Татьяна Устинова – Детектив к зиме (страница 2)
– Проблема в том, что ты потеряла распечатку диссертации с пометками Какаду, так? – Тома не забыла прозвище колоритной профессорши. – Но какой-то парень те листы подобрал, так?
Лиза согласно икнула, подтверждая сказанное.
– Значит, нужно найти того парня, вот и все, – решила Тома.
– Как? – Лиза снова хныкнула. – Как найти? Ни телефона его, ни адреса я не знаю, да и внешность не очень запомнила.
– А фото нет? Объявление дать…
– Фото есть, но плохое. – Лиза успела всего разочек щелкнуть парня своим смартфоном из отъезжающего автобуса. – Темное, и лица не видно: он как раз наклонился, листы собирал. Так что для объявления у меня информации нет, я только одну особую примету знаю: у него крест!
– Крест – это хорошо. Крест – это мощно, – сказала Тома сначала с сомнением, но от слова к слову набираясь уверенности. – С крестами-то нынче мало кто ходит. Вот если бы при парне был не крест, а самокат, грош цена была бы такой примете. А с крестом, я считаю, вполне можно работать. Так! Не кисни! Включи голову и думай, куда он мог идти с крестом.
– Я уже думала. И даже карту посмотрела, – мрачно ответила Лиза. – Там рядом Пискаревское кладбище. Туда идти искать?
– Тоже вариант. – Тома слегка заколебалась, но полностью уверенность не утратила. Школьные учителя – они такие. Считают, что все знают лучше других. – Но только если ты хорошо запомнила этот крест и сможешь отличить его от других. Тогда прямая тебе дорога на кладбище…
– Да типун тебе, Томка, на язык!
– Я же не в том смысле! Идешь на кладбище, находишь тот самый крест, узнаешь, чья могилка, кто родственники – и выходишь на того парня! Не так уж сложно.
– Ага. – Лиза представила себе, как ходит по кладбищу, пытливо присматриваясь к крестам, и поежилась.
– Ты только не сейчас туда иди, а завтра днем, – наказала ей Тома, видимо, тоже представив себе подлунную прогулку по погосту. – А сейчас выпей чего-нибудь согревающего и спать ложись, все равно сегодня что-то предпринимать уже поздно.
Согревающего Лиза выпила (аж две рюмки) и спать легла, даже задремала, вот только привиделась ей пугающая муть с могилками и крестами. Лиза встала, закуталась поверх пижамы в бабкину шаль, налила себе еще согревающего, на сей раз – просто чаю с липой, и села с чашкой у окна в кухне.
За ним были тьма, серое рваное небо, блеклая луна в прорехах туч и заснеженные крыши скромных деревенских домов, не облагороженных реновацией и в тесном строю неприятно похожих на ряд могильных холмов.
Она вдруг вспомнила: а под ногтями-то у парня черные каемки были! С чего бы это?
Воображение живо нарисовало проваливающийся могильный холм, падающий с того крест и подхватывающие его руки – с длинными нервными пальцами и черными каемками под ногтями. Холм осыпался внутрь, вслед за руками высунулась голова – луна в прореху тучи высветила бледное безбородое лицо… Лиза зажмурилась и потрясла головой. Чур меня, чур! Не бывает такого.
Длинно и таинственно скрипнув, медленно приоткрылась форточка, из тьмы позвали:
– Лизу-у-унь… А, Лизу-у-у-унь…
Сердце сначала пропустило удар, а потом пустилось вскачь.
Лизунь – так ее только бабка звала. Покойная. Давно уже в могилке лежащая.
Или не лежащая?!
Лиза сделала над собой усилие, открыла глаза и сдавленно пискнула, увидев на редкой кисее тюлевой занавески бледный блин лица с расширяющимся черным провалом беззубого рта. Стало по-настоящему страшно.
Вот почему у нее креста нет?! Ходила бы всегда со своим…
– Да Лизка, твою тудыть-растудыть, ты оглохла, что ль?! – досадливо выругалась бабка за окном.
Не та бабка! Не покойная.
Лиза с великим облегчением узнала голос вполне живой соседки и подруги своей собственной родной старушки.
– Чего вам, Анна Витальевна? – встав, поинтересовалась она в форточку.
А все еще дико колотящееся сердце рукой придержала, чтобы оно в ту же форточку не выскочило.
– Ну, слава богу, очнулась! Я уж подумала, ты напилась или похуже чего, в десятом часу вечера дрыхнешь, сидя, – проворчала Витальевна и жестом показала – «Выходи, мол, на крыльцо».
Лиза вышла и еще раз поинтересовалась причиной визита.
– Булки будешь? – спросила Витальевна и, не дожидаясь ответа, полезла в сумку у своих ног. А пока шарила в ней, стоя пятой точкой кверху, как на огородной грядке, пояснила: – У станции пекарня открылась. Совсем новая, еще даже вывески нет, а уже работает, и хлеб там вкусный, и булки, как в детстве – маком сплошь засыпаны, а не как муха покакала. А народ же еще не прознал, к вечеру товар остается, так его после девяти бесплатно раздают, представляешь? Задаром! В наши-то времена!
Она разогнулась и протянула Лизе пухлый бумажный пакет:
– Это с маком и с абрикосовым повидлом. Бери, а то я нахапала дармовщины, а сама ж все не съем. А они завтра в девять опять раздавать будут.
Не дожидаясь слов благодарности, она подхватила свою сумку, повернулась и скрылась в ночи.
– Спасибо! – прокричала во мрак Лиза.
Она открыла пакет и понюхала. Булки пахли вкусно.
«Надо еще чаю с липой заварить».
Подкрепив физические и моральные силы чаем с булками, Лиза задернула занавески, пересела в кресло, откуда не открывались никакие зловещие виды, и позвонила подруге Асе.
– Ты чего это не спишь? – приятно удивилась та ее ночному звонку.
Подруга Ася, тоже бывшая однокурсница, после универа нашла себя в астрологии и теперь не корпела над тетрадками, как Тома, а за неплохие денежки составляла желающим гороскопы и натальные карты. Лиза во все это не верила, а потому общалась с Асей нечасто. Та умудрялась с любой, самой прозаической темы съехать на свое бла-бла-бла про ретроградный Меркурий и что-то там еще, а Лиза затруднялась поддерживать разговор про мистику с фантастикой.
Но сегодня не затруднилась.
– Слышь, Астапова? У меня возник вопрос по твоей части, – сказала она Асе, с громким хлюпом решительно допив свой липовый чай.
– Я знала, что однажды это случится! – пуще прежнего обрадовалась подруга и выразила готовность помочь: – Давай, что за вопрос?
– Жизни и смерти, – вздохнула Лиза. Прозвучало слишком пафосно, пришлось объяснить: – Мне позарез нужно найти одного парня с крестом.
– С каким? С кардинальным, фиксированным или мутабельным? – деловито уточнила составительница натальных карт с университетским образованием. – Ты же знаешь, что крест в гороскопе указывает на области жизни, где человек может испытывать наибольшие трудности, но также обладает потенциалом для роста и развития…
– Крест не в гороскопе! – перебила ее Лиза.
– А где же еще? – Ася удивилась, но быстро придумала: – А, это у него татушка? Или прям настоящий крест на шее, надеюсь, хотя бы на золотой цепи?
– Не то и не другое. Крест деревянный и не на шее, а на плече. – Лиза вкратце пересказала свою странную историю и попросила: – Скажи мне, что сие может означать? Ведь это же наверняка был какой-то знак, символ, сигнал, примета, признак, знамение… – запоздало вспомнилось предупреждение старой мудрой профессорши.
– А этого парня с крестом видел кто-то еще? Или только ты? – с прежней раздражающей деловитостью уточнила Ася. – Если только ты, то я тебе, Петрова, с уверенностью отвечу, что это был именно знак: надо больше отдыхать, меньше думать о своем несчастном диссере, и тогда ты будешь видеть нормальные, приятные сны…
– Другие его тоже видели, – не дослушала Лиза.
– То есть это был реальный человек с настоящим крестом? А что ж ты тогда мне символизм тут разводишь, мать? – Ася рассердилась. На что – непонятно. Наверное, на то, что ее тонкие эзотерические материи затронули по недостойному поводу. – Версия первая: парень ехал на кладбище.
– Вот и Томка так сказала, – пробормотала Лиза.
– О, как там Томка-то? Не сбежала еще от своих короедов? – заинтересовалась Ася. – Ладно, после расскажешь. Вторая версия: парень нескромно косплеит Христа. Ну, как может. Ролевики – они ж реально чокнутые, ты ж помнишь нашего Жеку Махова…
– А вот это интересная мысль. – Лиза приободрилась, поблагодарила подругу Асю и сделала себе пометочку на память: узнать побольше про областных ролевиков.
Но сначала все-таки сходить на кладбище. Проверить версию, поступившую первой.
Крестов на кладбище не было.
То есть пару-тройку Лиза увидела, но они были не деревянные. Один мраморный, другой гранитный, а третий из чугунного кружева.
Под кружевным сидела на лавочке, тоже затейливо сплетенной из черных металлических прутьев, маленькая опрятная старушка в цигейковой шубке. Вид у старушки был благостный, окружающей обстановкой она, в отличие от Лизы, не тяготилась и производила впечатление человека, находящегося в гармонии с миром.
Что, надо признать, большая редкость даже в более жизнерадостных мирах за пределами старых кладбищ.
– Кого ищешь, девонька? – добродушно поинтересовалась старушка, устав коситься на Лизу, тщетно высматривающую среди каменных памятников деревянный крест. – Скажи, я тут всех знаю.
Лиза сказала.
– Простой деревянный крест? Что ты, откуда здесь-то? – Старушка выразительно поозиралась. – Это старая часть кладбища, здесь все давно обустроено, простой-то крест обычно лишь на время ставят – на свежую могилку. Памятник же тяжелый, его сразу нельзя, сначала земляной холмик как следует осесть должен, – старушка с удовольствием делилась своими специфическими знаниями.