Татьяна Степанова – Знак леопарда (страница 4)

– Забавная штучка!– произнес он, разглядывая фигурку.– Наверное, упала с подоконника и закатилась. Она принадлежит гостинице?

– Нет, нет. Это их, барина, вещь. С собой привезли. На камине стояла, я видел,– пояснил коридорный.

– Леопард,– произнес доктор, разглядывая вещицу,– видите пятнистый узор на шкуре? Колониальная поделка.

Фигурку занесли вместе с другими вещами в список имущества убитого. После осмотра полиция занялась опросом прислуги, но узнала немногое. Дезирелли приехал в гостиницу к обеду шестого октября, по его словам, прямо с курьерского поезда Одесса – С.-Петербург. Снял номер, заплатив за неделю вперед. Седьмого его разбудила горничная около восьми утра. Дезирелли отсутствовал примерно до полудня, затем вернулся. Просил коридорного вычистить туфли и подать их к шести часам вечера. С обеда, по мнению прислуги, он находился в номере. Когда коридорный в шесть постучал к нему, дверь не открыли. Полиция тщательно опросила троих дворников, городового, извозчиков, дежуривших у подъезда, но ничего не прояснилось. Вежливый пристав записал адрес Красовского и, пригласив его явиться в полицейский участок к двенадцати часам следующего дня, откланялся.

Выходя из гостиницы, Красовский заметил в небольшой толпе любопытных, галдевших у подъезда, несколько знакомых физиономий. Репортеры уголовной хроники, ежедневно встречаемые им в суде, уже пронюхали о случившемся и слетались, подобно стае стервятников, чуя сенсацию. Наиболее настырные – два субъекта в клетчатых пальто – пытались бочком протиснуться в вестибюль. Однако дюжий городовой, подкручивая тараканьи нафабренные усы, отпихивал наглецов прочь. Красовский быстро сбежал по ступенькам и сел в первую подвернувшуюся пролетку. Через некоторое время он с удивлением обнаружил, что извозчик сердито спрашивает его о чем-то. Барин не сказал, куда ему надо! Ах, герою русского романа полагалось бы по сюжету ехать в ближайший трактир – пить горькую за упокой загубленной души! Но что делать, если вы банальный присяжный поверенный? И хотя ваше сердце рвется на части от тоски и горя, но в суде уже ждет вас дело о наследственных пошлинах, где вы представляете интересы казны. Красовский заехал за бумагами домой и поспешил в окружной cyд.

Слушая какой-то бред, состоящий из мешанины нотариального права, ссылок на решения Кассационного департамента и разъяснений Правительствующего Сената, он подавал по ходу действия реплики, зачитывал документы – словом, механически подчинялся ритуалу судебного разбирательства. А Мореход смотрел на него с каждой страницы, как тогда, звездной южной ночью, ласково-грустными генуэзскими глазами.

Глава 2

Утренние петербургские газеты вышли с устрашающими заголовками на второй странице: «Трагедия в гостинице Теодориди», «Убийство в номере», «Полиция находит труп». Красовский, пробежав глазами отделы уголовной хроники в «Русском слове» и «Новом времени», скомкал газеты и уронил на пол. Репортеры злоупотребляли кровавыми метафорами, пугая с утра пораньше вялого обывателя. Некоторые писали о трагедии таким тоном, словно отлично знали убийцу, но не желали сообщать его имя господам читателям из элементарной вредности.

К двенадцати часам Красовский, бледный и расстроенный, приехал в полицейский участок, где молоденький офицер битый час задавал ему каверзные вопросы. Красовский машинально отметил, что фараон в основном интересовался, где был сам адвокат в день убийства. Узнав одесский адрес Дезирелли, полицейский наконец отпустил его.

Очутившись на улице, Красовский бесцельно пошел вперед. В голове было пусто-пусто. Бродили обрывки каких-то мыслей, но бог знает, что это были за мысли! Через некоторое время он с удивлением обнаружил, что оказался в парке возле Адмиралтейства. Здесь было чинно и тихо. Солнышко выглянуло из-за тучи, щедро позолотив гордый шпиль с корабликом. Старые парковые липы рассеянно роняли желтую листву. Навстречу бежала по мокрой дорожке толстая розовая девочка, пытаясь догнать укатившийся мяч. Красовский остановил мячик ногой и подал его толстушке. Покраснев, та сделала книксен и, ухватив мяч пухлыми ручками, побежала дальше. «Собственно, зачем Леонид приехал в Петербург?– подумал Красовский, садясь на скамейку.– Что за дела вынудили его покинуть Одессу? Приехал, намереваясь пробыть неделю, и на второй день был задушен в собственном номере. Последний раз его видели портье и коридорный. Он собирался на встречу со мной, но уже в шесть дверь номера была заперта, а смерть, по мнению врача, наступила между пятью и девятью».

С Невы налетел ветер и погнал листву пестрым клубком по аллее. Красовский, поднявшись со скамьи, решительно направился в сторону набережной. Через полчаса он уже вылезал из пролетки у гостиницы Теодориди. Войдя в вестибюль, он, как и вчера, направился к конторке. Однако там никого не обнаружилось. Синяя униформа портье мелькнула в дверях кондитерской и скрылась в кремовом мареве. Красовский поднялся по пустой лестнице на второй этаж. Здесь также не было ни души. Он прошел мимо дверей служебной комнаты, свернул по коридору направо. Проделав путь до сорок шестого номера, направился дальше по коридору, который делал неожиданный поворот. Звук шагов скрадывала толстая ковровая дорожка. Миновав коридор, Красовский обнаружил в конце его запасную лестницу. Спустившись, он попал в помещение, смежное с гостиничной котельной. Там пыхтели паровые котлы. За столом в глубине котельной спиной к дверям сидели истопник и дворник и самозабвенно пили чай из пузатого тульского самовара. На Красовского они не обратили внимания. Под лестницей располагался черный ход, дверь которого запиралась изнутри на задвижку. Красовский вернулся на второй этаж. На этот раз в коридоре ему повстречался господин в котелке и английском пальто, на цепочке он волочил за собой ожиревшего мопса. На молодого человека господин едва взглянул. «И это после того, как здесь произошло убийство!» Красовский направился к служебной комнате и, постучав, открыл дверь. Коридорный, тот самый ясноглазый малый, стоял перед зеркалом. Сосредоточенно приглаживая напомаженные вихры, он сооружал на голове что-то вроде бесподобного «капуля» месье Жоржа. Услышав стук, он обернулся.

– Добрый день, любезный!– поздоровался Красовский. Франт-коридорный с достоинством кивнул.–  Видишь ли, убитый господин Дезирелли был моим другом. Я бы хотел, чтобы ты ответил мне на некоторые вопросы.

– Да я уж все, ваше благородие, рассказал в полиции. Чего уж тут выдумывать!– буркнул коридорный, но Красовский показал ему целковый, и недовольство пропало.

– Итак, когда ты его видел в последний раз?

Коридорный задумался:

– В третьем часу. Они вернулись откуда-то. Потом я здесь был – звонок из сорок шестого. Прихожу. Они в халате. Возьми, говорят, туфли и почисть до блеска. К шести чтобы были готовы. Я и взял. До полпятого занят был, барин из двадцать третьего самовар затребовал, потом у барыни из пятьдесят пятого что-то с трубами случилось. Я все туда-сюда по коридору бегал. Игнатий, наш истопник, помогал. Ну, уморился до невозможности. Спустился в котельную чайку попить. А потом вычистил туфли и, как шесть пробило, понес в сорок шестой номер. Дернул дверь – заперта. Ну, думаю, барин вздремнул перед вечером. Я оставил туфли да и ушел к себе.

– Значит, с пяти до шести ты сидел в котельной, чаевничал?– уточнил Красовский, кладя целковый на стол.

– Да недолго совсем. За день так набегаешься – голова кругом. Без чая хоть помирай. Потом уж в восьмом часу смотрю – туфли все стоят. Я взял их и отнес к себе. Еще подумал, чего, мол, делать зря заставляют, коли вещь без надобности. Ну, закончил все да спать лег.– Коридорный кивнул на диван у стены.– В шесть поднялся, горничная пришла, коридор стала мести. К восьми доложила, что сорок шестой не убирала, мол, жилец спит и дверь не открывает.

– А кого из постояльцев ты вчера встречал в коридоре?– спросил Красовский, подумав, что задает глупые вопросы.

– Каких постояльцев!– махнул рукой коридорный.– У нас, господин хороший, постояльцев пока кот наплакал. А теперь и последние съедут. Десять номеров всего занято. Не сезон. А встречал почти всех. То один позвонит, то другой. То самовар, то спичек, то бумаги потребуют. Народ солидный, слова поперек не скажи! Барин из сорок шестого строгий был, да не гордый. Уходили человека!

– Кто, по-твоему, уходил?

– Да шут его знает. Это дело не наше. Значит, было за что. За миндаль да пряники за горло не хватают!– нахмурился коридорный, показывая, что лимит суммы исчерпан. Красовский вытащил еще один целковый.

– А кто живет в сорок пятом и в сорок седьмом номерах?

– Да никто. В правом крыле только два номера занято: сорок шестой да пятьдесят пятый. Я ж говорю: в пятьдесят пятом с трубами что-то случилось. Так барыня нас с истопником кликнула, а сама спустилась в зеленую гостиную. Как раз под нами. Она там часто сидит, все кружева плетет. Небось и сейчас там!

Красовский отдал ему заработанный целковый и спустился на первый этаж, решив заглянуть в зеленую гостиную. Это была просторная комната с обоями малахитового цвета, со вкусом обставленная павловской мебелью. В углу в мягком плюшевом кресле сидела пожилая дама. Закутавшись в пуховую шаль, сдвинув на нос круглые очки, она сосредоточенно плела лиловые кружева. Красовский кашлянул. Когда старушенция подняла от кружев черепашью головку, вежливо произнес: