Татьяна Успенская-Ошанина – Следующая остановка - жизнь (страница 18)
— Ещё как плохо, подружка, хуже некуда. Похоже, однолюбка она: втрескалась в Аркашечку по уши!
— А с тобой спит.
— А что же не спать, если природа требует?
— Ну, значит, не однолюбка.
— А кто тебе сказал, что она спит со мной? Может, я тебе лапшу на уши вешаю? — Митяй вздохнул. — Честно признаюсь тебе, это я хвастанул.
Не спит она со мной.
— Так, спит или не спит?
— Не спит, подружка, — снова вздохнул Митяй.
Ира сидеть не любила. Ходила по приёмной, поливала цветы, которых накупила великое множество, брала со стеллажей то одну, то другую папку, просматривала бумаги — все ли тут и снова ставила на место. Сто раз на дню бегала в кухню — мыла, чистила её, каждый час ставила чайник и поила всех, кроме Юли, чаем. По телефону тоже говорила стоя. И только письма набивала на компьютере сидя, явно тяготясь вынужденным положением.
Ира здоровалась с Юлей очень вежливо, потому что Юля всегда приходила вместе с Аркадием, и Ирино вежливое «здравствуйте» относилось одинаково к обоим. Но в течение дня всеми частями своего тела — высокой причёской, состоящей из спиралек-кудряшек, глазами, ресницами, спиной Юле демонстрировала свою антипатию.
Однажды, когда все мужчины ушли, Юля отправилась к Ире выяснять отношения.
— Почему ты не любишь меня? — спросила дружелюбно. — Я тебя не обижала, я тебе ничего плохого не сделала.
Ира на мгновение остолбенела.
Глаза у неё — чуть грустные, как у лошади или коровы.
— Я… ничего… — залепетала Ира. — Ты не обижала. Я… к тебе… хорошо…
— Где же «хорошо», если ты не замечаешь меня. Я перебирала каждое слово, что сказала тебе.
— Ты отняла у меня любимого! Что уставилась? Он со мной разговаривал, он ел мою еду, он смотрел на меня, он улыбался мне.
— Он и сейчас улыбается тебе.
— Ты смеёшься надо мной, ты издеваешься! Ты появилась и…
— Я не появилась. Я жила дома. Это он появился и увёз меня от мамы. В чём моя вина? Сколько времени ты работаешь с ним?
— Год.
— Сама подумай, если бы у вас что-нибудь могло получиться, уже давно получилось бы. Меня здесь не было, никто не мешал. Разве не так? — Ира взяла бутыль с водой, стала поливать и так плавающий в воде цветок. — У вас
— Получилось бы, если бы ты не приехала, я знаю, рано или поздно получилось бы.
— Что?
— Ты хочешь сказать, он мог бы переспать со мной, а не женился бы…
— Я хочу сказать только то, что я не виновата перед тобой.
И вдруг Ира всхлипнула:
— Я — никто: не партнёр, не жена, не бухгалтер, меня никуда не берут. — Она вызывающе уставилась на Юлю. — А я хочу что-то значить, участвовать в жизни, хочу вихлять модной попкой, хочу ходить по ресторанам и танцевать до упаду. Как мне жить, скажи?!
— А при чём тут Аркадий? Всё то, чего ты хочешь, может быть с кем угодно.
— При том. Был бы у меня Аркадий, мне было бы совсем другое нужно. Я бы выучилась на дизайнера, мне очень нравится эта профессия, и у меня есть способности. Я бы стремилась узнавать новое, я росла бы и росла. При Аркадии я была бы человеком. Но у меня нет Аркадия, и нет вообще никакой жизни, и — бабьей тоже. Я не из тех, кто просто так с мужиком ляжет.
Уже почти засыпая, Юля спросила у Аркадия:
— Ты мог бы жениться на Ире?
Он даже привстал в постели.
— Я… на Ире? Почему ты… вдруг?!
— Ира считает, из-за меня ты на ней не женился. Она очень любит тебя.
— Любит?! Я и не замечал. Я не мог жениться ни на ком, кроме тебя. Тебе неприятно её присутствие? Хочешь, пригласим другую секретаршу?
— Нет, что ты!
— Если она тебе не мешает, мне что, работает она отлично. Засыпай скорее, рано вставать, а тебе нужно спать не только за себя…
Но уснуть в ту ночь никак не могла. Раньше ни о чём не думала, работала и работала, а сейчас самые разные, противоречивые чувства воюют друг с другом внутри: неприязнь к Митяю, страх перед ним; непонимание Игоря — благодарность вместе с настороженностью; странная зависимость от Иры…
Она хочет маму, утреннее солнце в окне и тёплый холодок от земли в запахе нарождающегося дня. Запах нельзя рассказать, и нигде ни за какие деньги его такой не купишь, он есть только дома. Это запах их воздуха — полей, леса, сада. И, когда он есть, когда есть утреннее солнце и мама, нет внутри сумятицы — словно заболочена по горло.
Раньше спала беззаботно и крепко.
Она врёт себе. Когда отец ударил её, не могла уснуть. И после поцелуя Бажена… она стала бояться оставаться с Баженом вдвоём в доме.
А до этого спала, потому что шло детство? В детстве проблем нет. При чём тут детство? Аркадий разворошил её, заставил анализировать себя. А кто она сейчас? Она сейчас тесно связалась с новыми людьми, и новые впечатления, ощущения поселились в ней и стали прорастать.
Чушь за чушь? В ней растёт ребёнок.
Юля положила руки на живот. Пока ребёнок не слышен, он только есть просит.
Аркадий покупает ей фрукты, орехи, ставит на стол около компьютера: «Ешь как можно больше, ты должна получать витамины». Заставляет есть побольше мяса.
— Я дома мяса почти не ела, — сопротивляется она.
— Тебе нужен строительный материал, — просит он.
И, как всегда, когда она слышит голос Аркадия, видит его, Юля успокаивается. И засыпает.
Но засыпает уже глубокой ночью, так и не поняв, что же с ней происходит и можно ли установить в себе прежний порядок.
ЧЕТВЁРТАЯ ГЛАВА
— Сегодня мы идём в ресторан! — С этими словами входит в её бухгалтерию Аркадий. — У нас большая победа, удалось заключить выгодную сделку. Вот договор, введи, пожалуйста, данные в компьютер.
— Что за сделка? — спрашивает она.
— Помнишь, мы с Митяем ездили под Калугу? За бесценок взяли в аренду землю. Удалось очень выгодно сдать её американцу — под завод.
— А зачем американцу наша земля?
Аркадий рассмеялся:
— Ну и ребёнок ты! Прибыль получать, зачем ещё? И американцу и нам нужна прибыль! Игорь говорит, что составил выгодное для нас соглашение. Мы предоставляем землю, американец ставит на ней завод. Прибыль делим пополам. Если он нарушит какие-то условия, мы станем полными хозяевами.
— Вы его обманываете?
— Мы никого не обманываем, но Игорь говорит: мы должны подстраховаться.
— Наверняка американец вкладывает в завод уйму денег!
— Себе в убыток, Юленька, американцы ничего не делают.
— Какую прибыль он может получить в России? Наш народ в основном нищий.
— Всё сложнее, Юленька. Во-первых, не все нищие, те, кто сумел найти работу за доллары, вовсе не нищие. Во-вторых, нищие нищим рознь. Много нищих среди пенсионеров, потому что на пенсию не проживёшь. Много нищих среди государственных служащих — им платят копейки. Это те же, что и раньше, — медсёстры, учителя и другие. А есть нищие, у которых нет работы. Они потеряли стабильную работу и никому не нужны из-за возраста или из-за того, что не умеют пробиться в трудное сегодняшнее время. Знаешь, почему я так возбуждён? Мы с тобой идём в ресторан праздновать нашу с тобой победу. Помнишь, ты говорила: состоится или не состоится жизнь? Я думал и думал, я долго думал, Юленька. Это больше не мелкий оборот денег: взял дёшево, продал дорого! Это развитие собственного производства в России! Это возможность дать работу безработным, а значит, накормить их, вывести из нищеты, потому что мы будем им хорошо платить. Конечно, такое производство нам бы самим не потянуть — откуда у нас деньги на завод? Вот почему американец. Я сам нашёл его. Через одного своего однокурсника. Ты только оформи поскорее документ, что Игорь составил, возьмём с собой в ресторан, там и подпишем, и отдадим американцу!
— Ты встречался с американцем?
— Да нет ещё. Однокурсник ручается за него головой. Игорь и Митяй с ним встречались.