Татьяна Тэя – Измена. Всё начинается со лжи (страница 39)

Ваня, сделав несколько шагов, оборачивается.

Я жду, что вот сейчас… вот сейчас он подойдёт и обнимет. Сердце замирает, пропуская пару ударов.

Но нет… Ленский в мою сторону даже не дёргается.

Более того, он даже на меня не смотрит. А будто куда-то за плечо.

– А да… Завтра педиатр придёт, посмотрит её.

И, окончательно разворачиваясь, уходит.

Ни доброй ночи. Ни других ласковых слов.

Лишь щелчок захлопнувшейся двери на прощанье.

Вдох-выдох. Я отмираю. И иду с лекарством к дочери. Чтобы потом долго гладить её по лобику, что-то бормотать и ждать, пока температура спадёт. Рита засыпает. Её неровное дыхание меня пугает. Начиталась форумов мамочек и боюсь обструкции. Так при каждой простуде, пора бы привыкнуть. Но я не могу, не тогда, когда ребёнок болеет.

Наконец, и я забываюсь сном. Проваливаюсь в чёрную дыру на какое-то время. Пару раз встаю дать Рите воды и новую дозу парацетамола уже под утро. Всё, как в тумане.

Я не слышу, как Ваня собирается и уходит.

А вот звонок в дверь слышу.

Поднимаю голову с локтя. Рука затекла. Кажется, я спала на ней пару часов.

Кто это? Педиатр?

Снова звонок, он будто меня поторапливает. И я, изрядно помятая полубессонной ночью и личными переживаниями, спешу к двери, чтобы обнаружить за ней улыбчивую рыжую девушку.

Глава 18

– Доброе утро… – растерянно приветствую.

– День, – поправляет она с улыбкой и переступает порог.

Я автоматически отхожу в сторону.

– Сколько ж мы спали?

– Уже полдень. Я Карина, – представляется она. – Ваня просил заехать, осмотреть пациентку. Какие симптомы у нас?

В ответ я представляюсь и рассказываю, что всё началось ночью, перечисляю, что давала, описываю температуру и состояние. В общем, всё то, что рассказывала бы обычному педиатру из поликлиники.

А сама тайком разглядываю приглашённого доктора.

Она очень похожа на девушку на фото, но старше. Да и ту Марина зовут, если точно помню слова Ленского.

Этой же лет двадцать пять, наверное, может, двадцать семь. У неё яркие серо-синие глаза и волосы-пружинки, заплетённые в свободную косу. На переносице россыпь веснушек и ямочки на щеках.

Ведёт она себя у Вани, словно дома, как если бы бывала здесь много раз. Хотя нет, квартира же новая.

– Напомните, где ванная? – спрашивает. – Схожу лапки помою.

Двигает пальчиками на «лапках», вежливо улыбаясь мне.

– Ванная там.

– Ага, спасибо. А как пациента зовут, кстати? – бросает через плечо.

– Рита, полтора годика нам.

– Чудесно.

Она бодрая, деловая, ни капли не смущается в отличие от меня.

Когда заходим в спальню, Маргаритка уже не спит. Сидит на кровати, сонно трёт глазки.

– О, да ты такое же солнышко, как и я, – смеётся Карина, трогая рыжие кудряшки Маргоши. – Классно, да, быть мандаринкой?

Рита, в первые секунду смотревшая настороженно, улыбается, выражая согласие коротким и звонким:

– Да!

– Держи трубочку, – Карина вручает ей длинный фонарик, сама начинает слушать.

Пока Ритка крутит фонарик в руке, девушка продолжает осмотр. А я стою в дверях, отвечая, если ко мне обращаются.

– И в ротик заглянем. И ушки посмотрим. Угу… ну ты молодец. Всё хорошо у тебя. Пара дней отлежишься и будешь, как огурчик. – Потом уже мне. – Горло чуть рыхловатое, отпаивайте. Лёгкие чистые. Насморк намечается. Можете не промывать, пусть вычихивает. Если совсем сложно дышать станет, тогда сосудосуживающее, но не увлекайтесь.

Карина воркует с Риткой, затем собирает вещи и выходит из комнаты.

Я плетусь следом, думая, надо ли ей предложить чай, кофе или хотя бы стакан воды? Я же тут не хозяйка. Сама гостья.

В гостиной она ставит сумку на диван, начинает распихивать вещи по карманам.

– Да, по ходу я чего-то про Ваню не знаю, – с хитрой улыбочкой смотрит на меня. – Позвонил вчера, попросил приехать. Я ещё пошутила, с чего вдруг ему услуги педиатра понадобились. Теперь вижу, с чего. Ну, по назначению всё понятно?

– Да, понятно.

– Не смущайтесь, Аля. Я вам телефон оставлю, звоните, если надо. – Она закидывает сумку на плечо, подходит к полке. – Это сестра моя, Марина, – показывает на фото. – Она сейчас в Германии, учится в колледже. Отец отправил. Они с Ваней братья, только у них большая разница в возрасте. Двадцать семь лет, кажется. Иван поздний ребёнок. Он вам рассказывал?

Отрицательно мотаю головой.

Ничего он мне не рассказывал. Да и навряд ли уже расскажет. Сердце тоскливо сжимает от этой мысли.

– Ну значит, все разговоры впереди. У нас там не семейка, а Санта- Барбара натуральная, – смеётся Карина. – Ладно, я побежала. Сегодня дежурю в педиатрической на Лесной. Бывали?

– Нет.

– Ну и чтоб вам там никогда и не привелось побывать. В общем, звоните, если что.

Когда Карина, ворвавшаяся в дом, словно вихрь, улетает, на меня опускается тоска и апатия.

Хорошо, что с Ритой всё нормально. Болезнь – обычная простуда. А вот плохо, что с Ваней ненормально. На наши взаимоотношения пластырь не наклеишь, зелёнкой не прижжёшь. Они просто закончились, не начавшись.

Зато у меня теперь есть целых два воспоминания. Одно смазанное, второе более яркое. Я запомню каждый момент, сберегу в душе, и благодарность, что он помог тоже сохраню. А в остальном, разве могу его винить? Сама обманщица. И Сашку, если уж на то пошло, обманула. И Ваню.

Кстати, о Саше… Где-то в середине дня звонит Элинка, интересуется, как дела и нужна ли помощь.

– Нет, спасибо, пока не нужна, – отвечаю отстранённо.

Хотя, возможно, вскоре понадобится.

– Ты чего такая замученная?

– Да ночь плохо спала. Ритка заболела.

– Хм… нормально сейчас, твой котёнок? Лучше ей? Кстати, о Ритке, – вздыхает. – К нам тут Тамара Владимировна с утра приезжала, костерила тебя, на чём свет стоит.

– Ничего нового.

– Да нет… очень даже ново! – понизив голос, бормочет Элинка. – У Сашки на работе какие-то проблемы. По ходу увольняют его.

– Что? Как? Зачем? Когда? Он же только повышение получил…

– Типа не справился, там косяк какой-то. Ему предложили или выплатить компенсацию, то есть удержать из зарплаты, либо валить на все четыре стороны. И по ходу, валит он. Сумма-то не маленькая. Он же не дурак за воду и хлеб работать.

Интересная информация. Неужели и Катерина его не помогла?