Татьяна Устинова – Судьба по книге перемен (страница 16)
Маня упрямо покачала головой.
– У меня были две тёти, а осталась одна. Вы не понимаете! У вас много родственников?
Лев улыбнулся – ах, какие зубы, загляденье!
– Даже некоторый избыток.
– Ну вот! А у меня только что убили тётю, и мы с другой тётей остались одни на свете! Господи, как она там? Я ей звонила, но, представляете, сейчас даже не могу вспомнить, что говорила! – Маня сглотнула слёзы. – Господи, Господи, что с ней будет, с Викусей? Но там с ней Алекс…
– Алекс – ваш муж?
Маня немного подумала.
– Ну… да…
Она вовсе не была уверена, что Алекс её муж.
Какой ещё муж? Он – великий писатель Александр Шан-Гирей. Будущий Нобелевский лауреат. Национальное достояние.
– Послушайте меня, Марина. Ваша тётя была человеком… особенным. Во всех отношениях. И – простите меня за такие слова – убили её неспроста. Понимаете? Вам нельзя оставаться в городе. Убийца наверняка знает, что вы ближайшая родственница Эмилии, и вы можете оказаться в опасности.
– Я никак не участвовала в её делах.
– Вы же присутствовали на приёме!
– Всего несколько раз!
Лев Граф разлил по запотевшим стопкам ледяную тягучую водку.
– Давайте выпьем.
Оказывается, он заказал водку в графинчике, аппетитное до невозможности розовое сало, форшмак, куриный паштет с горячими гренками и изрядный кус салата «Мимоза» – полный набор!.. Не хватало только солёных огурцов, но их вскоре принесли.
Кажется, под Маниным взглядом Льву на секунду стало неловко. Он уронил салфетку, нагнулся поднять, Волька вскочил и зарычал спросонья. Маня полезла под стол, чтобы успокоить пса.
Как только она села прямо, Лев подал ей стопку и распорядился:
– Тост произносить не будем.
И они синхронно махнули водку.
– Может быть, заказать чего-нибудь другого? Закусить?.. – заботливо поинтересовался Лев Граф. – Здесь прекрасные пирожки с мясом и капустой. И дивные шпроты, таких давно нет. Не знаю, где они их берут. Заказать?
Маня покачала головой.
– Когда вы были у Эмилии на приёме, ей никто не звонил? И посылок не приносили?
Лев налил ещё по стопке и положил себе на тарелку гренку с паштетом.
– Марина, – сказал он проникновенно. – Бросьте это ваше доморощенное расследование. Вот прямо сейчас.
– Нет. Я всё узнаю. Я упрямая.
– Я понял.
– Самое главное, установить мотивы. Вот, например, какой может быть мотив у вас?
– Какой угодно, – быстро сказал Лев. – Это не так-то просто – установить мотивы. Вы же пишете детективы, Марина! Вы должны понимать, что в книгах всё совсем не так, как в жизни. Оставьте расследование профессионалам. Пишите книги, а то совершенно нечего читать.
Он отвлёк её очень ловко. Как только речь заходила о книгах, Маня забывала про остальное.
– Как это – нечего читать? – возмутилась она. – Сколько книг выходит, и хороших! И писателей отличных много!
– Например?.
– Александр Шан-Гирей, – выпалила Маня. – Один его «Запах вечности» можно перечитывать сто раз, и каждый раз по-новому.
– Не читал, – признался Лев Граф.
– Ну, так прочтите!
– Э-э-э… – Он улыбнулся. – Не стану.
– Почему?!
– У меня ещё греки не все читаны, – объявил Лев. – До Шан-Гирея дело не скоро дойдёт. А жизнь коротка.
Маня смотрела на него довольно злобно.
– Я люблю детективы, – продолжал Лев. – Всей душой. Обо всём остальном мне есть что почитать и без современной прозы. Только вы не обижайтесь, Марина! Вот хотите, я не сходя с этого места предложу вам роман современного большого писателя?
– Вы?! Роман?!
– Иванов живёт небогато, – начал Лев. Глаза у него смеялись. – Иванов от сохи. Когда-то его звали Иван, но теперь он в основном пашет. В поле пашет. Это такая работа. Пахать на пашне. Поэтому он просто Иванов. Маленький человек. Отдал свою шинель капитану Тушину. Капитан Тушин участковый, а шинель – взятка. Теперь Иванов работает в поле голым. В одном только футляре. Так он называет свитер, который ему связала Иванова. Иванова – жена Иванова. Имени ей не положено, зачем приличной замужней женщине имя? Она завхоз. Обычные россияне. Но вот о чём Иванов не догадывается – его Иванова на самом деле хозяйка БДСМ-борделя. Он узнаёт об этом и кончает самоубийством.
Примерно с капитана Тушина и шинели Маня начала морщиться и насупливать брови, чтоб не засмеяться, но когда Иванов покончил самоубийством, всё же засмеялась.
– Я люблю, когда сначала подлый преступник отравляет жизнь хорошим людям, а потом его убивает киллер, который в принципе устраняет только плохих, – продолжал Лев. – В этом я не вижу подвоха, попытки меня… надуть. Выдать ординарный текст за большую философию. Детективы не врут и не прикидываются великой прозой.
– Вы правы, – кивнула Маня, совершенно не собираясь с ним соглашаться.
– Так что напишите хорошую книжку всем нам на радость, – заключил Лев Граф. – А искать убийцу бросьте.
Посмотрим, что ты запоёшь, когда я узнаю, кто ты такой и что именно делал на приёме у тёти, медленно подумала Маня. Сейчас выведать ничего не удалось, но у меня в запасе всегда остаётся господин товарищ полковник Никоненко с его «базами данных», осведомителями и профессионализмом.
Чувствовала она себя как-то странно. Мысли были вялыми, рыхлыми, очень хотелось спать.
Это от стресса, определила Маня. Хорошо, что до «Астории» два шага.
Её собеседник ещё что-то говорил, Маня не могла разобрать, что именно. Главной задачей было не заснуть прямо здесь и не свалиться под стол.
– У меня где-то здесь сумка, – выговорила она огромными непослушными губами сквозь шум в голове. – И собака. Вы нас не проводите? Я очень устала.
Лев медленно, страшно медленно начал подниматься из-за стола, мир как-то сдвинулся, поехал, стал растягиваться, и Маня поняла, что она Кот в сапогах в замке у Людоеда.
Больше она ничего не помнила.
– Чик-чирик! Чик-чирик! Чирик-чирик!
Маня открыла глаза.
По потолку бродили голубые тени и отражения, словно от близкой воды. Чирикала весёлая птичка.
Где я? Что со мной?..
Маня повернула голову и посмотрела сначала в одну сторону, а потом в другую.
Совершенно незнакомая комната. Что это может быть? Больница? Непохоже! Гостиница? Это точно не «Астория»!
Маня подтянулась и рывком села.
Плед, которым она была накрыта, поехал и бесшумно свалился на пол, но тут же подскочил и рванулся в сторону.
– Волька! – позвала Маня шепотом.
Плед замер.
Маня вскочила, откинула плед и обняла собаку.