Татьяна Тронина – Паиньки тоже бунтуют (страница 29)
– Почему ты думаешь, что
– Ты выставила ее в таком свете…
– В каком таком?
Руслан молчал. Тень пробежала у него по лицу, уголки губ подрагивали. Но он упорно таращился куда-то в сторону.
– Я не солгала ни словом, – настойчиво продолжила я. – Когда рассказывала коллегам Веры Петровны, что эта женщина сделала со мной, своей падчерицей, как лишила меня собственной квартиры. Меня, сироту, еще девчонку почти. Да, я сделала это публично. А что такого? Вера Петровна не имеет никакого права работать педагогом, раз даже собственного сына упустила. Почему ты не смотришь мне в глаза? – не выдержав, с отчаянием спросила я.
Мой братец вздрогнул, метнул на меня испепеляющий взгляд, затем опять отвернулся. «Господи, ну он же ни в чем не виноват, ей было всегда плевать на него, а я… Я могла бы тогда хоть раз поговорить с этим мальчиком как друг, как сестра…» – мелькнуло в голове, и меня передернуло.
– Прости… – вздохнула я. – Это нервы. Я недавно болела, перенесла тяжелое осложнение после простуды.
Руслан все так же молчал.
– Тебе, конечно, не жалко меня. Тебе вообще на меня плевать, да? – зачем-то спросила я.
Он по-прежнему стоял молча.
Я вдруг вспомнила, как во время своей работы репетитором общалась вот с такими ребятами. Потихоньку, слово за слово, я ободряла их, вела за собой, словно добрый проводник, в мир чужого языка… Что мне мешало точно так же общаться с Русланом, почему я никогда не видела в нем человека? Наверное, ненависть к его матери застила мне глаза.
– У тебя как дела? – спросила я. – Как ты, вообще? Почему тебя вдруг преследуют коллекторы?
Он метнул на меня короткий взгляд, на этот раз – изумленный, но потом сказал:
– У меня жена. Дети. Двое. Пытался свой бизнес открыть… Ну и вот… прогорел.
– А зачем мой номер дал?
– Да я не знал… – обиженно произнес Руслан. – Ну они попросили – дай какой-нибудь номер, ну человека, кто тебя знает…
«Дурачок. А вдруг у него какое-нибудь расстройство, психическое… которое надо было корректировать, а Вера Петровна все упустила? Как это называется? Ментальная инвалидность? Или он действительно такой дикий и замкнутый, что просто не знает, как надо жить в обществе, что делать… Одинокий Маугли?»
– И как вы все теперь? – с жалостью спросила я.
– Ну как… Мама без работы, плачет. Ее репутация испорчена, у них слухи быстро разносятся среди учителей.
– Ну, наверное, ее не просто так уволили, не из-за одной меня, – примиряюще произнесла я. – Думаю, мой визит просто стал последней каплей.
– Возможно, – сказал Руслан. Потом пожал плечами и пошел прочь, смешно разбрасывая ступни в сторону.
– Русик! – позвала я.
Он остановился.
– Руслан, ты не хочешь передо мной извиниться?
– За что? – наполовину обернувшись, спросил он.
«Женат. Есть двое детей. Наверное, совсем крохи! Возможно, Руслан просто не понимает многого из-за того, что он почти ни с кем не общался, а мать не потрудилась его… Как это называется? Социализировать, вот. Ему просто надо все объяснять, буквально разжевывать!»
– За то, что из-за тебя у меня случились неприятности, – подошла я к нему. – Пришлось отключить городской телефон, потому что с утра до ночи звонили коллекторы. Потом они исписали весь подъезд надписями, какая я плохая должница… И все соседи были очень мной недовольны, говорили мне гадости. Я, между прочим, переживала.
– Прости, – безо всякого выражения произнес Руслан.
– Ты понял, какое со мной случилось несчастье, и мне уже легче, – ласково ответила я.
– Слушай, почему ты разговариваешь со мной как с идиотом? – недовольно произнес он и развернулся.
– Руслан!
– Ну что?
– Это Вера Петровна тебя ко мне отправила?
– Нет, – коротко бросил он, уже сворачивая за угол.
– Русик, я желаю тебе счастья! Руслан!..
Я отправилась следом – мне было по пути, но моего брата и след простыл.
«Странно все это… Вроде он и выглядит как нормальный, но в то же время словно не от мира сего. Хотя, с другой стороны, наверное, и я выгляжу в его глазах по-идиотски: столько лет молчала, а теперь вдруг затеяла эту войну. Ну вот правда, чего я добилась, когда опозорила Веру Петровну перед ее коллегами? Если подумать, ничего, кроме морального удовлетворения, я не получила. Накричалась от души, и вроде как полегчало. Да, это была месть с моей стороны. Но вот удовольствия от этой мести почему-то нет никакого. Это была не я. Минутку… Что же, мне теперь нужно простить свою мачеху? Нет и нет, это было бы лицемерием… неправдой. Я ни в чем не виню брата, но я определенно зла на Веру Петровну и не собираюсь заталкивать эту злобу внутрь себя поглубже… Но и мстить не следовало, мне это несвойственно. А теперь так плохо… Как там говорят? Дьявол начинается с пены на губах ангела, вступившего в бой за святое, правое дело… Мне стало совсем не по себе, мурашки пробежали между лопаток.
Я зашла в кафе неподалеку от своего дома – то самое, где частенько перекусывала. Взяла на раздаче кофе и сырники со сгущенкой и принялась с подносом в руках искать свободное место. Зал был полон… Ах да, сейчас ведь время обеда.
– Лида! Савельева! – крикнул кто-то сзади меня.
Я обернулась и увидела Марину Крюкову, свою бывшую однокурсницу.
– Иди ко мне! – радостно замахала она руками.
– Вот так встреча… – сказала я, ставя поднос на стол. – Совсем недавно тут виделись.
– А я все у того же ученика… Время занятий перенесли, так неудобно, – пожаловалась Марина. Несмотря на жалобные интонации, выглядела она веселой и задорной, впрочем, как и всегда. Упругие кудряшки симпатично обрамляли ее лоб.
Я села напротив, придвинула к себе тарелку с сырниками.
– Ты какая-то задумчивая сегодня, – разглядывая меня, с любопытством произнесла Марина. – Ах, Лидочка, ты все еще сомневаешься, правильно ли ты поступаешь?
«Как странно. Снова эта Марина попалась мне на пути. На
Я никогда не верила в сглаз и прочие суеверия, но сейчас вдруг испугалась… А что, если и в самом деле существует некая мистическая сила, способная все разрушить? Но ведь, с другой стороны, Артем изначально был бабником, еще до того, как я встретилась с Мариной, да и с Наташей отношения уже давно не ладились…
К тому же глупо перекладывать всю ответственность на другое лицо, на какой-то дурацкий сглаз. Если верить в него, то получается, от человека ничего не зависит, человек не властен над своей судьбой, он просто игрушка в руках потусторонних сил!
Я встряхнулась и заставила себя улыбнуться:
– Я уже и сама не знаю, что думать… Я рассталась со своим женихом.
– Да? – поразилась Марина. – Но как? Помнится, вы только собирались с ним подать заявление и он такой чудесный мужчина, судя по тому, что ты о нем рассказывала…
– Так казалось со стороны, – меланхолично заметила я. – А на самом деле я своего Артема совсем не знала. А он, как выяснилось, самый настоящий бабник. Ну вот из-за этого я с ним и разбежалась.
– Уверена ли ты? – с азартом спросила Марина. – Может, это наговор…
– Какой наговор, когда я лично встречалась с его любовницами… – усмехнулась я. – Все очень просто, избитый сюжет: я полезла в его телефон, нашла подозрительные номера… В общем, я словно стала героиней банальной, дешевой мелодрамы.
– А зачем полезла в его телефон? – с упреком спросила Марина и для убедительности даже головой тряхнула, отчего ее кудряшки возмущенно подпрыгнули. – Недаром же говорят: если чего-то ищешь, всегда найдешь… Ну вот и нашла себе проблему!
– Но как не искать? Я не могла иначе… Я должна была убедиться в том, что мой жених – действительно
– Зачем?!
– Что значит «зачем»? Я с этим мужчиной собиралась прожить бок о бок долгие годы… – растерялась я.
– Вот ты интересная… Хотела убедиться, что он подходит тебе? Да никто и никому никогда не подходит по всем параметрам… У всех имеются недостатки! И у тебя тоже!
– Я не понимаю, о чем ты, – пожала я плечами. – Давай есть, а то остынет. Холодное невкусно.
– Погоди-ка, не до еды. – Марина положила свою ладонь на мою руку и внимательно посмотрела мне в лицо: – Савельева, ты действительно не понимаешь, о чем я?
– Не понимаю.
– Твой жених, как его… Артем, да? Артем скрывал своих любовниц? Скрывал эту свою… гм, особенность?
– Скрывал, и что, я все равно его на чистую воду вывела, – с неприязнью заметила я. – Не хочу жить с человеком, у которого есть интрижки на стороне…
– Лидочка, у всех есть недостатки. У твоего… второго возлюбленного… тоже ведь есть недостатки?