился…
Судя по голосу, в двери ломился Грюа… Ленуар накинул халат и спросил:
– Какой еще Гектор?
– Мой механик! Я без него не смогу принимать участие в последнем этапе. Помогите!
После вчерашнего помутнения рассудка у Дувиля Ленуар уже ничему не удивлялся. Решив, что в халате он помочь ни Гектору, ни Грюа не сможет, сыщик надел свой костюм и спустился в комнату к пилотам.
Гектор был жив, но его жизненная энергия утекала в уборную каждые десять минут. Ленуар приказал вызвать к Гектору доктора и принести несколько кувшинов питьевой воды.
– Это заговор, мсье Ленуар! – ерошил себе волосы Грюа. – Мне придется телеграфировать Ротшильдам, что наша команда вынуждена пройти дисквалификацию… Но причину они не поймут… И моя карьера пилота будет окончательно загублена…
– Что он сегодня ел? – спросил Ленуар.
– Гектор, что ты сегодня ел?! – прокричал Грюа.
– Бутербро-о-о… Бутерброды… – донеслось из уборной.
– Ах да! Он рассказал мне какую-то нелепость про то, как сегодня утром нашел на капоте два бутерброда с колбасой, сыром, нарциссами и запиской от меня, что, мол… Как там было написано, Гектор?
– «Нарцисс» ведет к побе-е-е… К победе… Заправься и поедем!»
– Чепуха какая-то! Понятно, что наш автомобиль называется «Нарцисс», но это…
– Разве вы не знаете, что нарциссы ядовиты? Если в бутербродах, как вы говорите, были цветки нарцисса, нужно теперь ждать, когда организм Гектора полностью очистится от токсинов, – сказал Ленуар.
– Бе-е-е… – подтвердил из уборной Гектор.
– Выходит, наше участие в гонке окончено…
Ленуар встал, поправил галстук и сказал:
– Грюа, если вы все-таки хотите закончить гонку, у меня есть одна идея. Только не уверен, что она вам подойдет.
Через пятнадцать минут на месте первого пилота в «Нарциссе» сидел Анри Грюа, а на месте второго пилота – мрачный Хлодвиг Дувиль. Вчера он сбил машину конкурента, бросил свою пассию, случайно разбил свой автомобиль и сегодня ему хотелось только одного: стать как можно более ординарным и незаметным человеком. Он сбрил бороду и усы, и в очках второго пилота и комбинезоне его вполне могли спутать с механиком Грюа. С легкой руки Ленуара оба пилота пожали друг другу руки и договорились разделить призовые за победу, если, конечно, она им достанется, пополам. При слове «пополам» Дувиль странно поежился, но договор все-таки был заключен.
Когда Ленуар спустился, Дюрок уже вывез «Хризантему» на площадь перед отелем. Сыщик спросил у механика Гельта, проверил ли он днища автомобилей, тот кивнул в ответ.
– Дюрок, кто-то саботирует гонку. Вероятно, это Диана де Козе́. Надо остановить сегодняшнее соревнование и разобраться в этой истории до конца, – обратился Ленуар к дяде.
– Ты проверил наш автомобиль? Да? Значит, едем! У нас еще никогда не было таких больших шансов на победу! Де Козе́ даже с лучшими английскими шинами «Ганлоп» всегда приходит в конце, потому что боится развивать скорость на виражах. Грюа сменил механика на какого-то медведя, значит, у них по весу выйдет перекос – будет заносить на поворотах. Остаемся только мы с Гельтом, понимаешь? Садись!
– Нет!
– Садись, Габриэль!
– Хорошо, дай мне осмотреть хотя бы колеса…
Ленуар быстро обошел автомобиль со всех сторон. С левой стороны все шины были в нетронутом виде. Разве что запыленные. Справа переднее колесо казалось нормальным, а вот заднее… На заднем были…
– Ленуар, время! Поехали!
Сыщик еще раз посмотрел на колесо, но затем прыгнул на свое место и опустил заводной рычаг «Хризантемы».
Сегодня солнце не палило, но кислорода не прибавилось. Небо заволокли свинцовые тучи, и даже у мух не было сил подниматься в воздух и жужжать над бродячими собаками. Сирил Коттен снова вытащил револьвер, и ровно в десять утра раздался выстрел. Начался третий и последний этап гонки.
– У нас же есть запасное колесо? – спросил Ленуар у Дюрока.
– Два. Я купил две запасные «Подошвы»! Вперед!
Первыми, как и предполагалось, выехали Грюа с Дувилем, за ними рванул Гельт. Ленуар с Дюроком шли третьими, наравне с графиней де Козе́. Пока выезжали из города, Ленуар продолжал думать.
– Дюрок, что ты только что говорил про шины графини?
– А что? Она ездит на шинах марки «Ганлоп», представляешь? Мы на французских «Подошвах», а она, французская графиня, – на английских! Вот поэтому постоянно и приходит в последних рядах.