Татьяна Усеинова – Темные земли (страница 11)

Тела продолжали приносить и за неимением свободных коек клали прямо на пол. Мимо раненых быстро, но без суеты передвигались лекари в светлых балахонах с накинутыми на головы капюшонами. Я искала глазами Игнифера, готовая ко всему, но к счастью его здесь не было.

Рядом с палатой располагалась комната поменьше. В ней на длинных полках ровными рядами стояли сосуды с лекарствами, на небольшом столе лежали лекарские инструменты: долота, щипцы, ножницы, рядом стоял стол больших размеров, который сейчас пустовал. Видимо, на нём проводились операции.

Лекари работали слаженно, без паники, но не успевали – раненых было слишком много. Я подошла к одному из лекарей, осматривающему пострадавших, и, перекрикивая шум и стоны раненых, сказала:

– Я хочу вам помочь!

Он быстро взглянул на меня, после чего вернулся к осмотру стража.

– Помощь оказывается только обученными лекарями, вы не можете помочь, – негромко прорычал он.

– Я могу остановить кровотечение, залечить ранение…

– Каждое действие лекаря чётко спланировано. Постороннее вмешательство чревато потерями, – непреклонно ответил он, не глядя в мою сторону.

Лекарь крупными и быстрыми шагами переходил от койки к койке, продолжая осмотр: задавал вопросы раненым и получал или не получал ответы. Я старалась не отставать от него.

– Что Вы сейчас делаете? – поинтересовалась я.

– Провожу первичный осмотр и сортировку раненых, – терпеливо ответил он. – Воины с лёгкими и тяжёлыми ранениями, не совместимыми с жизнью, отсортировываются в первую очередь. Их переносят в другие помещения. Те, кто получил ранения средней тяжести и тяжёлые, остаются, им будет оказана лекарская помощь.

Этот лекарь отличался общительностью. Видимо, работа наложила на него свой отпечаток: по роду занятия ему приходилось часто общаться со своими соплеменниками.

– Вам нельзя здесь находиться, – он повернулся ко мне. – Прошу Вас не подвергать опасности раненых и поберечь своё душевное состояние.

Несмотря на его неприступность, я не собиралась сдаваться.

– Я хочу поговорить с главным лекарем, назовите его имя и где я его могу найти, – твёрдо сказала я.

– Его зовут Медеор, он перед Вами.

Моя последняя надежда растаяла.

– Медеор, прошу Вас, – умоляюще произнесла я. – Позвольте мне помочь. Раненых слишком много…

– Чем вы можете помочь? – раздражённо прорычал он, утомлённый моей назойливостью.

– Я могу залечить рану…

– Вместе со стрелой в груди? – сыронизировал он.

– Конечно, нет, – тут же ответила я. – В ней не должно быть инородных предметов, но их я тоже чувствую.

– Я лекарь и не представляю спасение без последовательных действий. Если будет пропущен любой из этапов лечения, это фатально для моего пациента. И это боль для его семьи и всего народа.

– У этого раненого раздроблена кость, – уверенно сказала я.

– Нет, не раздроблена, – бескомпромиссно ответил Медеор и перешёл к койке с другим раненым.

Мне было больно видеть страдания подданных короля, слышать их стоны и ощущать собственную беспомощность, но главный лекарь был непреклонен. Я медленно пошла к выходу.

– Госпожа! – окликнул меня знакомый голос.

Я тут же обернулась.

– У него действительно раздроблена кость, – Медеор смотрел на меня, остановив сортировку раненых. – Возьмите балахон в операционной. Вы можете быть полезны.

Не теряя ни секунды, я вбежала в операционную и быстро надела балахон. Он оказался мне велик, поэтому я подвязала его поясом и закатала рукава. Несколько минут спустя я уже стояла рядом с Медеором.

Главный лекарь пояснял каждое своё действие, какой этап будет следующим, мою и роль других лекарей. Сейчас я участвовала в сортировке раненых. Медеор распределял их по степени тяжести ранения. Моя помощь заключалась в оценке внутренних повреждений, в которых он мог ошибиться при первом осмотре. Он задавал вопросы пациенту, я говорила, какие внутренние нарушения почувствовала, он относил пациента к одной из четырёх групп риска. После чего стражи уносили раненых или в помещения для тех, кто легко ранен, или в помещения, где ранения были несовместимы с жизнью. Остальным пациентам лекари оказывали помощь в том объёме, в котором это было возможно сейчас.

Я помогала всем, чем могла. Скорость сортировки увеличилась. Здоровые стражи торопились разносить пациентов по комнатам, с трудом успевая за нами. Когда все были осмотрены, Медеор дал команду заносить первого пациента в операционную.

– Спасибо за помощь, сейчас дело за нами, – сказал он мне.

– Я ещё могу помочь, – умоляюще произнесла я. – Когда вы очистите рану, я могу её полностью излечить.

Несколько секунд мы молча смотрели друг на друга. Потом Медеор окинул оценивающим взглядом помещение, заваленное ранеными телами, и согласно кивнул.

– Попробуем, – сказал он. – После иссечения раны и её очистки, у вас будет возможность продемонстрировать своё умение.

Медеор быстрыми шагами направился в операционную, где его уже ждал помощник. Я поспешила за ним и остановилась в углу, ожидая, пока меня позовут.

– Госпожа, подойдите, – наконец, окликнул меня Медеор.

Я подошла к операционному столу. Зрелище открытой раны было неприятное.

– Мне нужно прикоснуться к ней… – тихо сказала я.

Медеор протянул мне чем-то пропитанную ткань. Я взяла её, приложила к ране, а сверху положила свою ладонь. Все напряженно ждали. Я чувствовала, как невыносимо для них это ожидание, но мне нужно было время. Я постаралась отвлечься от лишних мыслей.

Не знаю, сколько времени прошло, но Медеор мне его дал. Я подняла повязку, рана затянулась. Медеор переглянулся со своим помощником.

– Несите следующего с резаной раной! – крикнул он стражам. – Этого положите к группе с лёгкими ранениями для повторной сортировки. И принесите ещё один стол!

После того, как приказ был отдан, Медеор повернулся ко мне.

– После иссечения раны мы переложим раненого на второй стол, и вы приступите к делу, – сказал он, глядя мне в глаза. – А мы в это время займемся следующим пациентом.

– Поняла, – тут же кивнула я.

Не знаю, сколько тел прошло через мои руки, но вскоре я почувствовала себя полностью обессиленной. Казалось, ноги не держат меня, но я продолжала спасать жизни стражей, как и остальные лекари.

– Мира?..

Я обернулась: на пороге операционной стоял ошеломленный Игнифер. Доспехи на нём были целы, это меня успокоило.

– Что ты здесь делаешь? – удивлённо спросил он.

Я не успела ответить, потому что из-за его спины вышла дрожащая от ярости Магна и двинулась на меня.

– Это Вы виноваты во всех этих жертвах! – прорычала она так громко, что, казалось, я оглохну от её рыка.

– Магна, она не виновата, – сдержанно, но твёрдо сказал Игнифер. – Это – война.

В воздухе повисла напряжённая тишина. Магна застыла в шаге от меня. Я смотрела в её наполненные ненавистью глаза и от страха не могла пошевелиться. Спустя секунду она развернулась и молча вышла из операционной. Все облегчённо выдохнули.

– Ты выглядишь уставшей, – сказал Игнифер, подходя ко мне ближе.

Я тут же тяжело оперлась на его руку, чувствуя, что могу упасть без поддержки.

– Я отведу тебя в башню. Тебе нужно отдохнуть, – сказал он и медленно повёл меня к выходу.

– Госпожа! – окликнул меня Медеор.

Я обернулась.

– Спасибо за неоценимую помощь, – он склонил голову.

– Рада была помочь, – устало ответила я.

Как только мы вышли из операционной, я спросила Игнифера:

– Почему она сказала, что я во всём виновата?

– Ты ни в чём не виновата. Эта война длится более ста лет. Магна сегодня потеряла много своих сородичей, она расстроена. Мы должны делать выводы, стать сильнее, умнее, совершеннее.

– Вы всегда несете такие потери? – не унималась я.