Татьяна Терновская – Мой магический год: весна и поющий фарфор (страница 9)

«Мы оба знаем, что у тебя ничего не получится»?! Я, конечно, не рассчитывала, что он меня поддержит, но это уже слишком! Пусть ходит по балам в одиночестве, в обнимку со своим бесценным лавандовым костюмом!

– Тревога! – завопил Корнелиус из коридора.

Я отряхнула руки от пепла и постаралась вернуть лицу бесстрастное выражение. Бенджамин вошёл в кабинет со стопкой книг и документов в руках.

– Вот, здесь вы найдёте всё, что нужно, – сказал он и положил бумаги на стол.

– Спасибо! – поблагодарила я, боясь, что, оказавшись рядом со мной, Бенджамин почувствует запах гари. Но он или ничего не заметил, или не подал вида.

– Что ж, с вашего позволения, я спущусь в цеха, нужно уладить кое-какие вопросы, – сказал он, – если вам что-то понадобиться, обращайтесь!

С этими словами он вышел из кабинета, а я углубилась в изучение финансов фабрики. После обидного письма от Люка мне ещё сильнее захотелось доказать ему, дедушке и всё остальным, что я способна управлять семейным бизнесом.

Отчётность велась очень грамотно, видимо, аккуратность Бенджамина помогала ему и здесь. Но кое-что показалось мне странным. Сразу несколько компаний недавно расторгли договор с фабрикой. Почему? Их перестало устраивать качество продукции? Или у Бенджамина появился конкурент, который переманил их к себе? Было бы неплохо выяснить причину, возможно, именно в ней кроется упадок фабрики. Чтобы получить ответы на свои вопросы, я решила сходить к Бенджамину и заодно размяться после долгого сидения на месте.

На фабрике кипела жизнь. Сейчас она напоминала муравейник или пчелиный улей. В одном цеху готовили смесь для костяного фарфора из глины, каолина, полевого шпата, кварца и обожжённой костяной муки. В другом смесь заливали в гипсовые формы. Гипс забирал влагу и в результате на внутренних стенках формы образовывался фарфор. Когда черепок подсыхал и начинал отставать от стенок, рабочие аккуратно его извлекали. Затем шлифовали и относили в цех с печами, где фарфор обжигали при очень высокой температуре. Далее пути изделий расходились. На одни наносилась глазурь, затем шёл повторный обжиг уже при более низких температурах и только потом изделия попадали к художникам, которые их расписывали. В других случаях художники начинали работать с изделиями до покрытия их глазурью.

Я заворожено смотрела на создание посуды, ваз и статуэток, стараясь быть незаметной, но рабочие всё равно обращали на меня внимание. В своём наряде я просто не могла смешаться с толпой. Чем дальше, тем сильнее в душе нарастало беспокойство. Взгляды рабочих и их перешёптывания за моей спиной не казались мне дружелюбными. Наверное, стоило дождаться Бенджамина в его кабинете или послать за ним Корнелиуса. С другой стороны, почему я должна прятаться? Я ведь тоже работаю на этой фабрике.

И всё же, мне стало не по себе, и я решила вернуться в кабинет. Надо было попросить Бенджамина лично представить меня рабочим ещё утром.

– Уж не подружка ли это нашего босса тут расхаживает и везде суёт свой нос? Гляди, какая цаца! Вырядилась, как на приём к королю! – произнёс женский голос за моей спиной. Его обладательница даже не попыталась говорить шёпотом, так что её услышали все вокруг. На мгновение повисла тишина. Я обернулась. Передо мной стояла пожилая женщина в синем рабочем халате поверх строгого костюма. В её взгляде, которым она буквально прожигала меня насквозь, не было ни капли дружелюбия, лишь неприязнь. Я огляделась и поняла, что осталась одна посреди враждебно настроенной толпы. Сейчас больше всего на свете мне хотелось, чтобы Бенджамин оказался рядом.

Я никогда не была трусливой, поэтому ответила женщине уверенным прямым взглядом.

– Чего уставилась? – спросила она, явно недовольная тем, что я не стушевалась.

Её грубость неприятно шокировала меня. Окружающие, забыв о работе, с любопытством наблюдали за развитием событий.

– У вас ко мне какое-то дело? – спокойно спросила я, не собираясь поддаваться на провокации.

Женщина хмыкнула.

– За мужиками ухлёстывать умеешь, а простых вопросов не понимаешь? – Мне показалось, словно меня ужалила оса. Такими ядовитыми были выпады незнакомки. – Если ты спишь с нашим боссом, это не значит, что можешь расхаживать тут, как у себя дома.

Её слова заставили меня вспыхнуть от возмущения. Эта женщина перешла все границы!

– Кто дал вам право меня оскорблять?! – воскликнула я.

– Ишь, какая важная! – довольно усмехнулась женщина, понимая, что ей удалось вывести меня из себя.

Моё лицо, наверное, было красным, как помидор. Я уже подумывала, а не применить ли магию, чтобы поставить на место злобную тётку, но в этот момент рядом появился Бенджамин. Он бросил взгляд сначала на меня, потом на незнакомку и его лицо стало серьёзным.

– Что здесь происходит? – строго спросил он, не обращаясь ни к кому конкретно.

Я не собиралась молчать. Сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться и не выплеснуть своё раздражение на Бенджамина и заговорила.

– Ваша сотрудница только что меня оскорбила! – пожаловалась я, – и назвала женщиной лёгкого поведения.

Бенджамин побледнел и посмотрел на мою обидчицу.

– Тётушка, ну зачем вы так? – спросил он.

Я в ужасе уставилась на неё. Неужели это его родственница?! И сам Бенджамин и его отец были вежливыми, спокойными людьми. Я не могла поверить, что они могут принадлежать к одной семье.

– Нечего разрешать своим подружкам расхаживать по фабрике, тут не музей, – фыркнула женщина, но без прежнего презрения в интонации. Ещё бы, ведь Бенджамин был её начальником.

– Мисс Скотт вовсе не моя подружка, с сегодняшнего дня она тоже здесь работает, – сообщил он.

После его слов цех наполнился гудением голосов, будто растревоженный улей. Похоже, эта новость удивила многих.

– Она будет работать у нас?! – воскликнула Тётушка, указав на меня пальцем, – да зачем она нам нужна?!

Я хотела высказать ей всё, что думаю, но Бенджамин меня опередил.

– Это моё решение и обсуждению оно не подлежит, – сказал он и повысил голос, чтобы его услышали и другие сотрудники, – впредь, я запрещаю оскорблять мисс Скотт. Она ценный специалист, который поможет поправить наши дела, и вам следует относиться к ней с должным уважением.

– Ценный специалист?! – возмутилась Тётушка, – эта расфуфыренная девица?!

– Да, именно так, – коротко бросил Бенджамин, – а ваше мнение по поводу её наряда лучше оставьте при себе. На мой взгляд, мисс Скотт одета элегантно и сообразно случаю.

Тётушка хотела возразить ему, но потом поджала губы и, пробубнив что-то себе под нос, ушла. Остальные сотрудники тоже быстро вернулись к работе.

Бенджамин осторожно коснулся моего локтя.

– Я приношу вам свои извинения, – сказал он с виноватой улыбкой, – у тётушки непростой характер, но она хороший специалист, и всегда искренне переживала за фабрику. – Бросив на меня взгляд, Бенджамин добавил, – но я ещё раз поговорю с ней об этой ситуации. Больше тётушка вас не обидит.

Мне было приятно, что Бенджамин вступился за меня. Я почувствовала, что могу ему доверять.

– Значит, ваша тётя тоже работает здесь? – уточнила я.

– Нет, миссис Лумис не моя тётя, – объяснил Бенджамин, – просто я с детства её знаю, поэтому и называю так.

– Понятно, – выдохнула я. Слава богам, они не родственники!

– На фабрике трудятся простые люди, и они могут быть грубоваты. Если вас снова кто-то обидит, сразу говорите мне, – попросил Бенджамин.

– Хорошо, – пообещала я. Благодаря ему злость как рукой сняло.

Оставаться в цехах не было смысла, и мы пошли в сторону кабинета. Когда рядом был Бенджамин, рабочие не бросали на меня любопытные взгляды, а занимались делом. Очевидно, он имел здесь авторитет, хотя был молод и не так давно возглавил фабрику.

Когда мы вернулись в кабинет, где никто не мог нас подслушать, я решила начать разговор, ради которого искала Бенджамина.

– Изучая документы, я увидела, что за последнее время несколько компаний отказались покупать у вас посуду, и это показалось мне странным, – сообщила я, – вы не говорили с ними? Почему они приняли такое решение?

Бенджамин кивнул.

– Да, я спрашивал. Они говорили, что нашли лучший вариант или у них возникли финансовые трудности, – сказал он, – такое часто бывает. А почему это показалось вам странным?

– То есть, к качеству фарфора претензий не было? – уточнила я.

– Нет, – подтвердил Бенджамин, – да мы ведь ничего и не меняли. Технология осталась такой же, как была ещё при моём прадедушке.

– И цены вы не повышали? – спросила я.

Бенджамин покачал головой.

– Вот об этом я и говорю. Эти компании годами покупали у вас фарфор, их полностью устраивали цена и качество, а потом вдруг отказались. Да ещё и практически в одно и то же время, – сказала я, – конечно, это может быть совпадением, но я чувствую здесь какой-то подвох.

Бенджамин задумался. Он хотел что-то ответить, но в этот момент в кабинет влетел молодой филин, державший в лапах конверт, который он передал Бенджамину. Я покосилась на Корнелиуса. Неужели это и был тот монстр, про которого кое-кто сочинил целую драматическую пьесу?

– Это ваш фамильяр? – спросила я.

Бенджамин кивнул, доставая послание из конверта.

– Ясно, – усмехнулась я, – а кое-кто наплёл мне, что у вас живёт настоящее чудовище.

Корнелиус изобразил удивление, словно не понимал, о чём я говорила. Вот актёр! Я засмеялась, ожидая, что Бенджамин тоже улыбнётся, но он с мрачным видом смотрел на письмо. Похоже, он получил дурное известие.