Татьяна Тальская – Игра на двоих (страница 65)

Даня улыбается, садится у моих ног, поднимает их и кладет себе на колени.

— Все. Сегодня я вытаскиваю тебя в люди.

— Я никуда не пойду, — стону я.

— Пойдешь. Будет весело.

Я приподнимаю бровь.

— Ты всегда так говоришь.

— И всегда так и бывает.

— Куда идем?

— На арт-аукцион.

— Что? — я резко сажусь. — Где?

— В Москве. Хочешь со мной?

Я кусаю губу. В голове щелкает.

— Знаешь… может, хочу. — Я встаю решительно. — Но сначала ты должен сделать так, чтобы я выглядела убийственно.

Даня смеется.

— Принято.

Девять вечера. Мы заходим в зал при консерватории — сегодня здесь аукцион. На мне темно-синее платье по фигуре с длинными рукавами и открытой спиной, шпильки до небес, волосы распущены — объемные, красивые. Даня нарядил меня так, будто я собираюсь не на аукцион, а на гала-концерт.

Слева — бар, гости общаются, официанты разносят канапе и шампанское на серебряных подносах. Справа идет торг, слышен голос ведущего. Публика разношерстная: кто-то в дизайнерских костюмах, кто-то в черных водолазках, «как у художников». Гул стоит под высоким потолком.

Я оглядываюсь. Где он? Мы в правильном месте?

— Пойдем посмотрим торги, — шепчу я.

Даня обнимает меня за талию, и мы идем туда. На мольберте — большая картина, вокруг — человек пятнадцать.

— Миллион сто, — резко звучит знакомый голос. Илья стоит впереди, делает ставку.

Я рефлекторно тяну Даню чуть назад, чтобы смотреть со стороны.

— Интересно, у него все такое же большое, как кошелек? — шепчет Даня.

Я давлю смешок.

— Даня, будь приличным.

Я смотрю, как Илья торгуется. Он полностью в процессе, как хищник. На нем черные джинсы и черный свитер, волосы чуть растрепаны — идеально.

«Я слишком привязался». Эта фраза всплывает в голове — и у меня сам собой появляется маленький, дурацкий свет внутри. Но потом я снова смотрю на него и чувствую другое: он холодный. Собранный. Жесткий. Он не отступит. Эта картина уже его — просто вопрос времени.

Мне одновременно неприятно и страшно наблюдать, как он добивается своего. Будто он способен выключать чувства, когда ему нужно получить результат.

«Мне нужна необычная».

И я задумываюсь: он так же выключил чувства ко мне, чтобы освободить место для своей «необычной» женщины?

— Продано! — выкрикивает ведущий и ударяет молотком. — Поздравляем, Илья Мельников!

Зал хлопает.

— Честно, у него денег больше, чем здравого смысла. Картина вообще не вау, — шепчу я.

— Видишь сумку у той женщины? — Даня наклоняется ближе.

— Вижу.

— Полтора миллиона, — шепчет он.

У меня глаза округляются.

— Ты серьезно?

Даня смеется и притягивает меня ближе, как будто мы просто болтаем. И в этот момент я поднимаю взгляд и сталкиваюсь взглядом с Ильей. Он смотрит на меня так, будто сейчас прожжет насквозь. И в следующую секунду он идет к нам. Его движения резкие, стремительные.

— Убери от нее руки! — рычит он Дане.

Я замираю. Что?

Даня крепче сжимает мою талию.

— Отвали! — спокойно отвечает он.

Я не успеваю сказать ни слова.

Глава 16

— Илья… — у меня голос дрожит. — Ты что творишь?

— Я сказал. Убери. Руки. От нее, — выдавливает он сквозь зубы.

Даня только усмехается — спокойный, как будто мы тут обсуждаем погоду. Поднимает бровь:

— Ты вообще нормальный? В чем проблема?

— В тебе.

У меня внутри все обрывается. Я вырываюсь из Даниных рук — кошмар какой-то. Оглядываюсь: люди уже начинают коситься.

Илья делает шаг вперед — так близко, что они почти сталкиваемся лбами. Я быстро встаю между ними, спиной к Дане.

— Хватит! — шепчу я.

— Уйди с дороги, Катя! — шипит Илья.

— Иди домой, красавчик. Она со мной, — тихо бросает Даня.

У Ильи раздуваются ноздри. Он на грани. Я вижу: еще секунда, и он реально сорвется.

— Прекратите оба! — шепчу я. — Илья, я хочу поговорить… снаружи.

Он не отрывает взгляда от Дани — как хищник перед прыжком. Да что с ним?

— Сейчас, Илья, — я хватаю его за руку и тяну назад. — Нам надо поговорить.

Он будто не слышит.

— Сейчас! — повторяю я жестче и буквально тащу его через зал, к задним дверям, на террасу.

Там прохладно. Я увожу его в угол, подальше от людей. У него кулаки сжаты, плечи каменные, злость из него прет так, что воздух звенит.

— Ты вообще в своем уме? — шепчу я.

— А ты? — рычит он. — Ты все закончила со мной… ради него?

— Нет. Кто сказал, что «все закончено»?