Татьяна Терновская – Пекарь в Академии Магии, или Головная боль для ректора (страница 4)

Джон отошёл на несколько шагов назад, расставил ноги на ширине плеч и замер. Я видела, как напряглась его спина под простой хлопковой рубахой. А затем в небо взметнулся водный вихрь, который, вращаясь, становился всё больше.

Толпа на площади восторженно ахнула.

– Хорошо, достаточно, – сухо заметил Уильям Дорсет, сделав какую-то пометку в своих записях.

Джон кивнул и перестал контролировать вихрь. Водные потоки резко обрушились вниз, но потом также быстро исчезли, не достигнув земли.

– Вы допущены до выполнения экзаменационного задания, – объявил Уильям Дорсет.

Я напрягла слух, рассчитывая узнать, что ждёт Джона, но не расслышала ни звука. Должно быть, комиссия использовала чары, чтобы сохранить задания в тайне.

Джон кивнул и скрылся из вида под магическим куполом. А секретарь уже называл следующее имя. К счастью, это была не я. У меня оставалось немного времени подумать, на какой факультет я хочу попасть. Решение было непростым, но одно я знала точно – только не боевой!

Следующему парню на собеседовании тоже улыбнулась удача. Его допустили до второго этапа, и он прошёл под защиту магического купола. Что происходило там – никто не знал. Самое интересное, что ни Джон, ни второй парень (кажется, Патрик) так и не вернулись. Я сомневалась, что с ними случилась беда (хотя кто его знает!), скорее всего, члены комиссии заранее предусмотрели, чтобы прошедшие экзамен не пересекались с теми, кому ещё это предстояло, и тем самым не сболтнули лишнего.

Однако после нескольких удачно пройденных испытаний один за другим последовали провалы. Деканы буквально душу вынимали у претендентов, задавали каверзные вопросы и критиковали их магические способности. И хотя меня это, в общем-то, не касалось, я чувствовала себя подавленно. Разве можно так жестоко обходиться с людьми? Ведь большинство из них всю жизнь мечтали поступить в Академию, а теперь их прилюдно втаптывали в грязь.

Особенно старался декан факультета артефакторов Генри Мортимер – пожилой мужчина с чёрными злыми глазами, длинным крючковатым носом и маленькими заострёнными зубами, словно у хищной рыбы. Каждого, кто хотел поступить на его факультет, он допрашивал, будто опасного преступника. Задавал вопросы по истории артефакторики, про известных магов-изобретателей, про свойства металлов и зеркал – и в каждом ответе, даже правильном, находил к чему придраться. В итоге пока он не допустил до второго этапа ни одного человека.

Уильям Дорсет не вмешивался в ситуацию, хотя по глазам было видно, что ему не нравилось поведение декана Мортимера. Возможно, мне почудилось, но отношения между ними оставляли желать лучшего. Они словно вели заочную борьбу, цели которой я пока не знала.

– Флоренс Уайт! – громко объявил секретарь.

До этого момента мне казалось, что я не так уж сильно нервничаю, но стоило моему имени прозвучать над площадью, как страх буквально пригвоздил меня к земле. Несколько мгновений я стояла в оцепенении, а потом услышала возмущённый шёпот Эллы.

– Иди, чего застряла!

Три подружки одновременно толкнули меня в спину, и я, пошатываясь из-за внезапно возникшего головокружения, подошла к столу экзаменационной комиссии.

– Здравствуйте! – От волнения в горле пересохло, и мой голос прозвучал хрипло.

Уильям Дорсет окинул меня внимательным взглядом, и на его лице появилось выражение недовольства.

– Здесь проходит вступительный экзамен в Королевскую Академию Магии, – раздражённо сказал он, – если хотите устроиться на работу кухаркой, отправьте письмо с рекомендациями нашему завхозу, – бросив это, ректор посмотрел на секретаря, – следующий!

– Подождите! – завопила я, переходя на ультразвук, – я хочу учиться в Академии!

Все девять деканов перевели взгляд на меня. Тот, что был с бакенбардами, усмехнулся.

– Учиться? – переспросил Уильям Дорсет, – вы?

Оказывается, у ректора была удивительная способность оскорблять и унижать людей при помощи взгляда. По крайней мере, я в этот момент почувствовала себя ничтожеством.

– Ещё одна ваша поклонница? – весело спросил похожий на мумию декан целителей. При улыбке его кожа так сильно натянулась, что, казалось, вот-вот лопнет.

– Нет! Мне совершенно не нравится этот тип! – заверила я и тут же поправилась, – в смысле, господин ректор не в моём вкусе. – Опять не то! – Может, и в моём, но дело не в этом. – Сейчас мои язык и мозг работали отдельно друг от друга: один молол чушь, а другой паниковал. Нужно было успокоиться и заставить их снова стать командой. – То есть, я хотела сказать, что я пришла сюда не из-за него.

С каждым моим словом градус раздражения во взгляде Уильяма Дорсета увеличивался в геометрической прогрессии.

– Продемонстрируйте. Свой. Дар, – отчеканил он.

– Конечно! – засуетилась я и выставила на стол перед комиссией сливовый пирог.

Повисла тишина, не предвещавшая ничего хорошего.

Поймав полный презрения взгляд ректора, я поёжилась, словно меня только что окатили ледяной водой.

– Это пирог. – Ещё никогда констатация факта не звучала так угрожающе.

Я нервно захихикала, тем самым заставив комиссию усомниться в моей адекватности.

– Сливовый пирог, – зачем-то уточнила я, хотя половинки фруктов, аккуратно разложенные по всей поверхности, служили самым лучшим намёком на его вкус, – я приготовила тесто на кефире, поэтому…

– Я попросил продемонстрировать ваш магический дар, – раздражённо перебил меня ректор, – а вы подсунули нам пирог.

– Ну… – замялась я. Под злым взглядом Уильяма Дорсета я начала паниковать.

– Так, – сказал он, – либо показывайте свой дар, либо уходите! Незачем тратить наше время.

С этими словами Уильям Дорсет брезгливо толкнул пирог обратно ко мне.

– Но это и есть мой дар! – воскликнула я, снова пододвинув тарелку поближе к ректору, – я же пекарь!

У Уильяма Дорсета от злости уже начал дёргаться глаз.

– У нас не кулинарный конкурс! – процедил он, – мы ищем талантливых магов, понимаете?! Или это слишком сложно для вашего скудного ума?

Его слова задели мою гордость. Никто никогда не называл меня глупой!

– Терпение – одна из добродетелей, – заметила я, – удивительно, что ректор не знает таких простых вещей.

– Чего?! – прорычал Уильям Дорсет.

Я понимала, что играю с огнём, но уже была не в состоянии остановиться.

– Да! – подтвердила я, – вместо того, чтобы выплёскивать на меня своё раздражение, могли бы выслушать! И тогда узнали бы, что я добавила магию в пирог!

Глядя на разгневанное лицо Уильяма Дорсета, я подумала, что вместо экзамена мне придётся убегать от ректора, который явно хотел задушить меня собственными руками.

– Магический пирог? Как необычно! – воскликнул декан факультета целителей, чтобы разрядить обстановку.

– Пустая трата магии, – процедил Уильям Дорсет, – такое могло прийти в голову только дураку!

Опять он меня оскорбил! Я уже открыла рот, чтобы бросить какую-нибудь колкость в ответ на слова ректора, но в этот момент заговорил Генри Мортимер.

– Стоило ожидать подобного, допуская до экзамена всех подряд, – заметил он. Сказано это было спокойно, но я сразу поняла, что декан артефакторов бросил камень в огород ректора. Ведь именно Уильям Дорсет решил открыть двери Академии для магов из всех слоёв общества.

– Одна чудачка не повод отнимать шанс у талантливых людей, – ответил ректор.

– Я не чудачка! – Тут же влезла я. – И талант у меня есть. Мне лишь нужен шанс!

– Почему бы не дать ей попробовать свои силы? – усмехнулся декан с бакенбардами. Я не запомнила, каким факультетом он руководил.

Я ожидала, что Уильям Дорсет начнёт с ним спорить, но этого не произошло. Ректор посмотрел на меня, и на его лице появилась хищная ухмылка.

– Что ж, дерзить вы умеете, – сказал он, обращаясь ко мне, – посмотрим, как справитесь с монстром.

– Что?! – воскликнула я.

Ректор же пошутил, да? Мне не могут дать такое задание! Однако на лице Уильяма Дорсета не было ни намёка не улыбку.

– Но я же пекарь! – возмутилась я.

– Это мы уже поняли, – сухо заметил Уильям Дорсет и добавил, – всё очень просто: либо вы выполняете задание, либо забираете своё хлебобулочное изделие и возвращаетесь домой.

И это весь мой выбор?! А варианта, где мне не приходиться драться с монстром, чтобы поступить в Академию, в его картине мира не существовало? Или он просто мстил мне за дерзость?

– Это рискованно, – заметил декан целителей, – девушка может пострадать.

На лице Уильяма Дорсета явно читалось «невелика потеря».

– Так что? – спросил он, – готовы выполнить задание или кроме наглости вам предложить нечего?

Умом я понимала, что должна отступить. Мне очень хотелось узнать тайну своего рождения, но умирать ради этого было бы глупо. Но нападки ректора достаточно распалили меня, чтобы перестать прислушиваться к доводам рассудка.

– Я согласна, – с вызовом заявила я и уточнила, – только мне нужно немного времени на подготовку.

Услышав мои слова, Уильям Дорсет ухмыльнулся.