Татьяна Тронина – Небесные очи (страница 6)
И только тогда Аля сообразила – зеленые огоньки летели именно в том направлении. В направлении Бадаевских складов. Они словно указывали фашистам самое уязвимое место города.
Зеленые огни – это и есть те самые сигнальные ракеты, о которых она слышала.
Было восьмое сентября 1941 года.
…Только через неделю (раньше не получилось, Бородин был под завязку занят, да и сейчас Лиза с трудом вымолила для своей подруги Саши десять минут) состоялся визит в клинику пластической хирургии.
Лиза подвезла подругу на собственном авто (настоящий «Мерседес», хоть и двадцатилетней давности).
– Желаю удачи!
– Ты не пойдешь со мной? – удивилась Саша.
– Нет. Не буду мешать. И ты уж, пожалуйста, Сашка, произведи на Виктора Викторовича впечатление…
Внутри клиники было красиво, как в раю. Стеклянная лестница, цветные витражи на окнах, люстра до полу, снежной чистоты кожаные белые диваны…
На ресепшене с ее слов заполнили карту.
– Вы к Бородину? Прошу… – Медсестра с внешностью модели повела за собой Сашу по коридору, больше напоминающему картинную галерею. Навстречу, напевая и засунув руки в карманы штанов, шел заслуженный деятель шоу-бизнеса.
– Здрассте… – машинально пробормотала Саша.
Шоу-деятель ничего не ответил, прошел мимо.
– Вот сюда, заходите… – Медсестра впустила Сашу в кабинет и закрыла за ней дверь.
«Ну вот, сейчас меня, наверное, обдерут как липку. Хоть Буракова и обещала оплатить счет, но…» Она не успела додумать.
– Добрый день! – Из-за стола поднялся мужчина в белом халате. – Ну, что там у нас?
– Вот, ожог… – пробормотала Саша.
– Снимите повязку… Ой, какая некрасивая повязка! Кто же вам ее накладывал? – доброжелательно гудел Бородин.
– Заведующая аптекой. Она, между прочим, фармацевтический институт закончила…
– Очень хорошо, что закончила, – повторил Бородин, осторожно отлепляя пластырь от Сашиного лица. – Заведующая аптекой, значит?
Он, видимо, во время процедур привык говорить – что угодно, не думая, – чтобы голосом успокоить своих пациентов.
– Ой!
– Ничего-ничего… На века было приклеено! – Бородин засмеялся, и Саша увидела его ровные, белые, очень красивые зубы.
Он был очень хорош. Очень. Немолод, но его возраст очаровывал. Шон Коннери, Ален Делон, Бельмондо – не в самых своих последних фильмах, где они уже значительно одряхлели, а чуть раньше – когда полуседые мачо лихо скакали через препятствия, играя еще рельефной мускулатурой… Вот с кем можно было сравнить Виктора Викторовича Бородина – с известным актером в зените своей славы. Наверное, дамы бальзаковского возраста его обожали. Молоденькие, особенно из тех, кто жаждал любви покровительственной, отцовской – теряли голову напрочь и таяли, таяли, таяли…
Интеллигентное живое лицо с сеточкой мелких морщин – когда улыбался; карие глаза, в которых светилось лукавство; темные, наполовину седые волосы, крепкая фигура… Не атлет, но и не доходяга, явно занимается спортом. Не стар, но и не молод – лет пятьдесят, пятьдесят пять на вид. Опыт и сила.
Воплощение гармонии. Золотой середины.
И плюс ко всему – не банальный бизнесмен, не скучный финансист, не всем надоевший политик, а человек благородной профессии. Врач, хирург, пусть и пластический…
Так вот он какой, Виктор Викторович Бородин. И за ним, наверное, шлейфом тянется поток благодарных поклонниц…
Глядя ему прямо в глаза и чувствуя прикосновение пальцев на лице, Саша поняла: Виктор Викторович – не про ее честь. Он слишком хорош, чтобы влюбиться именно в нее, в Сашу – такую, как она есть. Слишком простецкую. В джинсах и сандалиях, с минимумом косметики и ненакрашенными ногтями (и не потому не красилась, что и без макияжа выглядела безупречно, а потому, что было наплевать). «Да ему, наверное, женщины сами на шею вешаются! Отдаются, забыв обо всем – вот прямо здесь, в этом самом кресле… И пациентки, и медсестры – все!»
– Откуда ожог?
– Пожар тушила, – честно призналась Саша. Теперь, когда она поняла, что роман с Бородиным ей светить никак не может, она почувствовала себя значительно легче. И свободней.
– Удалось?
– Да. Девчонки… то есть коллеги – на обед свалили, а я не обедаю…
– Почему?
– Не знаю… Могу только завтракать и ужинать. Организм такой. Ну, вот и пришлось мне одной огонь тушить…
– Молодчина! – совершенно искренне произнес Бородин. Снова пробежал кончиками пальцев по ее лицу. – Так, и чего нас теперь смущает?
– Что шрам от ожога останется, вот что, – улыбнулась Саша. Она теперь была просто пациенткой, а этот человек – доктором. – Мы сразу после пожара поехали в травмпункт (но там такая очередь!), а потом в одну клинику, и там мне сказали… – Саша пустилась в подробное повествование о своих злоключениях.
– Ерунду тебе сказали. Денег слупить хотели. – Бородин, не дослушав, снова сел за стол, стал писать что-то в карту.
– Да? Я почему-то так и подумала…
– Ожог пустяковый, почти зажил, еще чуть-чуть – и вообще следа не останется.
– И шрама не будет?
– И шрама не будет, – доброжелательно кивнул Бородин. – Можно было вообще повязку не накладывать – быстрее бы зажило, а так ранка подмокла чуть… Чем тебе твоя заведующая ожог мазала? – Саша назвала мазь. – В общем, не совсем то, ну да ладно… Поверти-ка головой!
Сидя в кресле напротив доктора, Саша добросовестно стала поворачивать голову в разные стороны. Виктор Викторович внимательно, очень цепко смотрел на нее.
Смотрел и смотрел. Смотрел и смотрел… Скоро у Саши даже голова закружилась.
– Еще? – засмеялась она.
– Все, хватит… – кивнул он. Потом потер лоб и снова сунулся в карту. – А тебе, Александра, уже столько лет! Я бы не подумал… Выглядишь гораздо моложе. А врача моей специальности, поверь, сложно обмануть.
Он принялся что-то писать в карте.
– Все говорят! – обрадовалась Саша. – Но это потому, что я не сильно крашусь и одеваюсь по-молодежному. А на самом деле я дама бальзаковского возраста и уже два раза замужем была. Сходила бы и в третий, но не за кого…
Она болтала не думая – как болтала бы с Лизой Акуловой, например.
– Ну-ну, до бальзаковского тебе еще далеко!
– А сколько я вам должна? – с простодушным любопытством спросила она.
– Нисколько.
– Что, правда? – поразилась она.
– Правда, Александра Филипповна… э-э… – Он вгляделся в записи. – Севостьянова ты, да?
– Нет, Силантьева. Там неразборчиво написано. Я – Силантьева.
– Фамилия мужа?
– Нет. Почему-то все спрашивают… Я никогда не меняла фамилии. Как родилась Силантьевой, так ею осталась.
– Понятно… – Бородин устало потер лицо ладонями. Замер на мгновение, потом опустил руки вниз и снова пристально посмотрел на Сашу.
– Что? – испугалась она. «Сейчас скажет, что ошибся и шрам теперь у меня на всю жизнь останется!»
– Ты, Саша Силантьева, очень симпатичная девушка. Очень симпатичная молодая женщина, – медленно произнес Бородин. – Я таких не встречал. Вернее, как-то встретил один раз, но больше не удалось…
– То есть? – растерялась она.
– Так, не слушай старого дурака…
– Вы не старый, – тихо произнесла Саша. – И совсем не дурак.
Что-то неуловимо поменялось в его лице, отчего Саше вновь стало не по себе – как в первые мгновения их встречи. Он вновь был мужчиной, она – женщиной.
– Откуда ты знаешь, Саша Силантьева?