Татьяна Тальская – Игра на двоих (страница 110)

— Ты рассказала мне про Эдуарда в тот вечер, когда была под лекарствами. И даже показывала переписку в телефоне.

Я смотрю с ужасом в глазах.

— Я не мог поверить. На следующий день я сказал тебе. Ты узнала на следующий день.

— Почему с Пинки ты такой честный?

— Потому что с ней легко говорить. Она не осуждает. Она мой друг.

— То есть… мне ты врешь?

— Я знал, что говорю с тобой. Я тебе не врал. Ни разу. Я сказал, что еду во Сочи к ней.

— Но ты не сказал это мне! — взрываюсь я. — Ты знал, что я не смогу ничего сказать.

— Потому что ты все это время врала мне! — срывается он. — И ты это знаешь.

Я опускаю голову. Это бессмысленно. Я сажусь на диван. Илья падает передо мной на колени, как будто ему так легче.

— Между мной и Маргаритой ничего не было. Клянусь. Даже поцелуя.

Я смотрю ему в глаза. Правда?..

— Катя, — он грустно выдыхает, — если бы я не поехал, это «а вдруг» сидело бы у меня в голове всегда.

— Я понимаю. — Я сглатываю. — То есть… ты провел неделю рядом с ней?

— Нет. Мы поужинали, и она очень ясно дала понять, что хочет… большего.

Мне больно даже слышать это.

— Я все время думал… о тебе, — шепчет он. — Я понял, что ошибся, но мне все равно надо было поехать и убедиться. Я не мог строить будущее с человеком, если бы внутри жил сомнениями. Это как нож с двух сторон, Катя. Я сделал то, что считал нужным.

Я снова опускаю голову. Только бы не плакать.

— С ней не было никакой связи. Ничего, — он ищет мои глаза. — Клянусь…

— А если бы была? — перебиваю я. — Если бы у вас щелкнуло, Илья? Где бы я была сейчас?

— Ничего бы не было.

— Но могло быть.

Он тяжело выдыхает.

— Ты меня не слышишь.

— И ты не ответил. Где ты был всю неделю? — давлю я.

— Я в тот же вечер сказал ей, что ничего не будет, что у меня есть возлюбленная дома.

— Это надо было понять до того, как ты туда полетел! — я почти кричу, все еще в ярости.

— Я сейчас здесь! — взрывается он, разводит руками. — Я твой, Катя! Твой же? Я всю неделю думал, — продолжает он. — Мне надо было собраться с мыслями.

У меня по коже пробегает холодок.

— О чем думал?

— О жизни.

— То есть… о том, каково это — влюбиться в «обычную»?

Он резко втягивает воздух, и я понимаю: попала. Глаза наполняются слезами.

— Я не твоя сказка, Илья, — шепчу я.

— Ты — моя, — он встает. — Все это было бредом. Я думал, мне нужны знаки. Что интуиция приведет к «той самой».

Он делает мне больно просто тем, что существует. Я отвожу взгляд.

— Катя, мы годами друг друга терпеть не могли, — он прикасается ладонью к моему лицу и проводит большим пальцем по моей нижней губе. — Ты не можешь винить меня за то, что я сомневался: это настоящее или просто желание плоти. Ты же тоже могла об этом думать.

У меня будто что-то падает в груди. Я ни разу так не думала. Я заставляю себя кивнуть, потому что хочу, чтобы этот разговор закончился.

Илья снова опускается на колени.

— Я люблю тебя, — говорит он и целует меня мягко. — Мы можем все исправить. Начать заново, уже зная, что это настоящее. Никто не делает со мной того, что делаешь ты, Катя.

Еще слова. Еще красивые фразы.

Я отстраняюсь.

— Я иду в душ.

Он улыбается и обнимает меня.

— Тогда вместе.

— Илья, у меня был худший день в жизни. Я устала. Давай поговорим завтра, пожалуйста.

— Хорошо, — кивает он. — Ты права. У нас впереди целая вечность.

Он ведет меня в ванную, включает воду. Медленно раздевает, и я встаю под душ.

Я моюсь как в тумане — между облегчением и болью. Теперь я знаю.

Я выхожу. Илья вытирает меня полотенцем и целует, целует, целует.

— Спасибо, что ты здесь, — шепчет он. — Я думал, я тебя потерял.

Я смотрю на него будто со стороны. Он правда думает, что пара «правильных» слов — и все будет как прежде? Я ничего не чувствую. Внутри пусто. Как будто я говорю с чужим человеком. Причем с тем, который мне даже не нравится. То, что было между нами, исчезло.

Мы ложимся в кровать. Его губы находят мои. Поцелуй углубляется, и я отстраняюсь.

— Завтра, — шепчу я. — Я сегодня не могу. Я просто выгорела.

— Хорошо.

Он выключает свет, прижимается сзади, его руки обнимают меня, губы у виска.

— Я люблю тебя, Катя, — шепчет он.

— Я тоже люблю тебя, — шепчу я в ответ.

Мы лежим в темноте так близко, но я никогда не чувствовала себя настолько одинокой. Если бы он знал меня хоть чуть-чуть, он бы понял это.

Слеза скатывается по щеке — горячая, соленая. Очень похожая на предательство. Илья Мельников — не единственный, кто хотел сказочный финал. Я тоже хотела. И, к сожалению, я уже знаю: это не он.

Глава 25

Я резко вскакиваю на кровати. Где-то вдали глухо хлопает, как будто дверь шарахнули. Поворачиваюсь к Кате, а рядом пусто.

— Катя, — зову я.

Может, она в ванной?

— Катя?