Татьяна Тихонова – Пифагор, или Вы будете счастливы (страница 8)
– Да, это он, – сонно кивнул Крапивин, уставившись в потолок. – Аккумулятор на спине, видите, ксоновский? В отпуск полетел, называется. Хотел деду с отцом его показать. И ведь от родной Пифагоровой звезды, от острова, даль далёкая! Ведь получается, это их корабль, тех, кто Пифагора создал?
– Почему нет? Что вас удивляет? – быстро откликнулся Митяев. Он тоже разглядывал Пифагора. – Миновать Медею невозможно. Все известные пути проходят через неё. И путей-то кот наплакал. Это кажется, что бороздить по космосу можно туда-сюда. Но вы ведь знаете, что я вам рассказываю. Поэтому рано или поздно Пифагор здесь бы оказался. А звездолёт… Существует версия, что эти космопорты построены той самой погибшей цивилизацией, что образовала остров. Леся, отправь дрон проверить, на месте ли Пифагор? – вдруг сказал Митяев.
Крапивин ошалело перевёл глаза с него на Лесю, с Леси на Лию Александровну, опять на Митяева. Закашлялся.
Митяев с довольным видом качнулся с носков на пятки, с пяток на носки. В своём домашнем спортивном костюме он сейчас походил на довольного толстого кота. Сказал будто между прочим:
– Леся нам написала, когда вы отправились за Пифагором. Я отправил дрон, так что это немного устаревший снимок.
Но Крапивина поразило другое. Он наконец просипел:
– А что?! Его положение на этом карнизе может измениться?!
Он-то уже почти похоронил своего Пифагора, и вдруг – «на месте ли Пифагор»! Будто он может встать и отправиться… куда может отправиться Пифагор?!
Митяев удивлённо на него посмотрел. Пожал плечами.
– Что ему сделается? Он робот, который реагирует на какой-то сигнал! Если удачно упал, встанет и пойдёт дальше. И точно не назад, к вам. Он вниз пойдёт.
– А что там? Внизу? – спросил Крапивин. – Нет, я знаю, что там пещера, звездолёт этот, будь он неладен, почему его никто до сих пор не достал! Но куда движется Пифагор, вам известно?
– Смотрите, – вдруг вклинилась Лия Александровна в этот нескончаемый поток вопросов без ответов.
Хозяйка дома выглянула из-за широкой спины мужа и кивнула на потолок. Улыбнулась и добавила:
– У Севы прекрасная стая дронов. Он, можно сказать, исследовал с ними всю пещеру вдоль и поперёк, и даже поднял одного из пифагоров.
Крапивин лежал, вцепившись раздражённо в пледы, готовясь выдать ещё ворох вопросов, и вдруг рассмеялся. Пифагоры…
– Стая, – задумчиво повторил он вслух.
В его переохлаждённом мозгу и оранжевом небе Медеи уже красиво кувыркались и пикировали дроны… как голуби, и поднимали Пифагора наверх. Нет, пожалуй, голубя маловато, нужен кондор какой-нибудь.
На потолке тем временем в лучах поискового квадрокоптера и клубах плотного тумана мелькала серая скала, чернели провалы. Потом туман рассеялся и показался нос большой машины. Кружили в снопе света пылинки. На носу лежал белоснежный безглазый дракон.
В дверь опять поскребли. Теперь уже Крапивин не сомневался, что услышал этот тихий звук, будто кто-то скребет по столешнице. И услышал не только он. Лия Александровна с перепуганным лицом метнулась к двери. Открыла… Тощее существо вошло, крадучись и держась за стенку.
О временных неудобствах и Лисоюш
Хозяева переполошились, но как-то тихо. Леся прижала руки к губам, Лия Александровна с круглыми глазами быстрее закрыла дверь. Было ощущение, что все хотели сделать вид, что никто к ним не зашел. Даже пытались продолжить разговор про Пифагора. Леся деланно рассмеялась, Митяев сказал:
– Достанем, если он там, на карнизе, ваш Пифагор. В прошлый раз такого же пешехода подняли с третьей попытки…
А сам мягкими шагами, присогнувшись, двинулся к гостю.
Гость был какой-то невероятный. От него исходило тяжелое ощущение то ли страха, то ли горя. Ростом, наверное, чуть больше метра, с тоненькими ручками, ножками и большой головой. Оломеец. Он или она? Странная одежда-комбез без швов и складок растягивалась вслед за каждым движением и напоминала очень эластичный мешок.
«И правда словно из наших комиксов, кто-то ведь рассказывал про них, у меня как всегда прошло мимо ушей. Какие же они древние, если мы их на картинках рисовали, а они уже корабли строили… – подумал Крапивин, однако тут же рывком поднялся на диване, сел. Перевел взгляд на Лесю. Тревога росла. – Что с ним случилось? Или с ней? Что-то случилось точно, будто накатывает ужасная тревога».
Огромные глаза на сером лице пришедшего медленно обвели всех, и такое было несчастье в них. Вдруг гость упал на пол как-то совсем обреченно или без сил, бросив руки вдоль тощего тела. На ладонях виднелись странные приспособления. Одна рука так и осталась «висеть» на стене, будто приклеенная, словно удерживаемая этим самым приспособлением. Вспомнились слова Леси, что оломейцы очень легкие и уязвимые. «Наверное, так и перемещаются. Что это магниты, липучки какие-то?» – думал Крапивин, наклонившись вперед, готовый рвануть на помощь, и не зная, можно ли, нужно ли. Потому что хозяева крутились рядом.
Тут Лия Александровна с Митяевым подхватили гостя на руки. Крапивин подскочил на диване, освобождая место, но хозяева понеслись с ношей в дальний угол комнаты. Все это происходило молча, быстро. Леся заблокировала дверь, отметившись ладонью на сенсорной панели, потом перевела взгляд на Крапивина и приложила палец к губам. Бросилась к своим.
Митяев выдвинул ящик в нижней части одного из дальних шкафов. Леся постелила туда сложенный плед. Все это время Лия Александровна сидела рядом на складном стуле, существо лежало у неё на коленях, свесив тоненькие ручки и ножки. Потом они уложили существо в ящик и задвинули его.
Принялись лихорадочно что-то прибирать, перекладывать. Схватили свои кружки с остывшим чаем и метнулись к столу возле Крапивина. Сели. Брякнули кружками о стол, поставив их. И молчок.
Слышно было как щёлкнул бойлер. Похоже, Митяевы и сами не очень понимали, что случилось. Но они хотя бы знали, что надо молчать, тащить, прятать!
Крапивин ничего этого не знал. Лежал в своем гнезде из пледов и переводил вопрошающий, просящий, умоляющий взгляд с одного на другого. Но все делали вид, что ничего не произошло. Только Леся приложила ладонь к уху и скорчила физиономию, что подслушивает, показала на дверь, покивала.
Кто подслушивает? Зачем? Зачем спрятали в ящик это трогательное оломейское создание… Крапивин все никак не мог определиться, как ему называть этих человечков-оломейцев. А хозяева всячески делали вид, что они просто сидят, пьют чай у постели больного.
– Можно кстати, прямо сейчас и попробовать… – нарушил тягостную тишину Митяев, откашлявшись. Но говорил он отстраненно, будто думал о другом и никак не мог переключиться на то, о чем говорил. – …Пифагора увидеть. Сменил он дислокацию или нет. А кашель у вас, Данил, кажется, затих. Тепло и блокатор делают свое дело, помню, первый раз я кашлял до рвоты. Здесь еще воздух сухой, с множеством добавок. Под куполом жить – не очень полезная штука. Тут ведь коридоры и стены моют периодически, кроме того, кондиционеры. Они огромные, мощные, конечно вытянут эту дрянь, но и их обеззараживают. Так что воздух хоть и пригодный для дыхания, но, скорее, для здорового человека.
– Для меня вообще загадка, почему человек может не стараться отсюда уехать, – растерянно улыбнулся Крапивин, попытавшись поддержать разговор.
Чувствовалось, что это очень важно для чего-то – поддерживать разговор ни о чем. Митяев вскинул на него глаза. Кивнул.
– Да, бывает, что охота сорваться и уехать.
– Деньги? – неуверенно спросил Крапивин.
– Да нет конечно, – поморщился Митяев. – Нет, это приятно, когда есть деньги, но…
И опять повисла тишина. И Леся, и Лия Александровна молчали, будто в рот воды набрали. Леся сидела на маленькой плавающей подушке, сцепив руки в замок и слегка покручиваясь на своем вертлявом сиденье. Лия Александровна посмотрела лишь и промолчала. Сидела она на такой же плавающей подушке, но ее подушка стояла намертво, будто ее хозяйка не терпела этих вот метаний. Митяев как-то опустошенно притулился на краю дивана и напоминал сейчас муми тролля из старой сказки, старого оплывшего муми тролля, грустного, смотрящего на тебя своими маленькими глазами, слишком близко посаженными от носа, похожего на сливу.
– Собственно поэтому мы здесь и оказались, чтобы заработать, – сказала задумчиво Лия Александровна.
– Ну не только, – протянула Леся.
– Не только! – встрепенулась Лия Александровна. А потом сказала невразумительно: – Сказав «а», можно бы уже сказать и «б».
Снова стало тихо. Они все будто чего-то ждали и говорили, как если бы думали не о том, о чем говорили. Или наоборот. Крапивин с тревогой следил за ними.
Оломеец в ящике не подавал признаков жизни. Будто он всегда приходил и укладывался в этот ящик.
«Что там с ним? Почему охватила такая тревога, когда он появился? Почему нельзя сказать, объяснить?! Я и спросить-то боюсь уже. Ерунда какая-то», – думал и злился Крапивин.
А Митяев неохотно и с кривой улыбкой продолжил:
– Хорошо, Ли, наверное ты права. Так вот. Осторожно, сейчас будет пафос. Может, помните – мы в ответе за тех, кого приручили.
– Кто ж не помнит! Маленький принц, чудесная вещица, – рассмеялся растерянно Крапивин. – Но стало еще интереснее, кого вы имеете в виду? Оломейцев, что ли?
– Сева, да скажи ты, сколько можно мучить человека? Тем более, уже начал, – с облегчением рассмеялась Лия Александровна. Ее немного блеклое лицо – русые вьющиеся волосы, серые глаза, бледные узкие губы – сейчас будто осветилось улыбкой, улыбка у нее была хорошая. – Знаете, он ведь никому не рассказывает про него. Вы, наверное, его своим Пифагором проняли.