Татьяна Устинова – Осенние детективные истории (страница 29)
— Доктор тоже все сразу выложил про Клару, какая она неадекватная. Мне, чужому человеку… Вот на хрена, Лео? И супруга тоже — теми же словами. Потом пришел доктор, и меня выставили. Она выглядела очень виноватой.
— Почему?
— А как по-твоему?
— Я был бы только рад, что кто-то развлекает мою больную жену. В чем дело, Христофорыч? Куда ты клонишь? Я же чувствую!
— Леша, это не его жена.
— В смысле? — изумился Добродеев. — Не его? А чья?
— Неважно! Женщина, с которой я говорил вчера, не его жена. Точка.
— А где же его жена?
— Для журналиста-криминалиста, Лео, вопрос детский. Ее уже нет. А они через пару недель сваливают за границу. Клару, которая видела, как он грузил труп в машину, не сегодня-завтра запихнут в психушку — там ее россказни никто не станет слушать. Им нужно продержаться до отъезда.
— Ты можешь это доказать? — спросил после паузы Добродеев.
— Разве что косвенно. Но! Закон диалектики о количестве, переходящем в качество, никто не отменял. Косвенных улик до фига.
— Например?
— Например, на ее ладони нет мозолей от костыля, а она с ним десять лет. Между прочим, Клара сказала, что ей стало хуже, так как она перестала стучать по полу костылем, а значит, все больше лежит.
— Или не пользуется! — догадался Добродеев.
— Именно. Еще она сказала… вернее, у нее вырвалось, что она не знает Клару. Сказала: она приходила раньше, сидела по три часа, Вася до сих пор вспоминает. Понимаешь, Лео, Вася вспоминает! Не она, а Вася! Потому что она знает об этом с его слов. Тут же поправилась и сообщила, что никого не хочет видеть, а Клара настырная, каждый день стоит под дверью и кричит, что принесла печенье. Клара сказала, что они когда-то дружили, а теперь ее на порог не пускают. Почему?
Добродеев пожал плечами.
— На пианино нет ни одной семейной фотографии…
— Это ни о чем не говорит, — заметил Добродеев.
— Согласен, но как штришок годится. Кроме того, она выложила мне, незнакомому человеку, всякие подробности, как будто… — Монах запнулся. — Как будто оправдывалась, торопилась убедить, что она — это… она.
— Ты же волхв, тебе не захочешь, а выложишь. Еще!
— Фактор времени. Вся ерунда с Кларой началась примерно после того, как она видела мнимое ограбление магазина и погрузку краденого в багажник. Она женщина общительная, весь дом тут же узнал про грабителей. И вот после этого началась фантасмагория с мужчиной в ее спальне, мордой за окном, потерянными ключами, звуками похоронного марша по ночам. Она сказала: никогда ничего не снилось, а тут вдруг как посыпалось. И Эмма пропала.
— Эмма?
— Кошка. Доктор сказал, что Эмма умерла полгода назад, а Клара говорит, она исчезла пару дней как.
— И что?
Монах пожал плечами:
— Черт его знает. Очередной заскок или его слово против ее. Кстати, она сказала, что морда широко улыбалась и качала головой.
Добродеев задумался.
— Воздушный шарик? — предположил он. — Рот до ушей, белые зубы и покачивается.
— Вполне. Когда она позвонила ему, увидев мужчину в кровати, он пришел с саквояжем. Зачем?
— Чтобы унести голову! А как он ее туда подложил?
— Я уверен, у него есть ключ от ее квартиры, он знает, что она принимает снотворное… как-то так.
— А если бы она не позвонила? Она же могла проснуться только утром?
— Вполне. Просыпается утром, а рядом на подушке воздушный шарик с нарисованной мордой. Тоже радости мало. Получается, кто-то ночью шляется у нее в квартире. Но, я думаю, доктор мог ее разбудить.
— Как?
— Позвонил и сбросил звонок. Раз, другой… Как вариант. Лично я так бы и сделал. И таблетками стал кормить, добрый доктор Айболит. Сказал, для памяти, а на самом деле неизвестно, что за дрянь. И напугал — заявил, что это серьезно. Тем более таблетки приносит сам, по-соседски. Боится, что она в конце концов сообразит про грабителя.
— Она же не видела его лица.
— Мы узнаем знакомого человека по жестам, наклону головы, походке даже в темноте. Рано или поздно она, возможно, поймет, что грабитель — это доктор, и задастся вопросом: а что это он тайком вывозил? И принимая во внимание ее общительность… сам понимаешь.
— Как-то все это… — Добродеев пожал плечами. — Притянуто за уши, уж извини, Христофорыч.
— Как же, как же, нога сломана, валяется на диване, плюет в потолок, выдумывает всякую фигню от скуки, да? Притягивает за уши, да?
— Да ладно тебе! Но согласись, Христофорыч…
— У меня нюх, Лео! — перебил Монах. — Ты же знаешь. Сколько раз я ошибался?
— Ну… — протянул Добродеев.
— То-то. Кроме того, это легко проверить.
— Как?
— Поймаем его на живца. Ты позвонишь и скажешь, мол, знаешь, что он сделал с женой. Прямым текстом. И добавишь, что свалить за кордон фиг получится.
— Я?
— Ты. Он знает мой голос. Позвонишь и назначишь встречу. Потребуешь денег. Как тебе? А потом напишешь статью.
— Ну в принципе я не против, — сказал Добродеев, подумав. — А откуда у тебя его номер?
— Взял у Клары его карточку, лежала в прихожей.
— А сколько требовать?
— Ну… не знаю. Тысяч десять зелени. Сколько тебе нужно?
Добродеев хмыкнул и спросил:
— А если он не придет?
— Тогда задействуем тяжелую артиллерию: нашего друга майора Мельника. Поделимся своими догадками и попросим проверить мнимую жену, только и всего. С понятыми из соседей, уж они-то ее хорошо знают. Но я думаю, он придет. До отъезда недолго, ему нужно как-то продержаться. Провернем операцию… как мы ее назовем, Лео?
— Операция «Шантаж»! И сразу материал в «Лошадь»! — загорелся Добродеев. Идея Монаха нравилась ему все больше. — Когда?
— Надо подготовиться, Леша.
Они просидели почти до утра: пили пиво и обсуждали операцию. Кричали шепотом, чтобы не беспокоить соседей, доказывали, спорили, попеременно стуча себя костяшками пальцев по лбу, доказывая глупость и несостоятельность идей оппонента. Добродеев пылал, Монах был благоразумен и осторожен. Около шести утра они достигли консенсуса.
— Подбиваем бабки, Лео. — Монах прихлопнул по столу ладонью. — Ты — пьяница и бомж, который видел. Ошиваешься во дворе, пьешь, знаешь всех соседей. Ты должен быть убедителен, чтобы доктор поверил — тебя легко… э-э-э… дезавуировать.
— Главное, чтобы он пришел!
— Он придет. Но есть разница, к чему он подготовится — к встрече с сильным противником или с пьяным бомжом. Сумеешь сыграть пьяного бомжа?
— Обижаешь, Христофорыч, я в институте играл в драматическом кружке, — похвастал Добродеев. — Кроме того, я могу принять для достоверности, хотя бы пива. От меня должно нести перегаром.
— Лучше на трезвяк. Съешь чесноку, тоже здорово шибает.
— А если он все-таки не придет?
— Придумаем что-нибудь еще. Время терпит пока. Позовем Мельника. Он хоть и дуболом, но с головой.
— Когда звоним? — деловито спросил Добродеев.