Татьяна Трубникова – Знаки перемен (сборник) (страница 10)
Сегодня Ли чувствовала себя легкой и счастливой, как никогда. Редко бывает то ощущение свободы, оторванности от всего в путешествии, когда, кажется, не едешь, а невысоко летишь над землей вместе с машиной. Даже автобусом. Но если бы кто-нибудь ее спросил или она сама задумалась, почему счастлива, она не смогла бы ответить. Как бы смешно это ни звучало, эта поездка казалась ей романтическим приключением. Ли и сама не понимала, что с ней происходит. Словно давно забытая юность оживила ее глаза, спряталась в растрепавшихся волосах, омыла самую ее уставшую душу. Ли было хорошо. И не пьяна вроде вовсе?! Поездка длилась, длилась… В голове у Ли было пусто, а если мысли и возникали, они были легкие, как порхающие бабочки. Что-то ждет ее сегодня? Что-нибудь необыкновенное. Приключение, романтическая встреча… А вдруг любовь?! И само кайфовое ощущение от сексуальной одежды, давно забытое ею, подстегивало ее. Ли сознавала: сегодня, сейчас она красива. Не зря же Лешенька не удержался, зажал ее у стенки! Короткая юбочка плотно облегала стройные бедра. И шагала от этого Ли как-то по особенному, совсем как в юности, своей модельной походочкой. Шажок, еще шажок. Главное – ставить ноги по одной линии. Какой-то мужик, она не обратила внимания, честное слово! смачно причмокнул губами ей вслед. «Фу!» – подумала Ли.
Сто лет у нее не было такого приключения!
Сердце ее забилось радостно и тревожно, когда в череде девятиэтажек показался родной дом. Ли здесь не была со смерти матери, за которой ухаживала. Теперь тут живет старший сын с женой и ее внуком, которого она видела всего один раз. Но какое это имеет значение, когда сегодня такой день! Здесь она жила, когда все еще было впереди, здесь встретила Германа, здесь нежилась в ванне, а в спальне у них, небось, все еще стоит ее любимый трельяж…
Ли позвонила в дверь. Звонок тот же! Полоснул по сердцу знакомый перезвон. Открыл старший сын. Ли очень хотелось увидеть внука и… посмотреться в любимый трельяж, но вместо этого она сказала:
– Отдай мне старое пальто матери.
Сын пожал плечами:
– Да его уже нет давно.
А в дом не приглашает. Стоит и смотрит на нее. Ли кивнула ему и пошла прочь. Хотя ноги прямо не шли. Словно держало ее что-то. Оглянуться очень хотелось. Но Ли удержалась. За спиной хлопнула дверь.
Уже первые три шага на ярком солнце полностью развеяли ее воспоминание о трельяже и захлопнувшейся двери. Яркая, как кровь, юбка, веселила ее душу. На лавочке во дворе сидели бабушки-старушки. Они о чем-то говорили. На нее посмотрели вскользь.
«Не узнают, – поняла Ли. – Конечно. Лет-то сколько прошло. А выглядит она чудесно. Как девочка. Уж куда им узнать. Ни за что и никогда не будет она вот так сидеть и перемывать косточки соседям».
Но бабки на самом деле ее узнали. Сделали вид, что не видят. Ли своей красивой походочкой прошла мимо них. Она решила прогуляться вокруг, сходить к реке… Жара какая…
Долго, долго она сидела, опустив ножки в воду с не очень пологого бережка. Знакомая с детства речка! Каждое дерево, каждый поворот… Солнце играло на воде. Метрах в двадцати плескались дети. Ли с удовольствием наблюдала за ними. Но краем глаза поглядывала и на молодых людей, вероятно, недавних школьников, ныряющих тут же, неподалеку. Блестящая водой юная, гладкая кожа, смех, фырканье, подставы, поддевки… А какие у них уже не по-детски сильные руки, стройные ноги… Они цены себе не знают… И поэтому так бездумно расточают свое немыслимое очарование, в никуда, ни для кого, в пустоту… Так прошло много времени. Молодые люди успели искупаться не один раз, не один раз завалиться обсыхать и загорать. Солнце быстро высушивало на них влагу, оставляя несколько блестящих смуглых капель. В высокой траве не видно, как наполняются пластиковые стаканчики водкой… Ли недоумевала, как можно не заметить ее с ее красной юбкой? Только бы раз нырнуть к ним в воду, скользнуть по гладкому телу рукой… А потом хоть утонуть – все равно.
Когда солнце стало клониться к горизонту, молодые люди быстро собрались и пошли к микрорайону. Ли поплелась за ними. Зверски хотелось пить. Просто пить. Целый день она ничего не ела. Но об этом Ли не вспоминала. Ей хотелось пить.
Она купила двухлитровую бутылку пива и жадно приложилась к ней прямо возле магазина. Конечно, это деньги на ветер, но сегодня не хотелось думать о таких мелочах… И только когда купила, поняла, что денег на обратную дорогу не осталось. Ерунда!
Вообще, летний вечер еще только начинался. Впереди было ух! сколько времени. Красота! И вся душа Ли пела от предвкушения какого-нибудь романтического приключения.
Четверо молодых людей стояли у родного подъезда. Сердце Ли глухо упало. Те самые! С реки! Жаль, что теперь они одеты. Но все равно хороши, как юные боги. Они о чем-то говорили и по-молодецки ржали. Им был хорошо. Может, девок обсуждали, может, собирались еще выпить.
Ли села на лавочку. Двухлитровую бутылку поставила на землю, рядом. Чужие дети возились в песочнице. Две мамашки сидели рядом и болтали. Ей всегда было безумно скучно так сидеть. Поэтому она и не сидела! Она гуляла!
От двусмысленности этой фразы ей стало смешно. Она старше этих куриц, но – королева по сравнению с ними… Нужно, просто необходимо было сделать какой-нибудь жест, который отражал бы ее настроение. Оно прямо-таки рвалось наружу. Ей ничего не приходило в голову, кроме как изящным жестом сбросить свой короткий пиджачок. Что она и сделала. Медленно, медленно, в такт звучащей в ней музыке.
«Жаль! Ни один из этих молодых жеребцов не заметил!»
Она встала, оставив пиджачок на скамеечке, и пошла к молодым людям. Она шла своей обычной раскованной походочкой, которая всегда заводила ее саму. Стоило только представить себе, как сексуально перемещаются ее ноги… Точь в точь по одной линии, как по ниточке. И шагала она не топорно, с пятки, а нежно прикасаясь к земле всей ступней сразу. Царица подиума, вот она кто.
Какие жеребчики! У нее все горело внутри от одного взгляда на их молодые ноги, небрежные юные движения…
В спину ей полетел смех. Но Ли не слышала. Смеялись молодые мамаши. Та, что сидела ближе к Ли, в изящной вязанной крючком кофточке, сказала другой:
– Странно, что она юбку не стянула. Только пиджак.
– Они ее и без юбки не заметят! – уверила ее симпатичная соседка.
– Молодого мяса захотелось.
– Им столько не выпить, – кивнула «симпатичная» на пиво Ли.
– Не хочешь? – поинтересовалась «вязаная кофточка», скосив глаза на ту же двухлитровую бутылку.
В глазах сверкали бесенята смеха.
«Ну, что же вы молчите?» – мелькнуло у Ли.
Подростки шарахнулись от нее. Теперь они ее увидели! Еще как!
Что она хотела? Просто поговорить с ними! Неужели они считают ее старой? Конечно, ей не пятнадцать лет. Она просто хотела поговорить!!!
Ли повернулась и опять пошла к скамеечке. Сдернула пиджак. Не сидеть же теперь здесь! Вон там есть еще лавка, в глубине двора. Вся в деревьях. По траве идти модельной походкой совсем не так просто! Но она должна постараться. Пусть видят!!!
– Во, во! – оценил ее походку один из парней. – Еле идет! А еще выпендривается!
– Ща выпадет с копыт, – согласился второй, по-детски азартно поддев камушек ногой. – Правая нога влево, левая – вправо. Старуха шапокляк!
– Красавица, б-я!
Они заржали.
Ли рухнула на лавку. Как устали ноги! И никого. Скучно. Ни одного человека вокруг. Не пригласить ее на свадьбу!!! И кто?!! Самая что ни на есть родная кровь! От этой мысли в висках зашумело и застучало. Ведь у нее же нет больше никого. Хотелось плакать, но слез почему-то не было.
– Во рту пересохло, – сказала она вслух, хотя рядом никого не было. Поискала глазами. Нету. Вздохнула. Ноги гудели. Конечно, целый день на жаре! Ломило под правой лопаткой. Проклятая жара! Очень нужна ей эта их свадьба!!! Сам факт. Что не пригласили.
Сын смотрел на нее из окна.
«Чего приходила? Мать. Мать… Мать твою! Пальто ей какое-то надо… Все уже пропила. Вот и понадобилось ей пальто…»
Толстуха на лавке, бывшая кассирша предприятия, привыкшая держать деньги в руках и потому сохранившая величественную походку и властный тон, говорила сидящей рядом беленькой старушке божьему одуванчику:
– Ты глянь, Варь, Лидия-то вырядилась, б… алкогольная.
– И смотреть не хочу. Похабщина.
– А ходить-то. О, о. Задом туды, задом сюды.
– А сама – старуха! Бабка вон уже! Кожа вся отвисла. Лицо – как у слизня. Синюшная вся, как курица советская.
– Ноги уж еле ходють, а туда ж – молодежь пугать.
Вернуться домой? Там Лешенька. Добрый он. Хотя подумать – она никогда его по-настоящему не любила. Он маленький-маленький. Личико мелкое, страшненькое… Мальчик. Ну и что, что старый. Старый мальчик. Добрый, добрый… Прости. Лешенька. Он МАЛЕНЬКИЙ. Все у него маленькое. И достоинство тоже.
Нежность, нежность – слезами хлынула из глаз. Потому что не любила. Никогда.
Ублюдки вонючие!!! Еще дети называются! А эти старые – что, лучше?!!! Она посмотрела на мужиков, сидящий за домино.
Они были уже солидно «под шафе», но никто не смотрел в ее сторону…
– Фу, старперы вонючие…
Хоть бы глоточек. Духота. Как они могли?! Родная сестра!!! Она никому не нужна… Лучше бы ей умереть. Прямо сейчас. Вскрыть вены… Все равно ее никто не видит…
Она всегда хотела это сделать. Всегда. С самого детства. Теперь-то Ли это понимала… Не смогла. Сделать это хотя бы сейчас! Уйти. Просто уйти… Потому что нет ЛЮБВИ на свете. Нет ее. И все. НЕТ ЛЮБВИ!!!