Татьяна Степанова – Расследования Екатерины Петровской и Ко. Том 2 (страница 833)

Он слушал эту мертвую тишину.

Потом обернулся и взял пистолет с сумки-чехла.

Катя не смотрела на него больше. Ладно, пусть так… Так даже быстрее… Короче путь…

Что-то с глухим стуком упало на пол у ее ног. Она вздрогнула.

Это были ключи.

– Уходи, – сказал он.

Она медлила. Потом потянулась к ключам, каждую секунду ожидая выстрела или удара саблей.

Он держал пистолет в руке.

Катя поднялась на ноги, ключи были у нее. Она направилась к железной двери. Она ожидала выстрела – в затылок, в спину. Или он все же саблей…

– Дай мне две минуты, – сказал он.

Она замерла у двери. Потом вставила ключ в механический швейцарский замок.

Выстрел!

В оружейной запахло пороховым дымом. Катя… она… она была жива…

Топот за дверью, шум, гул, отрывистые команды… В дверь что-то бухнуло. Они услышали выстрел! Они там опять все… И Гущин…

Она оглянулась назад. Его отбросило выстрелом к стене. Из простреленного виска – тонкая алая струйка крови. Четкий, четкий, твердый ясный профиль на фоне серой стены.

Черный Лебедь…

В дверь полицейские лупили кувалдой, послав к черту и гвардию, и их дьявольский протокол. Что-то орали… Как музыка их крики и брань!

Катя повернула ключ в замке. Дверь распахнулась. Полиция… Бронежилеты, шлемы из пластика, оружие на изготовку… Как на той картине Бэнкси на выставке. Только вместо лиц-смайликов – черные пятна.

Кто-то из полицейских подхватил Катю. Она не могла говорить – лишь указывала назад. Они ринулись туда, где он лежал. А ее передавали из рук в руки…

Кто-то укутал ее одеялом? Зачем?

Полковник Гущин… Катя на всю жизнь запомнила его взгляд – там, в этом коридоре, забитом полицейскими, которые, встав плотной стеной, не пускали к оружейной нацгвардейцев. Гущина оттеснили, подхватили волной – туда, на место происшествия, в оружейную, осматривать, работать. А Катю эта волна унесла в другую сторону.

В холле к ней бросились врачи, что-то спрашивали, потащили к «Скорой».

– Со мной все в порядке… я не ранена… Он в меня не стрелял… Подождите, дайте мне две минуты…

Ее усадили в «Скорую», но, когда врач отвернулся, она выскользнула из машины. Оставила там и одеяло.

Она не могла сейчас ехать…

Она вообще ничего не могла.

Дайте мне две минуты…

Это все, о чем я сейчас прошу вас…

Она уходила, отстранялась от всего этого, углубилась в темный парк «Аркадии». Сквозь деревья… сквозь тьму… огонек…

В каменной чаше полыхало пламя подсветки – в парке включили газовые горелки.

Катя подошла к огню и опустилась на траву. Она знала, что они все ищут ее. Ей ведь предстояло много рассказать, написать рапорты, докладную, а затем написать и всю эту историю. Полностью. С самого начала. Без купюр. Как есть. Весь их долгий, долгий путь. Но это потом… Она знала, что и Гущин ищет ее…

Две минуты… это мое…

Она смотрела на огонь. Тени… сколько же теней в «Аркадии». Что-то прошуршало в траве. Быть может, те бедные жертвенные кролики, воскресшие здесь чудесным образом, отправившиеся на поиски своего зимовья?

Из кустов появилась темная тень. Ваня Титов? И он побывал в «Аркадии»… И явился снова оттуда, чтобы судить их деяния и их промахи.

Из кустов вышла Нелли. На плечах, как плащ – черное пальто. Лицо опухло от слез. От нее ничто не укроется в нашей «Аркадии». Она смогла найти здесь и Катю.

Она приблизилась, молча стянула свое пальто и укутала Катю. А потом села на траву с ней рядом.

Они смотрели на огонь своего костра.

Когда он догорит. И останется лишь это… Горькое, как зола…

P.S.

И только свет оплывших свеч, и только ты да я, Ни роз, ни слез, ни слов, ни встреч. Где доброта твоя? Ни лиц, ни птиц, а тех страниц читать не довелось. Пунктир очерченных границ. Не прикасайся! Брось! Ты встретишь лучше во сто крат, а это только я. Умру (зачеркнуто)… Уйду и не вернусь назад. Прощай, любовь моя!

Татьяна Юрьевна Степанова

Умру вместе с тобой

© Степанова Т. Ю., 2019

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2019

…Кусок сумрачного сериала, снятого в соответствии с канонами новой искренности, ручной камерой, подрагивающей от правды жизни

Глава 1

«…Даже светлые подвиги, это только…»

Одинцово. Николина Гора

Пятнадцать лет назад

Военный вертолет завис над лесом – и в мгновение ока переместился влево, приближаясь к низким корпусам школы искусств. В прошлом это была общеобразовательная школа, она пережила внушительный ремонт, внутреннюю перепланировку, отделку, но так и осталась в памяти Одинцова «школой с большой историей», которую сломать нельзя, несмотря на старые приземистые корпуса мрачного казарменного дизайна, ныне обшитые новомодными яркими панелями. Словно кубики на фоне соснового леса и других близлежащих строений – знаменитого пансионата Николиной Горы «Сосны», где в разные времена лечились от недугов сильные мира, принимая уникальные «жемчужные ванны», про которые еще со времен Политбюро ходили сплетни в народе, и проходили различные программы омоложения и восстановления половых функций в почти мистическом тайном отделе геронтологии.

Школа Одинцова, где учились дети и внуки тех, кто раньше месяцами и годами проживал на государственных дачах, а ныне обретался в поместьях и дворцах, преобразовалась в воскресную школу искусств, в которой новые дети – внуки и правнуки тех, прежних – занимались дизайном, йогой, балетом, корпели на уроках китайской каллиграфии, танцевали в большом зале – звуки вальса, звуки танго…

Выстрел!

Автоматная очередь!

С крыши школы искусств по военному вертолету, где сидели снайперы, палили из автомата. Стрелявшего не было видно: он прятался за огромными «тарелками» спутниковой связи, усеявшими крышу школы, словно грибы. Но вот он показался на миг – темная фигура, одетая в мешковатую куртку явно на несколько размеров больше. Лицо закрывала черная балаклава.

– Ближе! – сквозь гул винта кричал спецназовец пилоту, сжимая в руках оптическую винтовку и стараясь в краткие доли секунды поймать в прицел фигуру в черном.

Автоматная очередь!

Человек на крыше проорал что-то хрипло, торжествующе и поднял автомат вверх, поливая приближающийся вертолет очередями.

– Он нас достанет!

Снайпер на своих «качелях» болтался у борта вертолета. Он сделал глубокий вдох и…

Все произошло одновременно – выстрел снайперской винтовки и…

Человек в черном рванул на себе мешковатую куртку, открывая всего себя снайперской пуле, – словно почувствовал, что будет убит. Под курткой – жилет «смертника» с гранатами, аккуратно уложенными в «гнезда». Пилот ничего не мог сделать – никакого маневра не оставалось для вертолета, который был уже обречен. Снайперская пуля угодила смертнику прямо в сердце – меткий выстрел, но он же стал и роковым для всех них. Потому что в кармашке пояса «смертника» пряталась граната – прямо там, у сердца. И она взорвалась. И за ней сдетонировал весь пояс.