Татьяна Степанова – Расследования Екатерины Петровской и Ко. Том 2 (страница 860)
– Ты меня спас. – Мещерский все смотрел на змею с пулей в башке. – Она бы укусила меня… ты спас мне жизнь!
– Сядь и успокойся. Это просто змея. Здесь их полно.
– Это лес, Бенни.
– Что?
– Помнишь, что произошло в тот вечер? Сибрук сказал – это предупреждение. Он сказал – вас предупреждают. Лес. Будут и другие предупреждения.
– Лес далеко. Мы в деревне, а кругом плантации какао.
Бенни поднялся, ногой отшвырнул в кусты мертвую кассаву, потом протянул руку Мещерскому. И когда тот взял его за руку, как напуганный ребенок, крепко сжал его руку в своем кулаке.
– Я не позволю ничему плохому случиться, детка. Я всегда буду рядом с тобой. Положись на меня.
Глава 17
Плоть
Катя спала этой ночью скверно. И видела во сне серый непроглядный туман. Такой же, что царил на железнодорожной станции Солнечногорска, когда там произошла авария. В тот день наяву Катя этого тумана не видела, потому что приехала на станцию днем – лишь слышала от машинистов: туман, туман, туман…
И вот он приснился ей. И окутал ее во сне.
Утром в Главке она с нетерпением ждала звонка от Владимира Миронова. Открыла на смартфоне Ютьюб и набрала ju-ju. Поисковик скупо выдал всего три частных видео и несколько нервных новоcтных репортажей. Катя просмотрела одно видео. Съемка явно на мобильный. Группа темнокожих мужчин в просторных цветных одеждах и шапочках кружит вокруг толстого дерева – виден лишь ствол его – узловатый, мощный, с большим дуплом у корней. Мужчины обматывают ствол дерева узкими полосами белого полотна, словно бинтами. Ставят лестницу, лезут выше и опять обматывают. Женщины подходят, несут пластиковые тазы, ставят рядом с деревом. Мужчины разводят у корней возле самого дупла небольшой костерок. Затем группа мужчин тащит за ноги живую визжащую свинью. Ее заносят в дупло. Женщина стоит рядом, держа таз наготове. Кто-то хрипит, изображение резко дергается, словно у снимающего выбивают смартфон из рук. Конец ролика.
– Катя, я проверил. У нас большая проблема.
Это позвонил Миронов. Катя, все еще глядя на экран, провела по нему, отвечая на звонок.
– Есть еще случаи, да?
– Есть. Два случая в Москве в августе и сентябре. Морги при больницах… вот их номера. У одной жертвы срезана кожа на шее – сзади, в области шейных позвонков. У второго – удалены зубы.
– Зубы?!
– На нижней челюсти – два передних и оба клыка. Четыре зуба. Причем это были явно здоровые зубы, потому что на верхней челюсти зубы с пломбами, и они целы.
– Это все?
– Нет. Есть еще два случая – в Калуге и Обнинске. В Калуге у жертвы опять удалены зубы, и снова на нижней челюсти – оба клыка и два соседних. В Обнинске у жертвы удален большой палец на правой ноге. И левый мизинец на руке. Жертвы во всех случаях, как и в нашем, мужчины, возраст разный – двадцать восемь, тридцать три, сорок и сорок два. Те, у кого удалены зубы, это самоубийцы.
– Самоубийцы?
– В Москве двадцативосьмилетний парень бросился под поезд метро. В Калуге мужчина покончил с собой, повесился в квартире. Двое других – один дальнобойщик из Молдавии – жертва ДТП, его сбила машина. Второй умер от гепатита, алкаш. Их всех не забирали родственники для похорон. У двоих родственников вообще не обнаружилось, от алкаша отказались, не стали хоронить. По поводу дальнобойщика не очень понятно, видно, хотели его на родину отправить, но все в деньги уперлось. В Москве проводилось внутреннее расследование в клиниках. Они написали заявление в прокуратуру, в Калуге и Обнинске то же самое. Но случаи в каждом конкретном морге больше не повторялись. Поэтому все зависло.
– Август, сентябрь, октябрь, – посчитала Катя. – Это продолжается вот уже три месяца. А выставку в музее открыли в июле…
– При чем здесь выставка в музее?
– Я вам расскажу все при встрече. Значит, две жертвы – самоубийцы…
– Катя, о чем вы?
– Володя, в Солнечногорском морге есть труп самоубийцы. Кстати, как там дела с судмедэкспертизой по Полозовой со станции?
– Завершилась, все сделали. И прислали мне копию отчета, как обещали. Но я ее еще не смотрел. И там с похоронами все нормально будет. Пусть у Полозовой нет родственников, но ее коллеги по работе из фирмы, что владеют гостевыми домами, собрали деньги. Похороны послезавтра. Конечно, там будет закрытый гроб.
– Закрытый гроб… Володя, я приеду где-то часа через полтора в Солнечногорск. Вы же были на сутках? Дождитесь меня, пожалуйста, не уходите домой. Морг при больнице, какой у него график работы?
– С девяти до двух – для родственников умерших и патологоанатомов. Затем работают только патологоанатомы и сотрудники похоронных агентств. Морг закрывается в восемь вечера. Могут быть задержки, если срочная судмедэкспертиза. Если какие-то ЧП ночью, его, естественно, тоже открывают для приема покойников.
– Там, конечно, нет камер наблюдения внутри?
– Нет. Есть лишь в прозекторской.
– Володя, вы такой спец по этой технике. Надо поставить скрытую камеру. Сегодня. Чтобы работала ночью. И завтрашней ночью. Перед тем, как труп Полозовой отправится на кладбище.
– Я все еще не понимаю, но… камеру поставить сейчас?
– Прямо сейчас, не откладывая. И чтобы вы… мы видели… Она же самоубийца.
– Но мы же с вами тогда, на станции… Помните показания машинистов? Мы усомнились в том, что это суицид.
– Но официально по документам больницы – это суицид. И в морге знают только это. Володя, сделайте, как я прошу! Пожалуйста. Я уже еду к вам. Я постараюсь все объяснить при встрече.
Глава 18
Морг
– Слишком экзотично. И разрозненно.
Владимир Миронов объявил это, выслушав Катю. За окном смеркалось. Они заперлись в тесном холодном кабинете Миронова в Солнечногорском УВД. На столе Миронова – включенный ноутбук, он в режиме реального времени показывает работу скрытой беспроводной камеры. Катя пока не смотрела туда. Не могла себя заставить. А Миронов то и дело поворачивался к ноутбуку – следил. Но говорил, однако, совсем противоположные вещи.
– Да, экзотично. И не очень убедительно. Какой-то чокнутый этнограф в тридцать втором году побывал у какого-то племени каннибалов. И потом свихнулся и крал мясо мертвых в моргах. Написал книгу. Подарил скульптуру русскому врачу-эмигранту. Поклонялся дьяволу или каким-то там демонам леса. Вот я сейчас набрал «джу-джу» в поисковике. – Миронов смотрел на обшарпанные панельные многоэтажки, окружающие Солнечногорский УВД – серые монолиты в сгущающихся мокрых октябрьских сумерках, обычные дома с исписанными граффити подъездами, разбитыми лифтами и кое-как покрашенными почтовыми ящиками. – Вот я набрал и ничего – какая-то чушь. Видеоролик – что-то сожгли эти наши далекие африканские друзья, угли сгребают, толкут в порошок. Один садится на стул, ему надрезы делают на коже – лоб, запястья, плечи, колени, живот и втирают порошок, этот пепел в раны. Это все, что я вижу.
– Не показано на видео, что именно они сожгли и растирают в порошок. – Катя указала на ноутбук. – А камеру вы все-таки поставили. Спасибо.
– Я сам вместе с сотрудником по спецтехнике ездил в больницу. Дальше электрощита я не пошел – там же патологоанатомы работают сегодня, и охрана меня знает. В щите мы поколдовали – свет там помигал у них. Но это же больница, я не могу там все отключить и подсоединиться. Пришлось импровизировать. Техник наш прошел туда под видом сотрудника Мособлэнерго. Камеру удалось поставить в коридоре, ведущему к хранилищу. В самом хранилище-холодильнике это невозможно. И еще хочу сказать вам – это нереально, что кто-то посторонний проникает в морги – здесь, в Москве, в Калуге. Это просто нереально. Этого быть не может. Даже пусть они все там сто раз оккультисты шизанутые. Может, Сибруку тогда, в тридцатых, это удавалось – сейчас у нас это исключено полностью. Я уверен, что в каждом случае действуют свои. Кто-то из сотрудников больницы, морга, похоронного агентства или же патологоанатомы. Или, возможно, медики-студенты, которые приходят на занятия по анатомии. Они что же, тоже связаны с черной магией джу-джу?
– Нет. Я согласна, что все разрозненно. И звучит слишком фантастично. Но… Володя, это просто не может быть совпадением. Таких совпадений не бывает. Связь есть, пусть пока и призрачная.
– Ладно, спать не будем этой ночью. Поглядим. – Миронов смотрел на экран ноутбука. – Делаю это только потому, что вы меня попросили. Как и вы сделали, приехали, когда я вас просил там, на станции. Морг закрывается в восемь. Поедем к закрытию. Давайте кофе крепкий сейчас заварим в термос. Он нам с вами пригодится, Катя.
Она слушала его и ощущала все ту же тошноту где-то внутри.
В восемь вечера они подъехали к городской больнице. Морг располагался на отшибе. Они припарковались метрах в пятидесяти от здания. Их окружала темнота. Сквозь голые сучья деревьев ярко светились окна больницы: хирургия, операционные, приемный покой. Но вот свет в окнах начал гаснуть. Ночь вступала в свои права. Ноутбук, на который выводилась «картинка» с беспроводных камер, Владимир Миронов приткнул на приборную панель к лобовому стеклу машины. На заднем сиденье работал второй резервный ноутбук, тоже подключенный к камерам.
Катя нехотя взглянула на экран. Длинный мертвый коридор морга. Серая мгла. Таймер камеры показывает реальное время.