Татьяна Тронина – Паиньки тоже бунтуют (страница 6)
– Вы не могли бы подсказать, как мне найти господина Шарова?
– Откуда мне знать! Я не общалась с ним несколько лет и впредь не собираюсь этого делать, – отрезала я и бросила трубку обратно на базу.
Я зашла на кухню, но телефон затрезвонил вновь. Пришлось вернуться:
– Алло.
– Здравствуйте, это вам звонят из банка… – длинное название из нескольких слов. – Могу я услышать Шарова Руслана Игоревича?
– Да не живет он тут! – с отчаянием воскликнула я и вернула трубку на место. Никуда не отходя, я решила немного подождать. И точно – городской телефон затрезвонил вновь. И снова представительница банка жаждала связаться с моим сводным братцем.
Так повторилось еще пару раз, под конец я просто отключила телефон и, сильно встревоженная, отправилась на кухню готовить завтрак. Мне и до того не особо хотелось есть, теперь же вид самой пищи вызвал отвращение. Я буквально заставила себя съесть одно яйцо всмятку и только тогда приняла лекарство.
Через час, когда я, преодолевая слабость, отчищала раковину в ванной комнате, хлопнула входная дверь. Я выглянула в коридор: Алевтина разбирала содержимое объемистой сумки-тележки.
– Лид, ты тут? Представляешь, сосиски с пятидесятипроцентной скидкой выбросили… да хорошие, по ГОСТу, известной фирмы… так-то к ним не подступишься, а со скидкой – очень даже. Сбегала бы…
– Не знаю, – вяло отозвалась я, смахнув со лба пот тыльной стороной руки, и поправила резиновые перчатки. – Чего-то неохота.
– А, ну ты же у нас богачка, на скидки тебе плевать, – презрительно фыркнула Тугина. – Так, а это что? – Она уставилась на столик с телефоном. Рядом с базой лежал выдернутый из розетки штепсель.
– Отключила. Из банка звонили.
– Мне? Опять?! – перепугалась Тугина. – Я же все счета свои закрыла, все кредиты погасила… что не так?!
– Все в порядке, Алевтина Антоновна, это мне звонили. Вернее, искали моего сводного брата, Руслана, он зачем-то дал в банке мой телефон как контактный…
– Ну и семейка у тебя, – пробормотала Тугина. Вздохнула, явно успокаиваясь. – Но, ты знаешь, это не дело. Мне звонить должны! Девочки мои, потом Павел со мной всегда по городскому связывается… У тебя проблемы, а я тут страдай…
«Девочками» Тугина называла своих подруг, а Павел, бывший муж, действительно звонил ей только на городской. Он оплачивал все коммунальные платежи Алевтины и поскольку на мобильную связь денег не предоставлял, моя соседка из соображений экономии сотовым телефоном не пользовалась.
Она воткнула штепсель в розетку, и телефон немедленно затрезвонил, словно дожидаясь этого момента.
– Алло? – грозно спросила Тугина, прижав трубку к уху. – Кого? Нет тут таких!
– Ну вот, они целый день так и будут трезвонить! – в отчаянии произнесла я.
– Это твои проблемы, Лидочка, хорошая ты наша! А я – страдай за тебя… – неприязненно повторила она.
– Вот! Вот вам и минусы коммунального проживания! – не выдержав, напомнила я. – А вы еще протестовали против переезда, Алевтина Антоновна!
– Ой, вот только не надо переездом на меня давить… Слушай, Лида, ты должна разобраться со своим братцем! По сути, он подставил тебя, а мучиться мне! Я пожилая одинокая женщина, за меня некому заступиться. Между прочим, единственная моя радость – болтать с девочками по телефону, а ты…
«Пожилая, ничего себе! Всего-то пятьдесят два года!» – подумала я. Под возмущенный бубнеж соседки я закрылась у себя в комнате, отыскала в записной книжке номер мобильного телефона Руслана. Абонент оказался недоступен. Впрочем, этого и следовало ожидать от человека, скрывающегося от своих кредиторов.
И как теперь искать своего «братца»?
Kommt Zeit, kommt Rat?.. Да, решение придет со временем… Нет уж, ждать не стану! Оставался один способ найти Руслана – через мою мачеху, Веру Петровну.
Меньше всего мне хотелось снова связываться с этой женщиной, танком прошедшей по моей жизни, но что поделать…
Телефон моей мачехи тоже не отвечал. Хотя, если подумать, она наверняка сейчас в школе. Время утренних занятий, просьба не отвлекать. Да-да, Вера Петровна работала в школе. Завучем. Вот в
Я решила подождать до вечера, вернее, часов до пяти – к этому времени занятия у детей обычно заканчиваются, а учителя еще не успевают разойтись.
Вера Петровна работала в самой обычной московской школе – государственной, но, насколько я помнила, весьма неплохой. Туда стремились не только жители того района, которому принадлежала школа, но и их «соседи».
Как завуч Вера Петровна вела вечную борьбу с учителями. Причем, по ее мнению, учителя делились на две категории: на тюфяков и живчиков. Первые терпеть не могли перемен и новшеств, перестраиваться под очередные правила не желали, вторые же, наоборот, пытались преподавать по-своему, по-новаторски. Одни тянули назад, другие – уж слишком вперед, и Вере Петровне, стремящейся сформировать единую команду, все время приходилось кого-то сдерживать, а кого-то – подстегивать.
Это я прекрасно помнила, опять же, по тем временам, когда мы все жили под одной крышей: отец, я, мачеха с ее отпрыском…
Наверное, Вера Петровна была неплохим профессионалом, болеющим за свое дело, и именно за эти качества мой мечтательный и рассеянный, словно немного не от мира сего, отец и полюбил эту женщину. За ее неравнодушие, энергию, оптимизм, уверенность в себе.
Противоположности притягиваются!
Но у всякого явления, как и у медали, есть две стороны. Энергичная, напористая, уверенная в себе и своей правоте Вера Петровна после смерти отца так же легко и не задумываясь поделила нашу, вернее, теперь уже
Завещание ведь можно легко оспорить, не так ли? Тем более когда в бывших учениках – ныне известный адвокат.
Вера Петровна была законной женой моего отца, и у нее на тот момент был несовершеннолетний ребенок. Так что какое завещание?.. Квартиру непременно надо было поделить пополам, между ней и мной, тогда девятнадцатилетней студенткой вуза…
Что интересно, у Веры Петровны имелась своя собственная квартира, вернее, она принадлежала ее матери, бабушке Руслана. После смерти старушки Вера Петровна стала владелицей двух квартир – той, что отошла к ней по наследству после смерти ее матери, и той, однокомнатной, что она получила после раздела имущества со мной. У меня – комната в коммуналке, у Веры Петровны с Русланом – однушка в центре.
…Пока я добиралась до школы, где работала моя мачеха, вспоминала все те события, которые в свое время сильно меня подкосили. Да что там, мне теперь до самой смерти не забыть наглости «второй мамочки»!
Наконец я оказалась на месте. Зайдя внутрь, я тут же столкнулась с охранником, занимавшим пост в вестибюле за столом:
– Девушка, минутку, вы куда?
– Я к Вере Петровне. Савельевой. К завучу.
«А вдруг она уж не завуч, а директор? – запоздало спохватилась я. – Или вовсе ушла отсюда?! Или в очередной раз вышла замуж и сменила фамилию?»
Но, судя по всему, положение моей мачехи здесь, равно как и ее фамилия, остались неизменными.
– Да? – охранник придвинул к себе журнал. – А вам назначено?
По лестнице с противоположной стороны спустилась немолодая дама в строгом костюме, кивнула охраннику:
– Костя, всего доброго.
– До свидания! До завтра, Элина Викторовна! – отозвался охранник и вновь повернулся ко мне. – Так вам назначено?
– Нет, – вздохнула я. И решила пойти ва-банк: – Я дочь Веры Петровны.
– Дочь? – изумился охранник.
– Дочь? – обернулась пожилая дама, которая уже потянула входную дверь на себя.
– Не родная, конечно, приемная, – сказала я и достала свой паспорт из сумочки. – Вот, у нас одна с ней фамилия, по моему отцу…
– А, точно! – оживилась дама. – Я помню! Вера как-то говорила, что воспитывала дочь своего мужа, как ее звали… ах ты, у меня же профессиональная память… Лида?
– Да, Лидия, точно! – улыбнулся охранник, развернув мой паспорт и разглядывая страницы. – Лидия Александровна Савельева.
– Александровна, да. Саша – так Вериного второго мужа звали. Значит, есть еще память. Костя, пропусти девушку… Лидочка, Вера Петровна на втором этаже, в конце коридора, в кабинете биологии…
Дама покинула здание школы, а охранник протянул мой паспорт обратно и добродушно кивнул, пропуская.
Я поднялась по лестнице на второй этаж. «Какое глупое, бессмысленное вранье, зачем? Хотя почему же вранье? Я просто могла попросить вызвать Веру Петровну в вестибюль. Но тогда она спросила бы у охранника, кто ее ждет… А узнав, что я ищу ее, наверняка отказалась бы со мной встречаться! А может, и не отказалась бы, с нее все как с гуся вода… Интересно, ее милые коллеги по школе, другие учителя знают, как непедагогично когда-то их руководительница поступила с одной сиротой, с бедной девушкой, только что лишившейся отца?..»
Длинный широкий коридор, закрытые белые двери с одной стороны, с другой – прозрачные окна, за которыми в темно-фиолетовой дымке прятался город. Яркий свет ламп под потолком. Половицы у меня под ногами едва заметно пружинили. Наверное, и поскрипывали еще, но я, увы, этих негромких звуков слышать пока не могла.
Вера Петровна сидела в пустом классе, за учительским местом, перед ней на столе были веером разложены какие-то квитанции.