Татьяна Трубникова – Знаки перемен (сборник) (страница 4)

И так же филигранно скользила между ресторанными столиками.

Кто-кто, а Ли умела заставить клиента ждать. Об этом ее искусстве между другими официантками даже анекдоты ходили. «А что им, – говорила Ли, – Они же отдыхать сюда пришли. Вот и пусть отдыхают». Приходила именно тогда, когда клиент уже поднимался, чтобы жаловаться начальству и находился в той точке кипения, возврат из которой к первоначальному состоянию может продлиться до конца дня. С ленивой грацией красивой кошки она подходила. Один поворот головы на длинной шее – и клиент оседал под ее холодной красотой. Но снова начинал закипать от спрятанного за улыбкой неуловимого хамства, с которым она принимала заказ. Вроде бы и пожаловаться нельзя, и противно, как будто в душу плюнули.

Девушки-коллеги завидовали Лидии: с ней постоянно происходили романтические приключения: письмо в почтовом ящике с признаниями в любви, розы, загадочно появившиеся в еще пустом ресторанном зале… Все это было банально, но происходило только с Ли!

В сущности, окружающие были для нее блеклыми, невзрачными тенями, она видела их, словно сквозь дымку. Но в то же время больше всего на свете она любила ловить восхищенные взгляды. Профессия ее полностью соответствовала этой ее склонности. Официантки всегда на виду. За красивые глаза она собирала чаевых больше всех. Ей так завидовали товарки! А чего тут завидовать? Похотливое мужичье! Она умела поставить их на место. В следующий раз были как шелковые, только смотрели жадными восхищенными глазами. Ох, как же ей нравилось их доводить! Она буквально питалась их отчаянием и жгучим желанием, как другие питаются колбасой и картошкой.

Как и следовало ожидать, Ли первой из двух сестер потеряла девственность. Не по любви. И не из любопытства. В глубине души она всегда знала, что работа официанткой для нее – только трамплин в высший свет. Видит Бог, она была достойна всего самого лучшего. Таких ног, как у нее, не было во всем городе! А о шарме и говорить нечего. Ли чувствовала, что способна затмить Париж. Вот только как туда добраться?

Работать, в отличие от дурочки Людки, она не любила. Рабство, вот что это такое. И слово «работа» произошло от слова «раб».

Конечно, поклонников у нее было полно. Но, как назло, все не те. Ходил один уголовник и смотрел тяжелым взглядом. Потом исчез. Может, посадили, может, явки сменил. Или обычные, ничем не примечательные мужики. Голытьба! Нужны больно! Ли как видела под ногтями грязь, так вся покрывалась коркой холодного презрения. Добиться даже одного ее взгляда было уже невозможно.

Но самым прилипчивым оказался один инженеришка. Видно же, что беден, как мышь, а туда же! Ногти, правда, были чистые. Пальцы длинные, как у аристократа. С первого же раза Ли выяснила, кем он работает. Как узнала, что инженер – интерес ее к нему сразу иссяк. Он приходил и заказывал всегда какую-нибудь мелочь – кофе, например. Ли аж мутило, что ради такой ерунды она должна обслуживать стол. Тощий, высокий. Лицо узкое, как у Эль Греко. И глаза страдальческие, грустные. Нос с горбинкой. Не красавец. Первое время он все пытался заговорить с ней. Ли отвечала ледяным молчанием на личные вопросы, и односложно – на заказ. Какие с кофе чаевые? Он никогда не оставлял на чай ничего, кроме молящих взглядов. Ему она не улыбалась. Потому что он был премерзким типом. Караулил ее после работы. Она много раз видела его фигуру во тьме ночи, маячившую в любую погоду рядом с рестораном, когда она выходила после работы. Хорошо еще, что Людка-липучка всегда рядом! Неужели выспаться неохота? Ему же завтра на работу! Придурок. Цедил свой кофе он с убийственной медленностью. Каждый глоток растягивал, словно эта чашка кофе была его последним желанием и его ждала казнь после того, как он ее допьет. Но однажды он Ли удивил. Как обычно, она брякнула на стол перед ним блюдце с пирожным и кофе. И ушла, не отвечая даже на его вежливое приветствие и «спасибо». А когда вернулась со счетом, на столе лежал лист бумаги. Ли чуть счет не выронила. Это был ее портрет. Инженеришка смотрел на нее выжидательно и моляще.

– Это вам. Может, сходим в театр? – едва не задыхаясь от волнения, прохрипел он.

Ли взяла в руки портрет. Она красива, спору нет.

– Не хотите в театр? – расценил ее молчание инженеришка. – Тогда, может, в ресторан?

– В ресторан?!

Ли чуть со смеху не лопнула. Ее – в ресторан! Вот умора!

От природы у инженера был бронзовый цвет лица с едва уловимым зеленоватым отливом. Очень странно выглядел на таком лице румянец. Он смолчал.

Уходя, Ли бросила: «спасибо за портрет». Вот коллеги обзавидуются! Она всем портрет показала. «Ну и ну! Похожа!» – говорили все. На обороте было его имя и слова любви. Ли всем дала прочитать. «Мне жаль, что вы не хотите говорить со мной. Поэтому я вам пишу. Меня зовут Андрей Прохоров. Своим равнодушием вы не оставили мне выбора. Я люблю вас. Выходите за меня замуж».

– Знаете, куда он меня пригласил? В ресторан! Вот развлечение, да?

– Он ничего. Молодой, – говорили ей. – Влип в тебя – по уши. Пойдешь за него?

– Еще чего.

Андрей Прохоров не сразу понял, почему так пялятся на него все официантки. А когда понял, рванулся и ушел. Исчез он надолго. Но прошло месяца полтора, и его снова увидели на привычном месте.

После этого случая Ли стала просить других официанток обслужить инженеришку, когда он садился за «ее» стол. Он ничего не мог понять. Каким это образом поменяли столы? Куда бы он ни сел – Ли не принимала заказ.

Наконец однажды Ли поняла, что способ вырваться в люди есть.

…Он был еще нестар. Лет сорок пять. Солиден. С увесистым брюшком. Взгляд властный, но в то же время какой-то мутный, неустойчивый, словно задерживать на ком или чем-либо свой взгляд он считал слишком обременительным для себя. Начальник крупнейшей в городе промтоварной торговой базы. Жены у него не было. Во всяком случае, все усилия Ли по ее выявлению были напрасны. Вадим Соломонович. Он и стал ее первым мужчиной. Колечки, браслетики, импортные шмотки.

Когда он приходил в ресторан, то всегда садился за «ее» столик. Ему не потребовалось много усилий, чтобы соблазнить девочку-конфетку, достойную Парижа. После того, как она узнала, что он – начальник базы…

Ли вскоре поняла, что Вадим Соломонович (а она именно так его всегда и звала) очень ей нравится. Нет, кроме шуток. Не за шмотки и колечки.

Жест толстыми пальцами, которым он подзывал официантку, загребущий какой-то жест, почему-то волновал ее. И было больно, если он звал так не ее, а какую-то другую девушку. Жест у него был один. На всех.

Зная, кто он, начальство позволяло Ли немного посидеть с ним вместе. Вадим Соломонович всегда заказывал для нее шампанское. Или хорошее грузинское вино. Самое лучшее, которое для него всегда было в этом ресторане.

Вадим Соломонович видел, как шампанское кружит голову девочке. Ли быстро пьянела… И становилась еще очаровательнее.

– Балерина! – восклицал солидный любовник.

Она не несла чушь, не была ни весела, ни грустна, не становилась ни на каплю развязнее, но оторвать взгляд от нее было невозможно. Она мягко и призрачно светилась. Никакое фото не могло бы передать особую, только ей свойственную туманность в широко расставленных глазах.

Сама она чувствовала, как растворяется усталость в ногах, каблуки становятся продолжением ног, расслабляются, влюбляются друг в друга неторопливые мысли. И больше ее ничто не раздражает. Ни шуба из «чебурашки», ни Людка-повторюшка, ни отсутствие в магазинах розовой пены, ни ресторанное рабство… Она сидит рядом с человеком, который выведет ее в «свет», сделает ее королевой, милый, милый… Ли смотрела в его широкое одутловатое лицо, искала искорку в туманных глазах и думала, что они чем-то похожи, но не формой глаз, а взглядом… «Это мой мужчина. Мой. Это ОН».

Но главное – сколько бы она ни пила, на утро была свежей. Она искренне не понимала людей, у которых болит от выпивки голова или того хуже – тошнит!

Ли много раз просила Вадима Соломоновича купить ей шубу. Он обещал. «Поступает всякая чепуха. Ничего, достойного тебя, лапуля. Но, как придет, будешь ты у меня в шиншилле».

Еще они планировали летом в Прибалтику, на весь отпуск. Вадим Соломонович, правда, не говорил, что собирается на ней жениться, но это как-то подразумевалось само собой в их отношениях. Ли часто думала о свадьбе. Приглядывалась к платьям, хотя и думала: «Пожалуй, не стоит. В том, что висит здесь, замуж выходят все подряд». Во всем остальном Ли продумала всякие мелочи. Даже потренировалась красиво расписываться.

Они летали «в Сочи на три ночи». С пятницы по понедельник. В начале мая там уже было жарко, но не душно, потому что дожди еще не начались. Ли была на седьмом небе.

Однажды Вадим Соломонович взял Ли на пикник. И сестру ее пригласил. Сколько Ли ни уговаривала его не брать Людку с собой, он почему-то уперся. И сказал, что ТАМ они себе никаких глупостей позволять не будут. Но если она не хочет, может не ехать. Провести выходной с любимым было для Ли столь заманчивым приглашением, что она, скрипя сердце, согласилась на Людку.

Пикник прошел удачно. Для всех, кроме Ли. Людка, конечно, была в восторге. Она бегала по траве, как дитя природы, и всем уши прожужжала, как она наслаждается свежим воздухом и солнышком. Компания была совершенно мужская, если не считать сестер. Солидные дядечки – торгаши, директора, начальники – относились к ним, как к детям. Людка этому и соответствовала. Ли же была не в своей тарелке. Хотя она и видела косые взгляды мужчин, но никто настоящих авансов ей не делал. Все как бы обходили ее стороной: дети они и есть дети. Из чистейшего озера один за другим вытаскивались изящные форели и жирные карпы. Ли только диву давалась. Их отец всегда приносил в судке только тощих уклеек.