Татьяна Устинова – Осень с детективом (страница 20)

В день «Ч» Ксения с утра вымыла квартиру, постелила лучшее шелковое постельное белье черного цвета – на нем ее кожа кажется бело-розовым мрамором. Вымыла и естественно уложила волосы, полежала час с витаминными и лифтинг-масками. Питательно и легко позавтракала. Проверила запасы спиртного в баре. Все, что нужно, как и фрукты, орешки, мороженое, она купила накануне.

Ксения позвонила Нине по мобильному. Та была на работе.

– Привет, дорогая. Ты мне очень нужна сегодня. Кое-что произошло, меня просто распирает, а рассказать некому. По телефону невозможно. Хотелось бы посидеть как следует. Ты можешь заскочить после работы, не заходя домой?

– Ну да, – как всегда, без выражения, произнесла Нина. – Сегодня могу. Сегодня Кирилл выходной. Он с Альмой и второй раз гуляет.

– Да, я знаю, – вырвалось у Ксении, но Нина все равно не заметила. – Ты когда зайдешь примерно? Мне нужно еще выскочить в магазин.

– Мы в пять закончим. Мне до тебя на автобусе пятнадцать минут.

– Ладно. Договорились. Пять пятнадцать.

Ксения позвонила мужу и попросила приехать домой к пяти.

– Меня не будет, приду минут через тридцать. Ну, ты все знаешь.

Рассчитана операция Ксении была, как у полководца или хирурга, по минутам. В пять часов она вышла из квартиры с легкой сумкой через плечо. Погуляла вокруг дома, увидела, как приехал Леша. Через пятнадцать минут в их подъезд вошла Нина. Кирилл погулял с собакой полчаса назад, с тех пор из дома не выходил.

Ксения набрала номер его мобильника в шесть часов.

– Кирилл, – она задыхалась, как будто от волнения или перенапряжения, – ты далеко? Кое-что произошло.

– Я дома. В чем дело?

– Даже не знаю, как сказать. К нам после работы зашла Нина. Мы просто посидели втроем, немного выпили. И вдруг ей стало плохо. Она задыхается, как при астме. Я вызвала «Скорую», сейчас выскочила, чтобы ее встретить, но очень долго не едут. И сообразила, что надо тебе позвонить.

– Конечно. Это правильно. Сомневаюсь, что «Скорая» сейчас по таким вызовам ездит. Они только по ковиду. А у Нины бывает аллергия на алкоголь, орехи, виноград. Подожди меня у подъезда. Я буду через две минуты, только лекарства возьму.

Его сильная, красивая фигура возникла рядом с Ксенией через три минуты, и ее обдало знойным ветром острого предвкушения. Даже голову немного повело, а ноздри вздрогнули от едва уловимого запаха мужчины-хищника. Сейчас все зависит от того, насколько тонко, пленительно и неотвратимо поведет Ксения свою партию. Они все должны ощутить себя в новой, непостижимой реальности и потянуться к ней, зазвучать, как скрипки, по гипнотическому приказу дирижера. Они все должны открыть что-то темное и волшебное в себе, но будут видеть только Ксению. Она настолько сложнее и сильнее этих милых, но слишком простых людей, которых без нее ждет только тупая обыденность. Ну и месть, конечно. Разумеется. Это и есть самый пряный компонент.

Они поднялись на площадку, Ксения открыла дверь своим ключом.

– Я пол помыла, – сказала тихо Ксения Кириллу. – Сними, пожалуйста, обувь.

Он взглянул на нее то ли удивленно, то ли раздраженно, но послушно снял свои кроссовки, сбросил куртку. Ксения открыла дверь в гостиную, оценила сцену и с загадочной полуулыбкой жестом позвала Кирилла.

Сценка была что надо. На разложенном трехспальном диване неловко, нелепо, как перепуганные подростки, замерли Нина и Алексей. У них были красные, потные лица с перепуганными, выпученными глазами, одежда в сильном беспорядке. Брюки Алексея валялись на полу, его рука задрала подол Нины, а ее обнаженная грудь вывалилась из офисной блузки. Ксения цепким взглядом оценила каждую деталь, ее неприятно царапнул вид гладкого смуглого бедра Нины и красивая форма ее груди. Ксения не ожидала, что Нина так хорошо выглядит без одежды. Но общий план, дурацкая, неизящная поза, лицо – это такое жалкое зрелище, такой примитив и откровенная ущербность с этими бессмысленными голубыми глазами, что Ксения с трудом сдержала смех. Она должна была изобразить потрясение и боль.

– Боже, – тихо произнесла она и запнулась. Она положилась на экспромт, на то, что нужные слова и реакция придут сами, но их не было.

Ксения драматично прижала руки к лицу, не переставая между тем следить за всеми. Затем медленно, как будто преодолевая страшное препятствие, приблизилась к дивану.

– Я не могу поверить, – произнесла она глубоким голосом трагической актрисы. – Два самых родных для меня человека меня предали? Леша, Нина…

Ксения опустилась рядом с ними на диван и положила руку на грудь Нины, на ходу соображая: это левая, под которой сердце?

– Я хочу послушать твое сердце, подруга, потому что мое разбито.

Из огромных глаз Нины выкатились крупные капли слез. Леша с тоской посмотрел на свои брюки: он очень хотел влезть в них и броситься бежать, но ему ведь велено вести свою эротическую роль соблазнителя. А Кирилл все стоял у порога и смотрел на них почти без выражения.

Ксения как раз собиралась прильнуть к обоим своим родным предателям и вызвать в них прилив раскаяния, который может перейти в приступ любви и страсти. И тут Кирилл шагнул к ним. Он поднял брюки Леши с пола и швырнул ему на грудь. Затем спокойно опустил подол Нины и произнес:

– Приведи себя в порядок, Нина.

И лишь после этого он с отвращением оттолкнул от жены Ксению. Это было именно отвращение, и его никто ни с чем не мог перепутать…

– Ребята, – сказал он, когда брюки и юбка оказались на своих местах, а блузка Нины застегнута, – я уже неделю жду чего-то подобного. С того дня, когда эта интриганка и комедиантка нечаянно упала мне под ноги. И с тех пор обрабатывала меня по два раза в день. Альма наша ей понравилась. И у меня нет к вам претензий. Я тоже сегодня повелся на ее ложь. Сейчас понял, в чем была ее идея. Насмотрелась эротических сериалов от безделья и придумала себе марионеток для эксперимента? Какая же ты дешевка.

Никогда Ксения не слышала такого презрительного тона, никогда не ощущала такой боли от того, что ее, любимую и исключительную, так жестоко оскорбляют и унижают. И кто? Человек, который ей всерьез понравился в кои-то веки, не чувствует к ней даже ненависти. Он не видит в ней коварную соблазнительницу, перед которой боится не устоять. Он смотрит на нее, как на грязь, как на бесполую и омерзительную помеху. Да, Ксения не ошиблась: у Кирилла есть своя четкая жизненная программа, сила, уверенность, жесткость и проницательность. У него есть все, что она хотела сегодня подчинить себе навсегда. И это помимо того, что красивее его она никого не видела.

Леша безнадежно махнул рукой и вышел из комнаты. Нина уже стояла, хлопая глазами. А Ксения все пыталась произнести застывшими губами какие-то убедительные слова, которые могут сразу все изменить. Или хотя бы оставить все как было. Без страшного, озвученного презрения. Оно ведь теперь существует само по себе. И как с этим жить? И способна ли это преодолеть проверенная жизнью любовь к себе…

Она пристально посмотрела на этого жестокого, притягательного, лучшего мужчину и подумала, что таким закрытым и отторгающим может быть только лицо палача. И ее сердце взорвалось ненавистью и отчаянием.

– Ты идиот! – закричала она Кириллу. – Я просто открыла тебе сегодня глаза. Они уже спали друг с другом, два этих скота. Мне муж сам сказал. Так что ты обманутый рогоносец.

– Ну что ж, – произнес Кирилл. – Все бывает в жизни. И с разными ситуациями мы или справляемся, или нет. Если мы люди и в нас есть хоть капля искренности. Но ты к людям не относишься, Ксения. Ты веришь только в свою исключительность, а это адская фанаберия и безграничная подлость.

Ксения перестала видеть из-за горячей багровой волны, которая затопила мозг, ослепила глаза. Он умеет находить слова в отличие от нее! Он понял ее суть и вывернул ее наизнанку с удовольствием опытного садиста, с талантом прирожденного врага. А она не смогла ответить достойно, и это было самым страшным в ее положении. И эти жалкие свидетели, которые видят, слышат, как топчут гордость Ксении. Они, возможно, радуются, торжествуют. Они типа невинные овечки, над которыми надругалась жестокая интриганка.

– Пошел вон!!! Пошел отсюда вон, подонок, мерзавец, наглый ты ублюдок! – вопила Ксения, с ужасом слушая свой визг как будто со стороны. Это был голос, слова, похабные интонации базарной торговки, криминального отребья. Но только это приносило какое-то облегчение, поэтому остановиться не было возможности…

Красная волна почернела, потом рассеялась, превратившись в мутно-белый туман. Ксения обнаружила себя на кровати, в облаке отвратительного запаха валерьянки. Алексей заливал ей это в рот прямо из пузырьков, не разбавляя лекарство водой. На лбу Ксении лежало мокрое холодное полотенце.

– Успокойся, успокойся, все ушли, – повторял он, как мантру.

– Хорошо, – надорванным голосом произнесла Ксения. – Оставь меня и закрой дверь.

Леша поспешно вышел с явным облегчением. Наверное, даже он понял, что за недуг свалил Ксению. Это стыд, рожденный ненавистью и потрясением. Она по-прежнему во всем права, но они, эти люди, все же достали ее. Они разоблачили ее главную слабость. Ксения не обладает способностью выразить словами то богатство, которое прячет ее мозг. Она не смогла и уже не сумеет убедить их ни в чем. И этого не случилось бы, не решись она вплести в свою жизнь-игру слишком умного и сильного человека. Она даже не знала, что такие бывают. Будь проклят ты, Кирилл. Осталось только одно: придумать ему достойную месть. Это будет, наверное, теперь ее главным и тягостным занятием, но ведь и его можно украсить и превратить в горькое удовольствие.