Татьяна Степанова – Расследования Екатерины Петровской и Ко. Том 2 (страница 908)
– Царица Савская снова всем недовольна, – Псалтырников подбоченился. – Ну что тебе еще?
– Не заставляйте его пить! После таких операций!
– Да он здоровый как медведь опять.
– Лара, все хорошо, – успокоил Суслову Дроздов. – Мне все уже можно.
Хромая и приволакивая ногу, он подошел к столику с бутылками. Взял массивный хрустальный графин с водкой и поставил его на каминную полку. А затем…
Резкий рубящий жест – наискось и сверху вниз. Не потребовалось ни стойки каратиста, ни примерки, ни разминки – быстрый короткий мощный удар ребром ладони и…
Хрустальное горлышко графина отлетело, ударилось об стену. Дроздов отрубил его голой рукой.
Все сначала выдохнули, потом заорали, засвистели от восторга.
– Ну, видел? Могут они так, эти англичане? – громко вопрошал Псалтырников сына.
Дроздов взял обезглавленный графин и налил себе водки – полный фужер для шампанского. Выпил. Налил второй – графин опустел. Он выпил все до капли.
– Вода. Или суррогат.
Он произнес это непередаваемым тоном.
Все захохотали.
На нем такое количество выпитого никак не отразилось. (Кате так показалось. С замиранием сердца она ждала, что будет дальше.)
– Жертвуем картиной, значит? – спросил Дроздов, чуть охрипнув.
– Нет, – со своего места поднялась та девушка в «маленьком черном платье», заскользила, как фея, к дубовой панели и начала снимать картину с гвоздя.
– Не так, – она сняла картину и бросила ее на пол. – А вот так.
Перешагнув через картину, она подошла к панели, вытянула свою тонкую белую руку и приложила ладонь к дубовой поверхности, растопырив пальчики.
– Гала, не надо, – Дроздов покачал головой.
– А я хочу так. Покажем ему класс, а?
Дроздов молчал, глядя на нее. Черная повязка на выбитом глазу, черты лица ничего не выражают…
– Я с тобой ничего не боюсь, – Гала улыбнулась ему. – Ты не промахнешься.
Она стояла, прижав ладонь к дубовой панели. Улыбалась бесстрашно и дерзко.
Дроздов отошел еще дальше. Финка была в его руке, и Катя снова не уловила это движение – как он бросил нож.
Нож с силой вонзился в дубовую панель в зазор между большим и указательным пальцами Галы. Она не дрогнула.
Второй нож, пущенный с такой же силой, поразил зазор между мизинцем и безымянным пальцем. Третий нож, брошенный им, глубоко вошел в дерево между указательным и средним пальцами. Маленькая ручка Галы выглядела словно пришпиленной к дереву, однако ни раны, ни царапины. Дроздов ее не задел.
Остался самый узкий зазор между безымянным и средним пальцами. (Катя подумала – невероятно попасть ножом при метании с такого расстояния в такую узкую щелку!)
Дроздов примерился. Его лицо было сосредоточенным и спокойным.
Бросок!
Нож вонзился точно в цель!
Все заорали как сумасшедшие.
– Да! Это вам не Лондон! – громче всех кричал нервный бывший ахтырский губернатор Тутуев. – Циклоп, радость моя, ну ты даешь!
Гала отняла руку от панели. Ножи так и остались в дереве. Дроздов подошел к ней. Взял ее за руку, осмотрел. Ее тоненькая фигурка выглядела такой хрупкой, воздушной на фоне его мощного торса и широких плеч. Он был в белой рубашке, без пиджака и галстука.
– Не Лондон, не Лондон, – вторил Тутуеву Псалтырников. – Вот, сынок, как мы… а они… ну что там они тебе могут дать, показать?
– У них уже цирки не в моде, папа, – Макар смотрел на Дроздова. – Но, конечно, все это было здорово. Иван Аркадьевич, я впечатлен.
– Рад, что мы тебя позабавили, – ответил Дроздов.
Он сделал шаг, но, видно, выпитая в таком количестве водка и травмы все же дали себя знать. Его сильно повело в сторону.
– Помочь, Иван Аркадьевич? – спросил Макар. – Сам до кресла дойдешь?
– Обойдусь без тебя.
Дроздов выпрямился.
А затем…
Он со всей силы ударил кулаком по кирпичной стене. Стена оказалась в три кирпича толщиной – но его кулак пробил ее насквозь.
Обломки кирпичей посыпались на пол.
Лариса Суслова (невидимка с камерой) испуганно вскрикнула.
Савва Стальевич Псалтырников захохотал:
– Каменщика и маляра звать придется! Иван, зачем же стены крушить?
Дроздов, хромая и приволакивая ногу, направился к дверям. Он покидал арену домашнего Колизея.
Гала догнала его и бережно взяла за руку. Он остановился, а она молча осматривала его широкую кисть – не поранился ли. Как оглядывал он ее хрупкие пальцы всего пять минут назад.
Глава 11
Циклоп
– Довольно опасный трюк они показали, – резюмировал Клавдий Мамонтов, остановив видео.
Катя, захваченная зрелищем, вообще забыла, что Мамонтов смотрит видео вместе с ней. И что в кабинете еще присутствует Лариса Суслова – как выяснилось, по домашнему прозвищу Царица Савская.
– Это была шутка. Савва Стальевич обрадовался приезду Макара. Ну, выпил лишнего, – Суслова среагировала на замечание весьма сухо.
Катя подумала – все это, конечно,
– А Лишаев Ярослав, он, выходит, здесь уже давно – три недели? – Мамонтов кивнул на ноутбук.
– У него были дела с Саввой. Бизнес. Точнее, долги, кредиты. Ну и потом…
– Что?
– Она же приехала. Меланья, – Царица Савская поджала тонкие губы. – У каждого свой интерес или магнит. Так с кем хотите побеседовать еще? Кого вызвать?
– Мы пока прогуляемся до конюшни, – произнес Мамонтов. – Поговорим с работником.
– С Кузьмой? Хорошо, – Царица Савская внимательно смотрела на них.
– А затем с вашей помощницей по хозяйству. Она ведь и горничная, и повар здесь у вас?
– Она делает всю работу, справляется. Здесь не Барвиха, нам не нужно много обслуги.
«В общем-то, правильный ход, – думала Катя, не переча плану Мамонтова. – В делах об отравлении всегда начинают с допроса обслуживающего персонала. Только обслуга Псалтырникова – часть этого дома и, кажется, часть семьи, судя по видео».
Они с Клавдием покинули кабинет, прошли через ту самую гостиную-террасу. В кирпичной стене гордо зияла дыра, пробитая железным кулаком дуэлянта, – ее так и не заделали.
Выйдя на веранду, они спустились по ступеням и медленно побрели по дорожке, усыпанной палыми листьями.
Катя оглянулась. На веранду следом за ними вышел Макар. Катя увидела, что он смотрит на нее. Наклонил голову набок, оглядывает ее всю, от макушки до пяток. Словно оценивает…